в которой мы напрямую общаемся с «хапугой»
Эдя принесла Доре белые брючки. Наша рыжая красавица, нарядившись в белый врачебный костюм и натянув яркие вязанные носки, преобразилась. Она стала похожа на сказочного эльфа. Лукавая улыбка скользнула по её лицу.
– Мальчики, на складе есть два глиняных вазона для цветов. Насыпьте мне в них земли и поставьте в проеме калитке. Дно намажьте медом, – распорядилась она.
Я восхитилась, оценив её задумку. Котя, почти укусив за ухо, шепнул:
– Однажды я увижу, как танцуешь ты.
Вот уж чего я не ожидала так этого, ведь я не умею танцевать, моя золотая шкурка стиснула моя тело. Неужели умею и просто не знаю этого. Посмотрим. Сегодня мы увидим иное, не зря Дора так волнуется.
Спустя пару минут все было готово. Мы хором взглянули на часы. Я с девчонками чувствовали, как нервничали мальчишки и Учителя. Наши киношники были почти невменяемыми, из-за этого Профессор все силы тратил на создание фона ленивой, вечерней истомы. Наконец, и бойцы, глядя на нас, разобрались со своими эмоциями, и теперь весь дом был окутан уютом и теплом. Враг даже догадаться бы не смог, что его здесь ждёт ловушка!
Вечер, как водится в горах, опрокинулся сразу. Ник, негромко напевая, что-то монтировал у ворот, стоя на тревоге. Дора, помахав рукой, крикнула:
– Ребята у меня вечерняя растяжка! Не отвлекайте меня, – и встала в проёме ворот ногами в землю, насыпанную в горшки.
Мы заметили, как на улице появились те, кого мы ждали. Их было двое: Вера Владимировна и сплетница Галина. Соседка Эртала, видимо, хотела нас предупредить, потому что даже в темноте мы слышали её мысли, как нам не повезло, и эта негодяйка испортит нам вечер. Более того, мы услышали, как она терпеть не может Веру Владимировну.
Мы переглянулись. Не такая уж и плохая была эта сплетница!
Прибыла и посильная помощь в виде свидетелей: за забором дома напротив появилась старая женщина, которая что-то подвязывала по краю забора вьющееся, а у дальнего забора, стоял мужчина и крепил проволоку на заборе, к которому была прикреплена изящная калится. Внешне обычные вечерние хлопоты, но мы слышали их мысли, что ребятам надо помочь.
Вера Владимировна была одета в том же, что на ней было до дождя, дополнением служил голубой шарф на плечах из капрона, который она, видимо одела, чтобы хоть что-то в её одежде было в тон босоножкам.
Я и Гога озадаченно переглянулись. Странно был такой сильный дождь, а она не промокла? Может быть, она жила рядом и успела добежать до дождя? Или «хапуга» не в состоянии оценить состояние тела носителя? Шарф одела, потому что вечер и прохладно, или это что-то ещё, что говорит о «хапугах»? Увы! Пока ответов на все наши вопросы не было.
– Вы, там! – Вера Владимировна, ещё не доходя до ворот, крикнула мне и Гоге. – Эй, москвичи! Вы! Там, в окне!
– Стёпа, ты слышала! – Гога округлила глазки. – Грубиянка какая! Даже не поздоровалась. Не хочу говорить с ней!
– И не надо, – я шепнула это и доброжелательно улыбнулась.
– Хамки московские! – Вера Владимировна кричала во всю мочь.
В окнах появились зрители, скрывающиеся за шторами. Я поудобнее устроилась в окне и стала смотреть на небо.
– Ник, ну как?! Камеру прикрепил? Вчера в это время мотыльки уже прилетели, – Гога помахала ему рукой. – Может нам свет включить?! Тогда станет понятно, хорошо ли всё видно.
Ник отмахнулся и продолжил что-то делать с камерой, потом крикнул Гоге:
– Ну и что ты сидишь? Иди включай! Только не торопись! Я разверну камеру на дерево. Вчера туда летели. Помнишь, те с золотистыми крылышками?!
Женщины у ворот замолчали, потому что разговор протекал мирно, и ребят ни в чем нельзя было обвинить. Я заметила, что из окна кто-то быстро выглянул и выставил руку с телефоном. Судя по всему, эту скандалистку не любили и решили нас защищать, снимая эту сцену.
Гога завопила внутрь дома:
– Ребята включите освещение!
Леший включил свет. Теперь участок улицы перед воротами освещался, как сцена в театре. Видно, было всё очень ярко, а из-за теней на земле, к тому же, и контрастно. Занимающиеся, якобы, своими делами люди за забором тихо охнули. Леший умудрился включить запись метронома, который затикал:
– Тик. Тик. Тик.
В такт метроному Дора умудрилась, стоя на горшке, сделала мостик, опираясь на руки и второй горшок, потом встала на руки, вытянув ноги, как два копья в воздух. Опять изогнулась и опустилась на ноги. Руки она расправила, как крылья парящей птицы. Это было очень красиво, просто представление какое-то, но мы все волновались, не упадут ли горшки.
Вера Владимировна округлила глаза и сделала пару шагов к калитке, оглянулась, но Галина попятилась в сторону забора, где мужик крепил калитку.
Я включилась в игру:
– Дорочка, но это же не растяжка!
Метроном поддержал меня:
– Тик. Тик. Тик.
Дора. Четко придерживаясь ритма, встала и пропыхтела:
– Я же на горшках! Так что, это – настоящая растяжка.
Вера Владимировна осмотрелась и решилась на более серьезные действия:
– Девушка, позови взрослых!
– Я Вас вижу в первый раз, женщина. Желаю Вам доброго вечера! Что случилось? Может я смогу помочь? – проворковала Дора и подняла руки к небу, встав на цыпочки.
Мы увидели, как мужик за забором в восхищении прошептал:
– Так её!
Вера Владимировна, после приветливых и доброжелательных вопросов, почти минуту молчала, наблюдая за застывшей Дорой, потом воскликнула:
– Я бывшая учительница истории. Позови взрослых, мне нужно с ними поговорить сейчас! Немедленно!
– Тик. Тик. Тик, – щелкал метроном.
– Странно, мы не занимаемся историей! Вы ничего не перепутали? Мы энтомологи! Изучаем насекомых. У вас проблемы с насекомыми? Какие у Вас насекомые завелись? – проворковала Дора и развела руки в стороны.
– Что за безобразие?! У меня в доме чистота! – взвизгнула Вера Владимировна.
Дора многозначительно помолчала, но потом снизошла до беседы:
– Извините, если ничего срочного, то я не могу нарушить их отдых! Они власть, а Вы можете прийти в гости в другое время. Например, днём! – Дора приняла позу ласточки, стоя на правой ноге на горшке.
Бывшая учительниц потопталась около калитки и зло прищурилась:
– Как это отдыхают среди бела дня? Почему ты не отвечаешь?!
– Уже темно. Вечер! – мирно возразила Дора, – и сделала ласточку, стоя на левой ноге, четко под тиканье метронома.
Рука с телефоном в окне дома напротив дрогнула и тут же появилась вторая рука и взяла этот телефон. Мы поняли, что возможно процесс общения будет очень долгим. Вера Владимировна потопталась зачем-то постучала себя по груди и опять осмотрела дом. Гога, уже сидя на подоконнике, ела виноград и молча смотрела на улицу, я также молчала.
Женщина опять постучала кулаком себя по груди, но ближе не подошла, но визгливо выкрикнула:
– Вечер. Я знаю! Да, конечно же, вечер! Я не слепая. Вечер! Я знаю!
Она надолго замолчала, а мы были в полном недоумении. После такого даже запойные алкаши понимали, что пора уходить, но женщина топталась, шлёпала губами и молчала. Дора под тиканье метронома невероятно изогнулась и встала на руки, разведя ноги в шпагате.
– Программа у неё зависла! Она похоже перезагружается. Надо внести помехи, – прошептала Гога и громко воскликнула. – Дора, может ну её растяжку?! Утром можно обойтись обычной зарядкой. Я даже вместе с тобой буду её делать. Поспать можно на полу. Спина отдохнёт.
Галина, стоявшая рядом, ещё попятилась и почти уткнулась в забор, на котором женщина подвязывала побеги, как я смогла рассмотреть, фасоли. Женщина сердито прошипела:
– Не мешай! Пока свет есть, я сколько ещё успею. Иди отсюда!
Галина от испуга подпрыгнула и выскочила на дорогу, пискнув:
– Верунчик! Пошли домой! А?! Поздно уже.
– Тик. Тик. Тик.
Дора согнула одну ногу в колене, все также стоя на руках.
Вера Владимировна очнулась от столбняка и, отмахнувшись от Галины, проскрипела:
– Москвичка, а что ты это делаешь? Это что за безобразие на глазах у всех?
Теперь ещё одна рука с телефоном появилась в одном из окон. М-да… Достала, эта тётка всех. Дора плавно перетекла на ноги и опять подняла руки к небу.
Неожиданно Галина просипела:
– Верунчик! Это же физкультура!
Вера Владимировна, возразила, но как-то несуразно.
– Причём тут это? Какая это культура?
– Тик. Тик. Тик.
Дора внятно, как для слабоумной, проговорила:
– Это комплекс упражнений для спины! Так укрепляются мышцы спины. Смотрите! Раз, два, три, четыре. Вдох! – Дора опять встала в позу ласточки, потом опустила ногу, и громко проговорила. – Пять, шесть, семь, восемь. Выдох!
Дора встала в «ласточку» на другой ноге. Вера Владимировна, ставшая ещё больше похожая на селёдку, на счёт Доры кивала и почему-то приседала. На фоне изящно застывшей Доры, выглядела она очень глупо.
Дора считала:
– Раз, два, три, четыре, вдох…
– Тик. Тик. Тик, – помогал ей метроном.
Теперь наблюдатели за забором, перестали бояться, а едва сдерживали смех. Именно эти эмоции буквально окутали их мощной защитой. Видимо «хапуги» это умели чувствовать и позволили носителю говорить без контроля, поэтому Вера Владимировна задала грамотный вопрос:
– Зачем, ты же молодая?
Ник чуть переместил прожектор. Дора встряхнула головой, и её рыжие волосы засветились в лучах прожектора Ника. Число зрителей возросло. Теперь в каждом окне, кто-то смотрел или снимал разговор, прячась за занавесками.
– Как зачем? Чтобы оставаться красивой и молодой. Раз, два, три, четыре. Вдох! – – Дора опустила руки. – Пять, шесть, семь, восемь. Выдох!
Дора подняла высоко руки и застыла.
– Тик. Тик. Тик.
Я чувствовала, что Вера Владимировна оценивает, что это – насмешка или простота? Этим немедленно озадачился Котя, который сидел на полу возле меня. Он, не поднимаясь, подобрался к Лешему, защищающему, Гогу и шепнул:
– Думай, как можно проверить честность говорящего?
Леший фыркнул.
– По физиологическим параметрам. Ну там, давление, сердцебиение. Колебания температуры, потоотделение и прочее. Жесть! Ты хочешь сказать, что «хапуги» проверяют это? Подойти-то она не может… О! Тогда эта тётка будет как-то, наверное, выражаться, в смысле говорить слова, объясняющие её состояние. Должна же она как-то выразить своё отношение к услышанному! Котя! Надо обратить внимание на её речь, потому что знания учительницы могут войти в конфликт с программами «хапуг».
Под звуки метронома Дора медленно поднимала и опускала руки. Пару минут Вера Владимировна бормотала что-то себе под нос, иногда стучала по груди то ладонью, то кулаком. Дора продолжала делать упражнения. Программа у бывшей учительницы, видимо, опять зависла, и Вера Владимировна поправила кукиш на голове, посмотрела в небо, и потом опять застыла. Совершенно очевидно, слова Доры, что-то сделали с ней.
Все наблюдали за этим, а Леший сообщил:
– Жесть! Я прав, конфликт программ налицо! Похоже её опять заглючило по полной! Сейчас пойдут вопросы из часто используемой ею области фраз и понятий. Она сама попытается определить, кто такая Дора! «Хапуга» похоже в недоумении. Таких, как Дора, они ещё не встречали.
Наша приманка, встав на цыпочки, подняла одну ногу к небу и, прижавшись лбом к колену поднятой ноги, сообщила миру:
– Новое упражнение. Это – растяжка. Раз, два, три, четыре. Вдох! – за забором недоумевали настолько, что тот, кто это снимал на телефон, даже выглянул наружу. Дора немедленно опустила руки и ногу, и подняла вторую ногу ко лбу, пропев. – Пять, шесть, семь, восемь. Выдох!
Я засмеялась от наблюдаемой картины, мужик, чинивший калитку, присел на корточки и беззвучно хихикал. Зрелище было то ещё. Девушка делает зарядку, а рядом стоит старая карга и трясётся, как телефон на вибрации.
Наконец, Вера Владимировна отвисла и ни с того ни с сего спросила:
– А дома знают?
Дора от этого перестала делать упражнения и растерялась, потом коварная улыбка скользнула по её губам.
– А как Вы думаете?
– Что это у вас тикает? – возмутилась Вера Владимировна.
– То, что помогает держать ритм, но я закончила, и он не нужен.
Метроном отключили. Леший, хихикнув, сообщил:
– Всё! Теперь ту заглючит ещё сильнее! «Хапуги» в отпаде. Это надо использовать.
Котя немедленно, скатился вниз, вышел во двор и подошёл к Доре.
– Гимнастка, твоя очередь дежурить! Время! – потом повернулся к открытым окнам нашего дома и крикнул. – Парни, перерыв на отдых! Здесь хорошо после дождя. Выносите стол и стулья во двор! Посидим в холодке. Давайте перед сном подышим свежим воздухом. Дорочка, пожалуйста, пусть девчонки в кофе сливок добавят!
Мы обмерли, вспомнив, что говорил нам Капитан, но судя по лицу Коти, он был абсолютно уверен в своих действиях. Ник тут же спрыгнул с треноги, а Дора ушла, захватив горшки.
Теперь Киношники вытащили стол со стульями. Они уселись и стали наслаждаться вечером и обсуждать хорошо ли стоят осветители. Манька поставил на стол ноутбук и стал что-то печатать. Дора вернулась с подносом в руках и притащила бокалы с кофе, раздав бокалы, она ушла. Парни молча пили кофе и смотрели, как вокруг горящих фонарей ночные мотыльки устроили вечерние танцы. Киношники смотались за камерами и стали их снимать.
Наши боевые действия вызвали переполох у соседей. Мужик метнулся в дом, я обнаружила, что он прячется за шторой и тоже всё снимает на камеру. Пожилая женщина достала бутылочку с водой и окропила подвязанные к забору растения и также отправилась в дом. (Интересно, это просто вода, или отвар каких-то трав?)
Вера Владимировна топталась у входа и никак не могла решиться войти. Лёший был прав её глючило. Она что-то шептала, периодически, постукивая себя по груди. Галина, вытаращив глаза, замерла, стараясь не дышать.
Вот тогда-то мы увидели нечто необычное. Вдоль улицы заклубился туман. Наблюдающие за этими действиями наши соседи стали захлопывались окна и двери. Туман наполз на Веру Владимировну, и та вдруг неожиданно осела на асфальт, а туман испарился.
– Ух ты! Женщине плохо! – Котя направился к выходу из двора, но его опередил Ник. Он, подхватив женщину подмышки, затащил во двор и усадил на стул, крикнув в дом. – Девочки, «корвалол» принесите!
Теперь снимали из щелей занавесок, но окон не открывали. Дора принесла сильно пахнувший пластиковый стаканчик и сунула под нос сомлевшей учительнице ватку с нашатырным спиртом. Та очнулась, рефлекторно глотнула «корвалола», а Дора, забрав стаканчик, немедленно ушла в дом. Мы услышали, как тихо загудел какой-то прибор.
Галина, которая на всё смотрела, стоя в отдалении, буквально вбежала во двор, плюхнулась на соседний стул и немедленно завопила:
– Из-за чего ей плохо? Что вы ей дали?
– Душно, влажно. Надо было помочь. Дали «корвалол», – неопределенно ответил Котя.
Вера Владимировна, скривившись, просипела:
– Спасибо! Я вас видела у дома Эртала. Меня зовут Ноздрёва Вера Владимировна, как уже говорила, я преподаватель истории, а это Галина Сергеевна, наш библиотекарь и активная общественница. Она организует досуг и развлечение.
– Мы не развлекаться сюда приехали! – возразил Манька, потом хлопнул себя по лбу и поклонился. – Добрый вечер, дамы!
– Дамы? – удивилась Вера Владимировна.
– Ну, не джентльмены же? – спокойно отмахнулся Манька.
– Не джентльмены, – согласилась с ним Галина, а Вера Владимировна озадаченно нахмурилась.
Женщины поудобнее расселись на стульях и посмотрели на Боба и Бура, что-то рассматривающих в ноутбуках, но промолчали.
Бур неожиданно проговорил Нику:
– О как! Видишь, что это место, как отрезало? Надо, ещё чуть-чуть сдвинуть камеры, чтобы заснять рассвет над городом.
Парни встали, и передвинули камеры, потом опять уткнулись ноутбук. Обе женщины переглянулись, потому что не представляли, что в этом случае можно сказать.
Котя улыбнулся и участливо спросил:
– Вера Владимировна, Вам стало лучше?! Как Вы себя чувствуете? С Вами такое бывало раньше? Может нам вызвать для Вас врача? К нам сегодня заходил местный врач, очень знающий специалист, может он Вам что-то предложит? Он же Вас знает давно и сможет помочь.
Мы с Гогой догадались, что Котя решился на невероятное – поговорить с «хапугой», предлагая ему варианты отхода и возможность проявить себя.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: