Встречайте Ирину Лазареву. У нее есть все: карьера, деньги, вкус. Все, кроме одного бесценного сокровища, которое утекает сквозь пальцы, как песок. Время. Его следы – это не просто линии на лице. Это тиканье часов, звучащее все громче в тишине ее безупречной квартиры. И вот однажды, в этом мире тотального совершенства, где старость – единственный непростительный грех, к Ирине протягивается рука. Незнакомец. Дарящий не просто надежду, а ключ от запертой двери под названием «Вечность». Но ключи бывают разные, Ирина. Некоторые открывают не только двери, но и клетки. Клетки, в которых уже кто-то ждет… своего часа. Приготовьтесь к визиту. "Ночные Гости" стучатся не только в двери. Иногда они стучатся… в ваше зеркало. И дарят то, чего вы желаете больше всего на свете. По самой страшной цене.
Ирина Лазарева закрыла папку с отчетом. Очередная победа. Ее рекламное агентство «Вертикаль» только что заполучило крупнейшего клиента в своей истории. Долгие годы борьбы, бессонных ночей, компромиссов с совестью – и вот она, вершина. Премия позволит купить тот участок под Сочи. Она должна была чувствовать триумф, но вместо этого – пустота. И предательское отражение в темном окне офисного небоскреба.
В нём смотрелась женщина с безупречной стрижкой цвета воронова крыла, в идеально скроенном костюме. Но свет фонарей подчеркивал то, что днем скрывал макияж: сеточку морщинок у внешних уголков глаз. «Гусиные лапки». Как пошло. И складка – нет, уже складки – от крыльев носа к подбородку. Напоминание. Каждое утро она тратила полчаса, втирая дорогие сыворотки, кремы с гиалуроном, пептидами, золотом. Результат был. Но он был… оборонительным. Сдерживающим натиск. А ей хотелось наступления. Отвоевать. Вернуть.
Дома, в своей просторной, стильной квартире, напоминавшей страницы Elle Decoration, она стояла перед тройным зеркалом гардеробной. Сняла жемчужную сережку. Провела пальцем по шее. Кожа все еще гладкая, но… уже не та. Не та, что десять лет назад. Не та, что у Алисы из бухгалтерии, двадцатипятилетней девчонки, чья упругая молодость сияла даже сквозь дешевый свитер. Ирина ловила на себе взгляды мужчин, да. Но это были взгляды оценки, уважения, иногда – расчета. А на Алису смотрели иначе. С тем первобытным, животным интересом, который заставляет кровь стучать в висках. Этого Ирина уже не вызывала. И это жгло сильнее любой неудачи в бизнесе.
На следующее утро на ее имя пришла посылка. Небольшая, изящная, без обратного адреса. На белоснежной карточке – всего два слова, выведенные изысканным, почти каллиграфическим почерком: «Ты заслуживаешь большего». Внутри, на черном бархате, лежал флакон. Не пластиковый, а тяжелый хрусталь, ограненный так, что он ловил и преломлял свет, как бриллиант. Крышечка – матовое золото. Этикетки не было. Только крошечная гравировка на дне: «Эфемерида. Ночь Первая». Внутри – густая субстанция цвета слоновой кости, пахнущая чем-то неуловимо знакомым и невероятно дорогим: как смесь орхидеи, кожи и… свежего снега.
«Чья-то шутка?» – мелькнуло у Ирины. Но любопытство и тайный голос надежды пересилили. Вечером, после долгой ванны, она нанесла крем. Он таял на коже, впитывался мгновенно, оставляя ощущение прохлады и невесомости. Наутро она подошла к зеркалу, ожидая обычного отражения. И замерла. Кожа… сияла. Не просто увлажненная, а буквально излучала ровный, фарфоровый свет. Мелкие морщинки вокруг глаз стали едва различимыми, словно стертые ластиком. Она тронула щеку – упругость, которой не было лет пять. Сердце колотилось от восторга. Кто? Как? Неважно! Это работало!
Через неделю пришла вторая посылка. Снова без обратного адреса. Карточка: «Продолжай сиять. Ты этого достойна». Флакон: «Эфемерида. Рассвет». Сыворотка. Жидкое серебро. Ирина втирала ее в кожу лица и шеи с благоговением. Эффект превзошел первый крем. Овал лица подтянулся, кожа стала плотной, как у двадцатилетней. Она ловила на себе взгляды на совещаниях. Не только уважительные. Заинтересованные. Мужские. Она купила платье – ярко-алое, облегающее. Впервые за годы. И чувствовала себя богиней.
Но вскоре начались… странности. По утрам на подушке она стала находить волосы. Длинные. Темные. Но не ее оттенка – чуть светлее, с медным отливом. Она списывала на стресс или новую подушку. Потом, поправляя макияж в зеркале лифта, ей показалось, что ее собственные глаза на миг стали другого цвета – не ее карие, а серо-зеленые. Она отшатнулась. Иллюзия. Свет.
Третья посылка: «Эфемерида. Полдень». Маска. Густая, черная, как деготь, но пахнущая диким медом и пряностями. Нанесла – лицо стянуло, как в тисках. Смыла – кожа под челюстью стала не просто подтянутой, а юношески гладкой. Исчезла даже тень второй подбородка. Но ночью ей приснился странный сон. Она стояла перед огромным зеркалом в незнакомой, бедной комнате. В отражении было ее лицо, но молодое, лет двадцати, искаженное гримасой немой ненависти. Девушка в зеркале подняла руку и ударила кулаком по стеклу. Ирина проснулась с криком, чувствуя боль в собственной костяшке.
Наутро на подушке лежал не волос. Маленькая, аккуратная серебряная сережка в виде бабочки. Совершенно чужая. Ирина почувствовала холодный укол страха где-то под ложечкой. Но… эффект! Она выглядела на тридцать пять. Не больше. Подруги ахали, коллеги шептались. Она снова была желанной. Страх отступил перед восторгом.
Четвертая посылка. Карточка: «Финал близок. Идеал достижим». Флакон: «Эфемерида. Закат». Крем для тела. Безупречно белый, пахнущий горьким миндалем и… свежей землей. Ирина нанесла его после душа. Кожа заиграла, как полированная слоновая кость. Целлюлит, тени, все следы времени – исчезли. Она была совершенна. Абсолютно. Она купалась в восторженных взглядах, в комплиментах, в сиянии собственного отражения.
Но чужих волос на подушке теперь было больше. И появились ресницы. Темные, длинные. Не ее. Однажды, попивая кофе утром, она взглянула на свою руку, лежащую на столе. И на долю секунды ей показалось, что это не её рука. Чуть короче пальцы, другая форма ногтей. Она вскрикнула, уронив чашку. Разбитый фарфор, лужа кофе. Дрожа, она подняла руку – её рука. Её ногти. Но ощущение чуждости осталось. Как будто под её кожей кто-то… шевелился.
Ирина попыталась прекратить. Спрятала флаконы в дальний ящик. Но на следующее утро проснулась с нестерпимым зудом по всему телу. Кожа, такая идеальная вчера, стала сухой, стянутой, как пергамент. В зеркале она увидела… себя. Настоящую. Морщины вернулись с удвоенной силой, кожа обвисла, под глазами – синяки. За одну ночь она «постарела» на десять лет. Паника, леденящая, животная, сжала горло. Она выхватила флакон «Заката», дрожащими руками намазалась. Зуд утих. Кожа снова засияла. Идеал вернулся. Цена? Она боялась думать о цене.
«Нужно срочно найти отправителя», — решила Ирина.
Она просмотрела записи с камер в подъезде – посылки приносил обычный курьер из неизвестной службы. След привел её в маленькую, убогую конторку на окраине, заваленную коробками. Там, за столом, сидела девушка. Анна. Бывшая стажерка из «Вертикали». Та самая, тихая, невзрачная мышка, которую Ирина три года назад уволила за «профнепригодность» после одного провального проекта. Ирина помнила тот момент – униженные, полные слез серо-зеленые глаза девушки. И свое ледяное: «В этом бизнесе нет места слабым, Анна. Уходи».
Анна подняла на неё взгляд. В её глазах не было ни удивления, ни страха. Только… ожидание. И странное, почти торжествующее спокойствие.
– Ну что, Ирина Сергеевна? – спросила она тихо. – Понравился подарок? «Эфемерида»? Однодневка. Красиво, да?
– Ты… это ты?! – выдохнула Ирина, чувствуя, как гнев смешивается с ужасом. – Что ты со мной сделала? Что это за дрянь?!
Анна усмехнулась. Сухо, беззвучно.
– Дрянь? Это не дрянь, Ирина Сергеевна. Это ключ. К тому, чего я хотела. Чего ты лишила меня тогда. Молодости. Красоты. Силы. Ты смотрела на меня, как на мусор. А теперь… теперь ты носишь мою молодость. Мою красоту. На своей шкуре.
Она встала. И Ирина увидела разительную перемену. Анна была одета просто, но теперь она сияла. Ее кожа была безупречна, волосы – густые, с медным отливом. Фигура – упругая, юная. Она выглядела на двадцать пять. И в ее глазах горел странный, нездоровый блеск.
– Как? – прошептала Ирина, отступая.
– Ритуал, – просто сказала Анна. – Старый. Очень. Кремы – это… сосуды. Упаковка. Каждое нанесение – не омоложение тебя. Это перенос. Перенос твоей молодости, твоей жизненной силы… твоей сути – ко мне. Ты – донор. Я – реципиент. Простая биология, только… магическая.
Ирина вспомнила чужие волосы, ресницы, сны, ощущение шевеления под кожей. Поняла все. Ужас парализовал ее.
– Но… ты же меня убьешь! – вырвалось у нее.
Анна покачала головой, её лицо стало почти жалостливым.
– Убить? Зачем? Ты же идеальный донор. Сильная. Успешная. С мощной жизненной силой. Я не забираю всё сразу. Только… излишки. Твою увядающую красоту – в мой расцвет. Ты будешь жить. Долго. Просто… ты будешь стареть. Быстрее. Гораздо быстрее. И с каждым днем всё больше… меня будет в тебе. Мои черты. Мои воспоминания. Мои… желания. – Она сделала шаг вперед. – Чувствовала, как иногда смотришь в зеркало и видишь не себя? Это я. Пробиваюсь. Скоро ты забудешь, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. А потом… потом, возможно, я стану тобой полностью. А ты… – Анна усмехнулась снова. – Ты станешь той, кого когда-то выбросила за дверь. Невзрачной. Старой. Никому не нужной. Эфемеридой. Однодневкой.
Ирина бросилась прочь из конторы. Домой. К зеркалу. Она вглядывалась в свое безупречное отражение. Искала. И нашла. Контур губ – чуть иной, не её привычная чувственная дуга, а более тонкая, как у Анны. Разрез глаз… казалось, уголок правого глаза приподнят чуть выше. А в глубине карих зрачков… мелькнул ли этот холодный серо-зеленый отсвет? Она тронула свое лицо. И почувствовала под пальцами не только свою кожу. Что-то еще. Чужое. Живое. Притаившееся. Ждущее своего часа.
Она посмотрела на флакон «Эфемериды. Закат», стоящий на тумбочке. Он манил. Он обещал сияние. И отвращение боролось в ней с животной потребностью в этом сиянии. Она протянула руку…
Ирина Лазарева получила то, чего хотела. Вечную молодость? Нет. Ее вечность оказалась одолженной. Украденной у нее же самой. Каждый флакон «Эфемериды» – это не подарок. Это долговая расписка. Расписка, выданная Тени. Тени зависти. Тени ненависти. Тени, которая всегда жаждет того, что ей не принадлежит. Анна нашла способ заплатить Тени… чужими деньгами. Чужой жизнью. Чужой красотой. Ирина? Она всего лишь… следующий сосуд. Пока не опустеет. Пока Тень не потребует нового подношения. Ибо «Эфемерида» – это не крем. Это договор. Срок действия – до полного истощения ресурса. И помните, милые дамы, гоняющиеся за призраком вечной весны: самые опасные «Ночные Гости» – это не те, кто приходит извне. Это те, кого мы сами выращиваем в зеркале собственной зависти и страха. Они стучатся не в дверь. Они стучатся… в ваше отражение. И когда вы открываете флакон, вы открываете дверь им. Навсегда. Спите спокойно. Если сможете узнать себя утром.