Светлана замерла с телефонной трубкой в руке. Знакомый голос, который когда-то шептал ей нежные слова, теперь звучал надломленно и устало.
— Света, это я... Андрей.
Она молчала, не зная, что сказать. После семи лет полного отсутствия он просто взял и позвонил, словно ничего не произошло.
— Я знаю, у тебя есть все основания бросить трубку, — продолжал он. — Но выслушай меня, пожалуйста. Мне очень нужна твоя помощь.
— Помощь? — Светлана усмехнулась горько. — Серьезно? Ты исчез из нашей жизни, когда Вике было три года, а Максиму всего год. Семь лет, Андрей. Семь лет я одна растила наших детей.
— Света, я понимаю...
— Ты ничего не понимаешь! — голос ее дрожал от накопившейся за годы боли. — Знаешь, сколько раз Вика спрашивала, где ее папа? А Максим до сих пор не знает, как ответить одноклассникам, когда они рассказывают про своих отцов.
Андрей молчал. Светлана слышала его тяжелое дыхание.
— Света, мне очень стыдно. Я был трусом, я сбежал, когда стало трудно. Но сейчас... сейчас у меня беда. Настоящая беда.
— И что это меняет?
— Ничего не меняет. Я просто прошу тебя о встрече. Один раз. Выслушай меня, а потом решай.
Светлана долго молчала, борясь с противоречивыми чувствами. Часть ее хотела тут же повесить трубку и забыть этот разговор. Но другая часть, та, которая когда-то любила этого человека, заставляла ее колебаться.
— Завтра в два часа дня. Кафе «Мечта» на Садовой. Но я не обещаю ничего.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, Света.
На следующий день Светлана пришла в кафе точно вовремя. Андрей уже сидел за столиком у окна, сгорбившись и постаревший на все десять лет. Когда-то статный и уверенный в себе мужчина превратился в измученного, худого человека с проседью в волосах.
— Ты пришла, — он встал, неуверенно протянув руку для рукопожатия.
Светлана проигнорировала жест и села напротив.
— Говори. У меня мало времени. Детей из школы забирать надо.
— Как они? Вика и Максим?
— Теперь тебя это интересует? — Светлана подозвала официантку. — Кофе, пожалуйста.
— Я заслужил твое презрение, — тихо сказал Андрей. — Но поверь, не было дня, чтобы я не думал о вас.
— Думал? — она горько рассмеялась. — Если бы ты думал, то хотя бы алименты присылал. Или поздравления с днем рождения детям. Или просто дал знать, что жив.
— Я боялся.
— Чего боялся? Ответственности? Так новость не новая.
Андрей опустил голову.
— Боялся того, что увижу в твоих глазах. Боялся, что дети меня возненавидят. Боялся признать, каким ничтожеством я оказался.
— И что изменилось? Почему именно сейчас?
Он долго молчал, собираясь с духом.
— У меня рак. Четвертая стадия. Врачи дают месяц, максимум два.
Светлана замерла с чашкой у губ. Что бы она ни ожидала услышать, но только не это.
— Я не прошу жалости, — поспешно добавил он. — И не прошу простить меня. Я прошу об одном. Позволь мне увидеть детей. Хотя бы раз. Я хочу попросить у них прощения и... и попрощаться.
— Ты думаешь, им это нужно? — голос Светланы звучал жестко, но она чувствовала, как внутри все переворачивается. — Семь лет они жили без отца. Зачем причинять им боль?
— Может быть, им нужно знать правду. Может быть, им нужно получить ответы на вопросы, которые они носят в себе.
— А может быть, ты просто хочешь успокоить свою совесть перед смертью?
Андрей поднял на нее глаза, полные слез.
— Может быть, и так. Я не знаю, Света. Я запутался во всем. Но я знаю одно — я их люблю. Всегда любил. Даже когда сбежал.
— Любовь — это не слова, Андрей. Любовь — это поступки. Это когда ты встаешь ночью к плачущему ребенку. Это когда ты работаешь на двух работах, чтобы купить дочке платье на выпускной в детском саду. Это когда ты объясняешь сыну, почему у всех есть папы, а у него нет.
— Я знаю. Ты права. Но дай мне хотя бы попытаться что-то исправить.
Светлана отпила кофе, пытаясь унять дрожь в руках.
— Расскажи мне все. Куда ты пропал? Чем занимался эти семь лет? Почему ни разу не вышел на связь?
Андрей глубоко вздохнул.
— Я уехал в Сибирь. Работал на нефтяных вышках. Думал, что заработаю денег и вернусь, смогу обеспечить вас. Но чем дальше, тем страшнее было возвращаться. Я чувствовал себя таким ничтожным, таким недостойным вас.
— И молчал семь лет?
— Я несколько раз начинал писать письма. Но каждый раз рвал их. Что я мог написать? Что бросил вас в самый трудный момент? Что оказался трусом?
— А потом случилась болезнь?
— Год назад начались боли. Сначала думал, что от тяжелой работы. Потом стало хуже. В больнице сказали, что запущено слишком сильно. Лечение не поможет.
— И ты решил вернуться?
— Не сразу. Сначала хотел просто уехать куда-нибудь и тихо умереть. Но потом понял, что не смогу уйти, не увидев вас. Не смогу умереть, не попросив прощения.
Светлана смотрела в окно, где играли чужие дети. Где-то в школе сейчас сидели ее Вика и Максим, и даже не подозревали, что их отец, которого они почти не помнят, находится в нескольких километрах от них.
— Они тебя не помнят, — сказала она тихо. — Максим вообще не помнит. А Вика... иногда спрашивает о тебе, но я не знаю, что ей отвечать.
— Что ты им говорила?
— Правду. Что ты ушел, когда им было трудно. Что мы справляемся сами.
— И они меня ненавидят?
— Нет. Они равнодушны к тебе. А это, наверное, еще хуже.
Андрей закрыл лицо руками.
— Света, я понимаю, что не имею права просить. Но позволь мне хотя бы раз поговорить с ними. Я не буду просить их простить меня. Просто хочу, чтобы они знали — у них есть отец, который их любит, пусть и никчемный.
Светлана долго молчала. В голове роился ворох мыслей и чувств. Обида, боль, жалость, злость — все смешалось в один клубок.
— Мне нужно время подумать.
— Света, времени у меня осталось мало...
— Тогда не стоило его тратить семь лет!
Она встала, взяла сумку.
— Я подумаю. Но ничего не обещаю.
Дома Светлана долго сидела на кухне, глядя в пустую чашку. Через час должны были прийти дети из школы, и она не знала, как себя вести. Рассказать им о встрече с отцом или пока промолчать?
Вика ворвалась в квартиру как ураган, громко хлопнув дверью.
— Мам, я получила пятерку по математике! — она радостно помахала дневником.
— Молодец, дочка.
Максим прошел тише, повесил куртку на крючок.
— Как дела в школе? — спросила Светлана.
— Нормально. Мам, а завтра у Димки день рождения. Он всех приглашает. Можно я пойду?
— Конечно, сынок.
За ужином дети болтали о школьных делах, строили планы на выходные. Светлана смотрела на них и думала о том, как они изменились за эти годы. Вика стала серьезной и ответственной не по годам. Максим рос замкнутым, но добрым мальчишкой. Они привыкли обходиться без отца, научились полагаться только на маму и друг на друга.
— Мама, ты что-то грустная сегодня, — заметила Вика, когда они убирали посуду.
— Просто устала на работе.
— А тебе помочь?
— Не нужно, дочка. Идите делать уроки.
Когда дети улеглись спать, Светлана долго ходила по квартире, пытаясь принять решение. С одной стороны, Андрей не заслуживал встречи с детьми. Семь лет молчания нельзя искупить одним разговором. С другой стороны, дети имеют право знать своего отца, даже такого никчемного.
А может быть, ей просто не хватает смелости отказать умирающему человеку?
На следующий день она снова встретилась с Андреем. Он выглядел еще хуже — осунувшееся лицо, дрожащие руки.
— Я согласна, — сказала она без предисловий. — Но на моих условиях.
Глаза Андрея загорелись надеждой.
— Любых условиях.
— Первое — я буду рядом во время разговора. Второе — если хоть один из детей скажет, что не хочет тебя видеть, ты сразу уходишь. Третье — никаких обещаний, никаких планов на будущее. Они должны знать правду о твоей болезни.
— Согласен.
— И последнее. После этой встречи ты исчезаешь из нашей жизни. Не звонишь, не пишешь, не появляешься. Дай им спокойно пережить твою смерть.
Андрей кивнул, не в силах говорить.
— Завтра после школы. Приезжай домой в четыре.
Тот вечер Светлана провела в разговоре с детьми. Она рассказала им о звонке отца, о встрече, о его болезни. Максим слушал молча, широко раскрыв глаза. Вика задавала множество вопросов.
— Мам, а он правда умирает?
— Да, дочка.
— А мы должны его простить?
— Никто никого не должен прощать, Вика. Прощение — это выбор каждого человека.
— А ты его простила?
Светлана задумалась.
— Я его не простила. Но я не держу на него зла. Понимаешь разницу?
— Не очень.
— Злиться на человека — значит носить в сердце тяжелый камень. Я этот камень выбросила. Но это не значит, что я забыла, что он нам сделал.
На следующий день в четыре Андрей позвонил в дверь. Светлана открыла, пропустила его в прихожую. Дети сидели в гостиной, прижавшись друг к другу на диване.
— Вика, Максим, это ваш папа, — тихо сказала Светлана.
Андрей стоял в дверях, не решаясь войти. Максим смотрел на него изучающе, Вика прикусила губу.
— Можно мне присесть? — спросил Андрей.
Дети молча кивнули. Он сел в кресло напротив дивана.
— Вы выросли, — сказал он дрожащим голосом. — Такие красивые, умные...
— А где ты был? — спросил Максим.
— Далеко отсюда. Работал.
— А почему не приезжал?
Андрей посмотрел на Светлану, потом снова на детей.
— Потому что я трус, Максим. Я испугался ответственности и сбежал.
— А мама говорила правду? Ты правда умираешь? — вмешалась Вика.
— Да, дочка. Я очень болен.
— И поэтому приехал?
— Я приехал, чтобы попросить у вас прощения. И чтобы сказать, что я вас люблю. Всегда любил, даже когда меня не было рядом.
— Но ты же нас бросил, — сказала Вика. — Если бы любил, то не бросил бы.
— Ты права. Я поступил очень плохо. Я был молодой и глупый, и мне казалось, что я не справлюсь с такой ответственностью. Но это не оправдание.
Максим встал с дивана, подошел к отцу.
— А можно тебя обнять?
Андрей расплакался. Он прижал сына к себе, гладил его по голове.
— Конечно, сынок. Конечно можно.
Вика сидела на диване, борясь с собой. Наконец она тоже подошла к отцу.
— Я на тебя очень сердилась, — сказала она. — Мне было стыдно перед одноклассниками.
— Я знаю, дочка. Прости меня.
— А теперь мне тебя жалко.
Они просидели вместе еще час. Андрей рассказывал детям о своей работе в Сибири, о тайге, о том, как скучал по ним. Дети слушали, задавали вопросы. Светлана молчала, наблюдая за этой сценой с болью в сердце.
Когда пришло время прощаться, Андрей встал, обнял детей еще раз.
— Я хочу, чтобы вы знали — у вас самая лучшая мама в мире. Берегите ее.
— А ты больше не приедешь? — спросил Максим.
— Нет, сынок. Больше не приеду.
— А мы будем знать, когда ты... когда ты умрешь?
— Я попрошу маму вам сказать.
На пороге Андрей остановился, обернулся к Светлане.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Спасибо за то, что позволила с ними попрощаться. И спасибо за то, что вырастила таких замечательных детей.
— Они хорошие, — ответила она. — Они простили тебя.
— А ты?
Светлана долго смотрела ему в глаза.
— Я тебя не прощаю, Андрей. Но я больше на тебя не злюсь. Проходи свой путь до конца достойно.
Он кивнул и ушел.
Через месяц Светлане позвонил незнакомый мужчина и сообщил о смерти Андрея. Он попросил передать детям, что их отец думал о них до последней минуты.
Дети приняли эту новость спокойно. Максим спросил, можно ли съездить на кладбище. Вика долго молчала, а потом сказала:
— Мам, а мне кажется, мы поступили правильно. Дали ему попрощаться.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что теперь я знаю, что он нас любил. Пусть он был плохим отцом, но он нас любил. И это важно.
Светлана обняла дочь. Да, она приняла правильное решение. Иногда прощение нужно не тому, кто просит, а тому, кто прощает. Дети получили ответы на свои вопросы и смогли отпустить боль, которую носили в сердце. А это дорогого стоит.