Легенда о штурмовике, который смог невозможное: взорваться на высоте 1200 метров и приземлиться без пилота три часа спустя
В любом авиаполку есть свои байки. Истории, которые срочники шёпотом рассказывают новичкам после отбоя. Были они и в нашем, 378-м отдельном штурмовом. Но одна выделялась особо. Её не травили на кухне, под пиво. О ней говорили тихо, с оглядкой. Легенда о «семнадцатом».
Кандагарский призрак
На стоянке он стоял как обычный Су-25: видавший виды «грач», поседевший от пыли афганских гор и сирийских пустынь. Борт №17. Его не списывали десятилетиями, хотя одногодки давно пошли на иголки. И был у него особый смотритель — прапорщик Лебедев, седой как лунь механик, начинавший еще в Афгане.
— Дядя Игорь с «семнадцатым» опять шепчется, — хмыкали техники помоложе. — Ночами к нему ходит, будто на свидание.
Никто не знал, что связывает старика с этой машиной. А спросить напрямую духу не хватало — было что-то в его глазах такое... потустороннее, когда речь заходила о «семнадцатом».
Но однажды, в ночь перед 9 мая, молодой лейтенант Колька Бирюков застал странную сцену. Возвращался с дежурства и решил срезать путь через дальний ангар. Там, в полумраке, увидел Лебедева. Старик сидел в кабине «семнадцатого» и... разговаривал. Тихо, но разборчиво. И жутко было то, что паузы между его фразами выглядели как... диалог. Будто кто-то невидимый отвечал ему.
— ...десять лет уже как нет Валерки. Ты знаешь? Генералом стал, а всё равно допытывался, что тогда случилось. До самого конца, — говорил старик, поглаживая приборную панель.
Пауза.
— Да, я тоже скоро. Только кому передать-то всё это? Не с собой же забирать...
И вдруг — Колька готов был присягнуть на ЖПС! — стрелка топливного датчика сама по себе дёрнулась и медленно описала круг по шкале.
Колька замер. Потом попятился и бесшумно выскользнул из ангара. На следующий день он рискнул спросить у летчика, майора Жукова — самого адекватного из старших офицеров:
— Товарищ майор, а что за история с бортом №17? Почему старшина Лебедев с ним... как с живым?
Жуков внимательно посмотрел на лейтенанта:
— Ты действительно хочешь знать? Эту историю не любят вспоминать наверху.
— Хочу, товарищ майор.
— Тогда слушай. Дело было в Афгане, летом 1987-го...
Последний полёт капитана
Кандагар. Июль. Жара такая, что плавились подошвы сапог на раскалённой бетонке. Авиаполк выполнял обычные боевые задачи — штурмовки караванов, поддержка наземных операций. Капитан Сергей Самойлов считался одним из лучших пилотов. Семьдесят боевых вылетов за плечами, две награды. И особая привязанность к своему «грачу» — борту №17.
— Он с ним разговаривал перед каждым вылетом, — рассказывал майор Жуков. — Прямо как с напарником. «Ну что, брат, еще разок прогуляемся?» И похлопывал по фюзеляжу.
15 июля звено из четырёх Су-25 отправилось на задание в район кишлака Шахджой. Вёл группу майор Ковров, Самойлов шёл ведомым. Обычная миссия: обнаружить и уничтожить караван с оружием.
— Перед вылетом механик — тот самый Лебедев, тогда ещё совсем молодой сержант — доложил о неполадке с топливным датчиком на «семнадцатом», — продолжал Жуков. — Но времени на замену борта не было. Самойлов отмахнулся: «Прорвёмся!»
Они взлетели в 13:40. Должны были вернуться через полтора часа.
В 14:37, по докладу майора Коврова, в борт №17 попала ракета «Стингер». Прямое попадание в кабину. Взрыв. Обломки. Никаких шансов выжить.
— И тут начинается самое странное, — майор понизил голос. — Через три часа, когда уже стемнело, на полосу садится... тот самый «семнадцатый». Без пилота. С повреждениями от ракеты, но... не там, где видели попадание.
Расследование шло неделю. Допросили всех, от техников до вернувшихся лётчиков. Ковров стоял на своём: видел, как самолёт разнесло в клочья. А техническая экспертиза показала: бортовой комплекс №17 имел повреждения от зенитной ракеты, но кабина была цела. И следов крови не нашли.
— Официальная версия, которую всем приказали принять: Самойлов катапультировался до попадания, а самолёт, как-то приземлился и повреждённый, но управляемый, был потом угнан афганским лётчиком-перебежчиком, — усмехнулся Жуков. — который и прилетел на наш аэродром, но, после посадки, сбежал. Абсурд полный. Но приказ есть приказ.
Лебедев, который первым осматривал вернувшийся «семнадцатый», доложил странные показания бортового самописца: после «уничтожения» самолёт якобы поднялся на высоту 12 000 метров и летел со скоростью 1200 км/ч. Оба параметра для Су-25 физически невозможны.
— Этот доклад, конечно, из официальных документов изъяли, — хмыкнул майор. — Списали на поломку аппаратуры. А Лебедеву приказали молчать. С тех пор он стал... странным. Как будто знает что-то, чего знать не положено.
То, что шепчут в ангарах
— Но это не конец истории, — продолжил Жуков, убедившись, что их никто не подслушивает. — Тело Самойлова так и не нашли. Числился без вести пропавшим. А «семнадцатый»... с ним начали происходить странные вещи.
По словам майора, борт №17 приобрёл репутацию «счастливого» самолёта. Ни одной серьёзной поломки за все годы. Лётчики, которые пилотировали его, возвращались даже из самых рискованных миссий. Словно кто-то их хранил.
— В 1994-м, во время учений, у «семнадцатого» отказал двигатель на взлёте. Ситуация — верная смерть. Но пилот не только успел катапультироваться, но и машина, каким-то чудом, не разбилась. Села на брюхо, с минимальными повреждениями. Необъяснимо с точки зрения физики.
Жуков отпил воды из фляжки и продолжил:
— В 2008-м его хотели списать как устаревший. Комиссия приехала, документы подготовили. И знаешь, что? В ту ночь в ангаре случился локальный сбой электропитания. Компьютеры с документацией сгорели. Все файлы потеряны. Второй раз комиссия так и не собралась.
Но самая жуткая история случилась в 2015-м. Лебедев, к тому времени уже прапорщик, должен был уйти на пенсию. И накануне его последнего рабочего дня борт №17 вдруг... исчез.
— Просто испарился со стоянки! Тревога, поиски — ничего. А на следующее утро он стоял на месте, как ни в чём не бывало. Но с грязью на шасси и... с пятнами какого-то светящегося вещества на крыльях. Анализ показал: состав неизвестен нашей науке.
После этого случая Лебедева оставили в части «техническим консультантом». Бессрочно.
— А в 2019-м появился последний штрих к этой истории, — Жуков понизил голос до шёпота. — В горах Афганистана международная археологическая экспедиция нашла обломки кабины Су-25 и останки пилота. ДНК-анализ подтвердил: капитан Самойлов.
Колька сидел, широко раскрыв глаза:
— Но как же... Как самолёт мог вернуться?!
— Официальная версия — всё та же байка про угнавшего его афганца. Неофициальная... — майор пожал плечами. — У каждого своя. Но Лебедев уверен: Самойлов настолько любил свою машину, что даже после смерти нашёл способ вернуть её домой. И часть его души... осталась в ней.
Жуков замолчал, глядя куда-то поверх головы лейтенанта.
— Знаешь, что самое странное? Я пилотировал «семнадцатый» трижды. И каждый раз чувствовал... словно я в кабине не один. Будто кто-то незримый помогает, подсказывает. А однажды, когда я чуть не сорвался в штопор на учениях, штурвал словно сам дёрнулся в моих руках, выводя машину в нормальное положение.
Он встряхнул головой, возвращаясь в реальность:
— Всё это, конечно, байки аэродрома. Ничего такого нет. Просто совпадения и усталость пилотов. Но если когда-нибудь тебе доведётся оказаться наедине с «семнадцатым»... просто поздоровайся с ним. На всякий случай.
Колька Бирюков той же ночью отправился в дальний ангар. Сам не знал, зачем. Наверное, проверить — действительно ли он видел то, что видел, или просто померещилось.
«Семнадцатый» стоял в полумраке, тускло поблёскивая металлом. Обычный Су-25, разве что краска чуть выцветшая от времени. Никаких призраков. Никаких чудес.
Лейтенант уже собирался уходить, когда вдруг...
— Здравствуйте, товарищ борт, — неожиданно для себя произнёс он, чувствуя себя полным идиотом.
И в тот же миг в кабине самолёта слабо мигнули огоньки приборной панели. Секунда — и снова темнота. Будто подмигнул.
Колька замер, потом медленно улыбнулся:
— Рад знакомству, товарищ капитан. Говорят, вы храните свою машину. И тех, кто в ней летает.
Стрелка топливного датчика медленно качнулась влево-вправо. Раз. Другой. Словно кивок.
Так родилась новая традиция 378-го отдельного штурмового авиаполка: пилоты перед важным вылетом незаметно заходят к борту №17 и тихо здороваются с ним. На удачу.
И странное дело — за последние десять лет в полку не было ни одной лётной аварии со смертельным исходом.
Совпадение? Возможно.
Но на всякий случай... поздоровайтесь с «семнадцатым», если увидите его на стоянке. Говорят, он слышит. И помнит каждого, кто отнёсся к нему с уважением...
Моя книга на Литрес
Можно оформить Премиум подписку всего за 100 рублей и читать всё...
Примечание
Если Вы хотите видеть новые публикации на канале ежедневно то заходите на него самостоятельно. Иначе вы их можете просто не увидеть, в ленте Дзена они не всегда появляются.
Просто каждый день, в любое время, нажмите на эту ссылку https://dzen.ru/foma55 и смотрите свежие по времени и любые другие публикации. Самые свежие слева в верхнем ряду и дальше вправо вниз по очереди.