- Кирюш, ты как? Тебе хотя бы полегче стало? - осторожно спросила Елена, услышав, как скрипнула дверь детской комнаты.
Однако, ответа на её вопрос не последовало. Всю ночь женщина не могла сомкнуть глаз из-за того, что её старший девятилетний сын Кирилл заболел.
- Сынок, ты меня слышишь? - снова спросила она, чуть повысив голос.
Наконец в коридоре послышался тихий шорох, и ребёнок, слегка пошатываясь, появился перед ней, встав в дверном проёме кухни.
Лицо его выглядело усталым и измученным, а под глазами залегли глубокие тёмные круги.
- Не знаю, мам, - прошептал он, отведя в сторону взгляд, полный безразличия, - голова кружится, плохо себя чувствую.
-Тогда иди ложись, сейчас я Тёмку накормлю и приду к тебе.
Кирилл только кивнул и молча направился обратно в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь.
Елена повернулась к младшему сыну Артёму, который, сидя на детском стульчике, весело размазывал кашу по тарелке и в силу своего двухлетнего возраста не понимал причин беспокойства мамы.
Прошло какое-то время. Стрелки часов перевалили за десять. Муж уже уехал на работу.
Женщина решила осторожно проверить, как себя чувствует сын, и тихо открыла дверь его комнаты.
Увиденное заставило её замереть.
Мальчик лежал на кровати, свернувшись клубочком, лицо его стало ещё хуже, чем некогда прежде.
Глаза были открыты, взгляд отрешённый, тело иногда слегка вздрагивало, а изо рта доносились непонятные, приглушённые звуки и слова.
- Кирюша! - бросилась мать к сыну, но он никак не отреагировал, продолжая тихо бормотать что-то невнятное.
Елена вытащила телефон из халата и, едва справляясь с волнением, быстро набрала трёхзначный номер.
- Слушаю вас, – спокойно прозвучал голос диспетчера в динамике, и женщина стала торопливо объяснять причину своего звонка.
В это время мы с доктором Витей и коллегами сидели в комнате отдыха на подстанции в ожидании очередного звонка и под веселый хохот вели привычные разговоры о главном — о том, как бухгалтерия начисляет нам зарплату.
Внезапно на прервали шуршанием селектора и последующим за ним строгим голосом диспетчера Тони:
- 223-я, у вас вызов!
А «девятка» тогда зачем? - поднимаясь с дивана, проворчал Витя, на что врач АиР Семён лишь усмехнулся, - а мы, Вить, особая каста, нам только особенные случаи подавай.
Коллеги рассмеялись, а мы с Витей в этот момент уже мчались на первый этаж. Я — в диспетчерскую за картой и планшетом, он — искать водителя.
Через пару минут наша рабочая троица уже сидела в машине, шофёр вбивал адрес в навигатор, я вытаскивал с полки детский набор, а Витя как всегда нервничал, сидя на переднем пассажирском кресле.
- Ну что, все готовы? - спросил Андрюха, строго поглядев, пристегнулись ли мы.
- Погнали уже, - буркнул врач, и наша отечественная карета с красной полосой вдоль всего борта начала движение, нарушая шелестом старой резины покой летнего утра.
Преодолев несколько поворотов, мы вырвались из промышленной застройки на главную дорогу и устремились вперёд, расталкивая замешкавшихся автомобилистов.
Минут через семь машина резко остановилась возле старенькой хрущёвки, которую вот-вот должны были снести, но всё никак не могли собраться.
Витя первым выскочил из кабины, торопливо принимая из моих рук рыжий медицинский сундук и монитор ЭКГ, а я за ним следом, сжимая в руках синий кислородный пенал и сумку с детским набором.
Мы огляделись в поисках нужного номера подъезда. Тут они шли не по порядку. Сначала третий, за ним сразу шестой, а нам нужен был вообще второй.
- Туда, - махнул док, и мы быстро зашагали к тяжёлой металлической двери.
Путь наш лежал на самый верхний, пятый этаж.
- Ну и как обычно, пешком, - обречённо пробурчал я, а Витя лишь улыбнулся и, махнув рукой, решительно двинулся наверх.
Достигнув нужного этажа, мы, даже не думая перевести дыхание, вошли в открытую квартиру.
На пороге нас встречала взволнованная мама.
- Он там, - махнула она рукой в сторону первой комнаты, голос её дрожал от волнения.
Оказавшись на месте, мы сразу поняли, что ситуация непростая: мальчишка лежал на боку, согнув ноги, тело иногда вздрагивало, но глаза при этом были открыты, а значит, сознание было сохранено хотя бы частично.
Дышал ребёнок часто и прерывисто, временами произнося бессвязные слова:
- Теть, кит, шум, мямля, — вот то, что я сумел разобрать.
Первым делом проверили сатурацию. Прибор жалобно пискнул, но ничего не показал на дисплее. Это говорило о плохом кровообращении.
- Мама, рассказывайте всё подробно и без утайки, - тихо произнёс Виктор, начиная осмотр...
Продолжение истории во вкладке Премиум, как показано на картинке или по этой ссылке.
