Сидит у меня Лариса, моя постоянная клиентка. И я смотрю на нее и не узнаю. Глаза горят, улыбка легкая, словно она килограммов двадцать невидимого груза с плеч сбросила. А ведь еще полгода назад приходила – тень, а не женщина. «Лариса, – говорю, – сияешь!» А она усмехнулась и рассказала мне все. И я поняла, откуда это сияние.
Все началось в самый обычный субботний день. Лариса, напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию, затеяла в гостиной небольшую рокировку. Старый диван переехал к окну, открыв вид на осенний сквер, а стеллаж с книгами встал в угол, создав уютное убежище для чтения.
- Ну вот, совсем другое дело! - с удовлетворением произнесла она, оглядывая плоды своих трудов.
И в этот момент ключ в замке провернулся с каким-то зловещим скрежетом. На пороге, словно грозовая туча, возникла ее свекровь, Тамара Игоревна, сгибаясь под тяжестью авосек. Опять без единого звонка.
- Боже милостивый, что за погром? - голос свекрови прозвучал как набат. - Мебель таскаешь? Только грязь по углам разогнала!
- Здравствуйте, Тамара Игоревна, - Лариса попыталась натянуть на лицо улыбку. - Решила немного пространство освежить.
- Освежить? - фыркнула та. - А с мужем ты посоветовалась? Или забыла, что это и его дом?
- Технически, это моя квартира, - тихо, но отчетливо произнесла Лариса. - Купленная задолго до нашего с Виктором брака.
Губы Тамары Игоревны сжались в тонкую, недовольную ниточку. Это была ее больная мозоль. Факт, что сын живет на территории невестки, она переварить не могла.
- Ах, ну да. Твоя квартира. Непременно нужно об этом напомнить, - процедила она, прошествовав на кухню. - Я вам поесть привезла. А то у вас, как обычно, мышь в холодильнике повесилась.
Лариса молча смотрела, как свекровь, подобно ревизору, распаковывает сумки, сопровождая каждое действие едкими комментариями.
- Снова заморозка? Витя мой такое есть не приучен! Я ему с детства все свеженькое, домашнее готовила...
- Мы оба много работаем, - попробовала оправдаться Лариса.
- Вот именно! - Тамара Игоревна победоносно вскинула палец. - Хозяйка из тебя никакая! Мой сын заслуживает настоящего домашнего очага!
Ее взгляд упал на раскрытый журнал по дизайну. Свекровь с презрением пролистала его.
- Небось, и здесь собираешься свои «модные» штучки устроить? Без души все это, без тепла. Вот меня моя свекровь учила семейные ценности уважать...
Висок у Ларисы начал пульсировать. Каждый приход Тамары Игоревны был похож на медленную, изощренную казнь. Но самым невыносимым было даже не это, а гробовое молчание мужа во время этих сцен.
Входная дверь щелкнула. Вернулся Виктор.
- О, мама, ты у нас? - в его голосе слышалась вселенская усталость.
- Витенька! - лицо свекрови мгновенно преобразилось. - Я тебе супчика принесла! А то твоя-то... - она метнула в Ларису испепеляющий взгляд. - Ты видел, что она в гостиной устроила? Все вверх дном перевернула!
Виктор обвел комнату взглядом.
- Да вроде симпатично стало. Просторнее.
- Симпатично?! - возмутилась Тамара Игоревна. - Она с тобой даже не посоветовалась!
- Мам, я дико устал, давай не будем, - Виктор плюхнулся на диван и достал телефон. Свой спасательный круг в море семейных бурь.
Тамара Игоревна уже гремела на кухне кастрюлями, не умолкая ни на секунду.
- Вот, супчик на домашнем бульоне. Не то что ваша эта химия из коробок... И вообще, кто так сковородки ставит? Все должно быть по порядку!
Лариса смотрела на мужа, который с головой ушел в экран смартфона, сделав вид, что он оглох и ослеп. Его отстраненность ранила сильнее тысячи уколов свекрови.
- Знаешь, Лариса, - вдруг заговорщицки понизила голос Тамара Игоревна. - Я тут квартирку присмотрела. Прямо в нашем доме, этажом выше. Однушка, но просторная. Продали бы вы эту вашу двушку, ту бы купили... Я бы вам с ремонтом помогла, все бы по-человечески обустроила. И главное - я рядом! Всегда подсоблю, подскажу... Витя, ты чего молчишь? Объясни жене, какая это прекрасная мысль!
Виктор оторвался от телефона, пожал плечами и снова уткнулся в экран. Эта оглушительная тишина стала для Ларисы последней каплей. Она поняла, что стоит на краю пропасти.
Следующая неделя превратилась в ад. Свекровь появлялась почти каждый день, находя все новые и новые изъяны в Ларисином хозяйстве. То занавески «пыльные», то чашки «безвкусные». Однажды она принесла новые кухонные полотенца – «приличные, а не эти твои веселенькие тряпочки». Лариса молча убрала свои любимые полотенца с подсолнухами в дальний ящик. Силы спорить иссякли.
Вечером она решилась на разговор.
- Витя, нам нужно поговорить.
- Опять? - он даже не поднял головы от телефона.
- Положи телефон, - ее голос прозвучал тихо, но сталь в нем могла бы резать стекло. - Пожалуйста.
Он нехотя отложил гаджет.
- Что еще стряслось?
- Я так больше не могу, - начала она, стараясь дышать ровно. - Твоя мать приходит в мой дом и ведет себя так, будто я здесь прислуга. А ты... ты делаешь вид, что тебя это не касается.
- Ларис, не драматизируй. Мама просто о нас заботится.
- Заботится? - горькая усмешка исказила ее губы. - Она пытается разрушить нашу жизнь, перекроить ее под себя. И самое страшное – это не ее нападки. Самое страшное – это твое молчание.
- И что ты от меня хочешь? - он начал заводиться. - Чтобы я с матерью родной поругался? Выставил ее за дверь?
- Я хочу, чтобы ты хоть раз меня защитил! Свою жену! Чтобы ты сказал: «Мама, это наш дом, и мы сами разберемся». Но ты всегда выбираешь нейтралитет. А твой нейтралитет – это предательство.
- Знаешь что? - Виктор резко поднялся. - Меня достали твои вечные драмы! Может, проблема не в маме, а в тебе? Может, это ты просто не создана для семьи?
Эти слова ударили Ларису под дых. Она физически ощутила, как внутри что-то оборвалось. С холодным, звенящим щелчком.
- Теперь все ясно, - прошептала она.
Медленно, словно во сне, она встала и пошла в спальню. В голове была абсолютная, звенящая пустота. И только одна ясная мысль: «Достаточно».
На следующее утро, проводив Виктора на работу, она достала с антресолей его большую дорожную сумку. И начала методично, без эмоций, складывать его вещи.
Дверь, разумеется, открылась без звонка.
- Ларисочка, я пирожков испекла... - Тамара Игоревна застыла на пороге спальни, увидев сумку. - Это что такое?
- Собираю вещи вашего сына, - спокойно ответила Лариса, складывая его любимый свитер.
- Куда?! Зачем?! - в голосе свекрови зазвенел металл. - Ты что удумала? Бросить моего мальчика?
- Я подаю на развод.
- Семья - это когда уважают чужие границы, - отчеканила Лариса, впервые за долгое время глядя свекрови прямо в глаза. - А не когда пытаются научить жить взрослого человека, переделать его дом и его самого.
Вечером Виктор кричал, что она сошла с ума из-за «бытовых мелочей».
- Мелочей? - усмехнулась она. - Твое молчание – это не мелочь. Это приговор нашим отношениям.
- Да куда ты пойдешь?! - в отчаянии воскликнул он.
- Я? Я останусь здесь. В своей квартире. Или ты забыл? Это ты здесь гость. Я прошу тебя съехать.
Родственники обрывали телефон, увещевая «потерпеть» и «быть мудрее». Но Лариса была непробиваема. Через неделю она подала заявление. Виктор съехал к матери.
- И вот, Ксюша, прошел месяц, - закончила Лариса свой рассказ, глядя на свое отражение. - Я сделала ремонт, о котором мечтала. Купила себе дурацкие кактусы, которые Тамара Игоревна назвала бы «пылесборниками». И дышу полной грудью. Вчера он написал сообщение: «Может, поговорим?»
Она достала телефон и показала мне экран.
- И что ты ответила? - с замиранием сердца спросила я.
- Ничего, - она улыбнулась и нажала «удалить». - Я просто удалила. Зачем говорить с человеком, который так и не понял, что самое страшное в доме – это не пыль в углах, а молчание за ужином?
Она ушла, оставив после себя легкий шлейф дорогих духов и ощущение абсолютной свободы. А я до сих пор думаю: сколько же женщин терпят вот такое «молчание» годами, убеждая себя, что это и есть семья?
А как бы вы поступили на ее месте?
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами была Ксюша!