Карлсон влетел в кладовку, как мусор в контейнер — шумно, не в тему, но с благородной целью. Он уже представлял, как откроет баночку, зачерпнёт ложечку — и вот оно, утро, которое стоит всех утренников на свете! Но баночка... куда-то пропала.
— НЕЕЕЕЕТ!!! — заорал он так, что с полки упала банка с солёными огурцами. — Варенье! Моё! Единственное! Черничное!!!
Он метался по кладовке, проверяя банки, кастрюли, ботинки, коробку с зимним вентилятором — всё было на месте, кроме самого главного.
— Это дело рук профессионала... — прошептал Карлсон, сужая глаза. — Или рук, или лап...
Тут-то он и заметил клочок серой шерсти на подоконнике. А рядом — следы ботинок. Странных. Длинных. Очень мультяшных.
— Волк… — процедил Карлсон. — Вот кто это сделал! Ну погоди, ушастый! Поиграем в догонялки!
Через минуту над крышами летел в меру упитанный мститель, с глазами, полными решимости и слегка липкими пальцами (он всё же нашёл одну ложку варенья в тапке). Внизу по пыльной дороге неслась фигура с банкой в лапах — и что-то булькало и пахло ягодами.
Карлсон вдавил кнопку ускорения.
— Ты не уйдёшь, варенье вернёшь!
— Мне на блины! — кричал Волк. — Ты сам сказал, что поделишься!
— Я сказал «МОЖЕТ БЫТЬ»! — задыхался Карлсон. — А это значит — «НИКОГДА»!
Карлсон снижался всё ниже, мотор завывал, как школьник на контрольной по математике. Внизу Волк несся по дороге, поднимая тучу пыли, в которой терялись детали — деревья, кусты, недоумевающие прохожие.
— Верни банку, лохматый саботажник! — швырялся словами Карлсон, как вареньем из катапульты — громко, липко и в цель.
— НЕ МОГУ! — надрывался Волк. — У меня блины горят! Это не шутки!
— А у меня планы на завтрак! — истерично ответил Карлсон. — Я люблю стабильность!
Волк петлял между ямами, обгонял пеньки, перепрыгнул через брошенный самокат и, не сбавляя хода, крикнул:
— Сам сказал, что поделишься!
— Я уже тебе кричал «МОЖЕТ БЫТЬ»! — задыхался Карлсон, потянув за шнур ускорения. — А «может быть» в переводе с карлсонского — означает «НИ ЗА ЧТО»!
Пыль стояла стеной. Где-то сбоку послышался крик: «Эй, вы вообще кто?!», но его быстро унесло ветром. Банка в лапах Волка звенела при каждом прыжке, и казалось, что ещё чуть-чуть — и Карлсон схватит её за крышку.
И вдруг Волк резко остановился. Просто встал как вкопанный посреди дороги и тяжело задышал.
— Всё. Не могу. Устал. И вообще, достал ты меня. Хочешь — забирай свою банку. Только больше не ори, ладно?
Карлсон завис над ним, не ожидая такого поворота. Он спустился, взял банку… потряс.
— Полбанки! — возмутился он. — Ты что, ел, пока бежал?!
— Я эмоционально заедаю стресс, — пожал плечами Волк. — Особенно когда за мной гонится мужик, с винтом от моторной лодки.
Карлсон вздохнул, посмотрел на Волка. Потом на банку. Потом снова на Волка.
— По ложке. Каждому. И чтоб без облизаний.
— Честно? — оживился Волк.
— Честнее, чем в мультике, — кивнул Карлсон. — Но если обманешь — в следующий раз я возьму с собой пылесос.
Волк насторожился.
— Пылесос?
— Ага. Новый. С насадкой «Возмездие».
И вот они сели прямо на краю пыльной дороги — один с пропеллером, другой с ушами, оба немного вспотевшие и изрядно погнутые от встречного ветра.
Варенье пошло по ложечке. Тихо, почти торжественно.
— Ммм… — промычал Волк, утираясь лапой. — Ну и вкуснота. Как будто утро воскресенья.
— Это ты ещё мои маринованные ананасы не пробовал, — буркнул Карлсон. — Вот там, да… там вкусы, как у приключений — странные, липкие и немного подозрительные.
Они посидели молча. Варенье таяло на языке, а мысли — в голове.
Волк покосился на Карлсона:
— Ты всегда такой... приставучий?
Карлсон пожал плечами:
— Неа. Иногда бываю спокойным. Особенно, если у меня полно разного варенья и много блинов.
— Слушай, — осторожно начал Волк, — а ты правда один живёшь?
Карлсон вздохнул, глядя на небо, потом на банку, потом снова на Волка:
— Люди странные. Скажешь им: «Я в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил», а они начинают всякую ерунду городить, что и на уши не наденешь.
Волк понимающе кивнул:
— Попросил я как-то блинов. Один раз. Следующее, что помню — лечу через окно, держу табуретку зубами. Без блинов и без чая.
Карлсон вдруг посмотрел на него чуть теплее и добавил, — А я-то думаю, что ты так сильно шепелявишь?!
— Хочешь… заселись ко мне?
Волк удивился:
— Серьёзно? А ты не боишься?
— Боюсь, — признался Карлсон. — Особенно за варенье. Но мне с кем-то надо делиться утренниками. А то скучно. Чайник мне уже не друг. Он больше с кружкой дружит.
Волк почесал ухо:
— Я могу приносить варенье.
Карлсон подозрительно прищурился:
— И не воровать?
— Не воровать, — честно пообещал Волк.
Они торжественно чокнулись ложками. Чернично. Липко. Но с чувством.
Подведём итог: Варенье — это хорошо. Но даже самое сладкое варенье не заменит настоящую дружбу. Иногда варенье — это просто варенье. А друг — это целая кладовка счастья.
✔️ Это по телеку не покажут. С вас лайк ребята.)) 👍 🔗 Сестра Буратино, откуда она взялась? Приключения двух деревянных...