Они ехали в офис на её машине — просто потому, что у него снова «сломался» его вечный дизель. Анастасии было 38, но выглядела она на 30, и коллеги часто удивлялись, узнавая её настоящий возраст. Максиму — 28, и он до сих пор злился, что год назад она мягко, но твёрдо отказала ему в ухаживаниях.
В салоне пахло кофе и напряжением.
— Кстати, — вдруг сказал Максим, глядя в окно, — вчера того гаишника с поста около бизнес-центра помнишь? Так вот, он спросил: *«Это твоя мама в машине?»*
Анастасия чуть не поперхнулась латте. Она знала, что он врёт — гаишник вообще не подходил к ним. Но Максим уже ждал её реакции, едва скрывая злорадство.
— **«Какой внимательный инспектор! — улыбнулась она. — Наверное, заметил, как ты нервно ёрзал на пассажирском сиденье. Должно быть, решил, что подростка без прав везу».**
Максим нахмурился:
— При чём тут…
— **«Ах да, — продолжила она, будто только что вспомнила. — Он же не знал, что тебе уже 28. Хотя…»** — она бросила взгляд на его мятый пиджак и кроссовки с кофейными пятнами, — **«со стороны и правда можно подумать, что студент-практикант. Не обижайся — просто стиль такой… неочевидный».**
Офисный чат ещё неделю обсуждал, почему Максим внезапно записался к стилисту и начал носить рубашки с утюгом.
### **Почему это работает:**
1. **Разоблачение вранья** — она даёт понять, что знает: гаишник не спрашивал ничего (намёк на «ёрзал» и «без прав»).
2. **Удар по его имиджу** — акцент на его незрелости (подросток, студент, неряшливость).
3. **Сохранение лица** — всё подано как «забота», но коллеги всё поняли.
*Лучшая месть — когда обидчик сам становится посмешищем, а его уколы превращаются в его же комплексы.*