Сижу сейчас на кухне, пью чай с Дашкой. Она домой приехала на выходные, рассказывает про институт. А я думаю — вот же наивная была. Три года мужа любила, а он...
Нет, начну по порядку.
Михаил. Врач. На десять лет младше меня. Красивый, умный, заботливый. Когда женились, подружки шептались: за деньги, мол, женился. Ага, как же.
Встретились в больнице. Я тогда совсем загнанная была — бизнес, стрессы, давление скачет. Прихожу к нему на прием, а он:
— Женщина, да вы себя угробите так! Не только лечить буду, но и следить, чтобы здоровье берегли.
Вот так. Строго, но с заботой. Руки у него теплые, голос мягкий. Влюбилась, как дуреха.
Через два месяца замуж позвал. Говорит:
— Лена, знаю, что люди болтают. Но я правда тебя люблю.
Поверила. Ну а что? Сорок лет мне было, хочется же рядом кого-то чувствовать.
Три года прожили. Думала — счастливо. Он работает в больнице, я фирму веду. Вечерами дома сидим, телевизор смотрим. Обычная семья.
А потом заболел.
Странно как-то. Сначала кашель, потом слабость, потом вообще встать не может. Лежит в своей же больнице, коллеги руками разводят — непонятно что, говорят.
Месяц лежал. Худел на глазах. Я каждый день приезжала, рука об руку сидим. А он всё про смерть:
— Леночка, жалко, что так поздно встретились. Мало нам счастья досталось.
И вот тогда про кладбище заговорил.
Помню, как-то ехали мы из дачи, машина сломалась у ворот какого-то кладбища. Не обычное, а элитное. Парк настоящий — дорожки, скамейки, фонари. Красота.
— Лена, — говорит тогда Миша, — здесь только знаменитые лежат. Артисты, писатели, бизнесмены крупные. Место купить — целая история.
Я смеюсь:
— Что, умирать собрался?
— Если что, хотел бы здесь. Красиво ведь.
Тогда просто слова казались. А в больнице вспомнил:
— Если что случится, похорони меня там. Последняя просьба.
— Не говори ерунды! — злюсь я. — Поправишься ещё.
— Лена, я врач. Сам всё понимаю. Процесс необратимый.
Что делать? Поехала на то кладбище. Смотрителя нет, а у ворот девчонка сидит. Худая, глаза голодные.
— Тётя, дайте поесть что-нибудь.
Сердце сжалось. Достала из машины шоколадки, печенье. Она ест, а сама рассказывает — родители пьют, лучше на улице, чем дома.
— Сколько тебе лет?
— Одиннадцать. А вы зачем сюда?
Рассказала про мужа. Она слушает, потом говорит:
— А знаете, что его душит?
— Что?
— Бабушка рассказывала — когда человек болеет непонятно чем, это нечистая сила. Можно прогнать, но сначала надо убедиться.
— Дашка, ну что за сказки!
— Камеру поставьте. Увидите, что к нему по ночам приходит.
Бред полный. Но что-то зацепило. Отчаяние, наверное. Поехала к знакомому за камерой.
— Лена, зачем тебе это?
— В офисе кто-то ворует. Хочу проверить.
Поставила в палате, на телевизор. Незаметно. Миша лежит, глаза закрыты, дышит тяжело.
На следующий день спрашивает:
— Ну что с кладбищем?
— Смотрителя не было.
— Лена, неужели так трудно умирающему последнюю волю исполнить? Все там как люди лежать будут, а я как бомж под забором.
Больно слушать. Обещаю завтра решить всё. А сама думаю — может, правда фирму на него переписать? Всё равно потом ко мне вернётся.
Приехала домой, вспомнила про камеру. Включила приложение...
Обмерла.
Мой умирающий муж ходит по палате здоровый и целует какую-то девицу.
— Всё, Ирочка, завтра наша дурочка всё переоформит. Можно заканчивать спектакль.
— А если быстро обратно переоформит?
— Не успеет. Покупатель уже есть. Завтра вечером — и мы в отпуск.
Выключила. Не могла больше смотреть.
Три года. Три года жила с актёром.
Знаете, что больше всего задело? Не измена даже. А то, как просто он меня дурой считал. Как легко было ему играть умирающего, зная, что я каждую минуту считаю.
Утром приехала с нотариусом. Миша лежит, изображает слабость:
— Лена, это ты? Думал, не увижу больше.
— Вот нотариус. Будешь документы подписывать.
Видела, как обрадовался, но скрывает. Сел на кровати, потом — хлоп — упал обратно:
— Мне нельзя волноваться.
Нотариус бумаги разложил. Миша подписывает быстро, даже не читает. А когда дело сделано, нотариус говорит:
— Елена Викторовна, самолёт через два часа. Не опоздайте.
У Миши глаза округлились:
— Какой самолёт? Ты на кладбище собиралась.
— Передумала. На море решила махнуть. Отдохнуть от всего. А ты, смотрю, тоже на море собрался. С Ирочкой.
Сел, смотрит долго. Потом усмехнулся:
— Ну и ладно, что знаешь. Не придётся объяснять. Но зачем тогда фирму переоформила?
— А я ничего не переоформляла.
— Как это?
Хватает документы, читает. Белеет:
— Отказ от претензий... Что ты наделала?
— А что не так? Смотри, как на тебя развод подействовал — сразу поправился!
— Но я же люблю тебя!
Засмеялась:
— Передавай Ирочке — теперь ты свободен.
Ушла. Нотариус предложил в аэропорт подвезти, но я отказалась. Никуда не летела. Поехала Дашку искать.
Нашла возле дома. Какой-то пьяный мужик её колотит — отец оказался. Девчонка отказалась к церкви идти милостыню просить, вот он и разозлился.
Забрала к себе. Оформила опеку, родительских прав их лишила. Дашка сейчас в институте учится, умница растёт.
А знаете что интересно? Потом призналась — никакой бабушки у неё не было. Придумала про нечистую силу, чтобы камеру поставила.
— Как догадалась?
— Да просто. Если человек правда болеет, он не о кладбище думает, а о том, как выздороветь.
Вот так. Одиннадцатилетняя девчонка умнее оказалась меня, взрослой тёти.
Миша недели через две объявился. Звонил, встречи просил. Говорил, что Ирочка его бросила, когда узнала про деньги. Что понял ошибку, что больше никогда...
Номер поменяла. Забыла как страшный сон.
Недавно узнала — на богатой вдове женился. Опять, видимо, в больного играет. Не знаю, получается ли.
Думаю иногда — а если бы камеру не поставила? Переоформила бы всё, он бы исчез, а я бы всю жизнь по святому горевала.
Страшно, правда?
Сейчас с Дашкой живём. Она выросла, но домой приезжает. Говорит, что я ей мамой стала настоящей.
Знаете что поняла? Детей рожать не обязательно, чтобы матерью быть. Иногда судьба сама подкидывает того, кому твоя любовь нужна.
А мужа... что мужа. Бывает, люди разочаровывают. Главное — вовремя понять и не тратить жизнь на того, кто не ценит.
На том кладбище недавно была. Красивое место. Но лежать там хочется после честной жизни. А не после трёхлетнего спектакля.
Дашка чай допивает, собирается в институт. Обнимает меня:
— Мам, хорошо, что тогда всё так получилось.
— Почему?
— А мы бы не встретились. И я бы не узнала, что такое настоящая семья.
Вот так. Иногда самые страшные удары судьбы оборачиваются самыми большими подарками.
Только понимаешь это не сразу. А годы спустя.
***
Если история откликнулась — поделитесь в комментариях. Встречались ли вам такие "актёры" в жизни? И как вы их разоблачали?
Всегда интересно почитать ваши истории.