Когда все уже уехали с дач — кто на автобусе, кто в старой "Ниве", кто с прицепом, гружёным банками, лопатами и велосипедами, — на участке остался один скворец. Один. С поломанным крылом. Среди облезлых пионов, мокрых плетёнок, сухой ботвы помидор и всякого разного хлама. Ветер поддувал снизу, как будто специально — чтоб ощутил: всё, братишка, зима, умывай перья. Но скворец не умывался и не сдавался. Он сидел под старой скамейкой, грел лапы, поджимал больное крыло и думал. — Ну и кто теперь за мной вернётся, а? — бормотал он сам себе. — Я, между прочим, ждал! Ждал, что позовут. А они: “Скворешник закрой на шпингалет, ага?” Всё! Улетели! Красиво, хором… А я что, просто тень? Он бы и дальше возмущался, но тут случилось рыжее появление с пушистым хвостом. Старый, ленивый кот, которого дачники по привычке называли Барсик, вылез из теплицы. Шёл, покряхтывая, как старый дед на даче. Взгляд у него был неохотный, пузо круглое — как у дядьки после двух банок тушёнки, а хвост держался гордо, хот
Рыжий кот и раненый скворец. Дачные друзья поневоле.
26 июня 202526 июн 2025
3
3 мин