Иногда моя соседка, Эми, просит меня посидеть с её дочкой. Я не отказываюсь — Эми вежливая женщина, мать-одиночка. Её дочка, Эмма, спокойная, тихая пятилетняя девочка. Милая. Обычно она меня слушается. Хотя иногда надувает губы, кидает свою чайную посуду, переворачивает крошечный пластиковый столик, если злится.
Но у неё есть одна странная привычка.
Она дёргает меня за рукав и шепчет: «Ты можешь посмотреть в глазок, Дэнни уже пришёл?»
Я думал, это игра — вымышленный друг, с которым она устраивает чаепития. Я шёл навстречу, подыгрывал — заглядывал в глазок. Каждый раз — никого.
К сумеркам Эми возвращалась с работы, благодарила меня, и я уходил домой.
Недавно, когда мы болтали после её прихода, я вскользь упомянул эту игру с глазком.
Её лицо… изменилось.
— Алекс, — произнесла она медленно. Её голос не был таким тёплым, как обычно. — Пожалуйста… больше так не делай.
Больше ничего не пояснила. Только пробормотала, что хочет, чтобы Эмма перестала этим увлекаться.
Но у меня осталось плохое ощущение.
На следующий день я снова пришёл посидеть с Эммой. Она, как обычно, играла с кукольным домиком и чайным сервизом.
Но мамины слова не выходили у меня из головы.
Потом Эмма подняла на меня свои большие, ожидающие глаза.
— Алекс… можешь посмотреть, Дэнни уже пришёл?
Я замялся.
— Эмма, ты ведь понимаешь, что Дэнни не настоящий?
Она нахмурилась.
— Он настоящий! Я его пригласила!
Я попытался сохранить лёгкий тон:
— Эмма… но он ведь никогда не приходит, милая.
Внезапно она закричала:
— ПОЖАЛУЙСТА!! ДЭННИ ПРИШЁЛ!! Я СКАЗАЛА ЕМУ ПРИЙТИ!!
Она перевернула сервиз, швырнула чашки, дёргала меня за рубашку, била своими маленькими руками.
Я остолбенел. Никогда раньше она так себя не вела.
— Ладно-ладно! — сказал я, осторожно беря её за запястья. — Я посмотрю. Только успокойся, хорошо?
Я подошёл к двери. И чем ближе был, тем больше всё ощущалось… неправильно.
Воздух стал тяжёлым. Неподвижным.
Я с усилием сглотнул, прокашлялся.
— Мистер Дэнни, вы тут?
Тишина.
— Видишь, никого же—
Стук.
Один единственный, резкий стук с той стороны двери.
По спине побежали мурашки.
Эмма произнесла за моей спиной спокойным голосом:
— Мистер Дэнни не говорит. Надо посмотреть.
Я застыл перед дверью. Помедлил. Затем медленно поднял два пальца к глазку…
Из глазка выстрелила отвёртка.
Она вонзилась в отверстие, задев мою руку. Кровь брызнула на дверь.
Я закричал.
Эмма захлопала в ладоши и захихикала:
— Дэнни пришёл! Дэнни пришёл!!
Я остался стоять, не двигаясь, глядя на кусок металла, торчащий из двери, словно искривлённое рукопожатие.
До самого вечера я не произнёс ни слова. Просто сидел рядом. Смотрел на неё.
Когда вернулась Эми, я спросил:
— Кто такой Дэнни?
Она напряглась. Отвела взгляд.
Наконец ответила:
— Дэнни… был моим мужем. Он умер год назад. Эмма не знает. Она всё спрашивала, когда он вернётся, и я сказала ей… может быть, когда-нибудь.
Она вздохнула.
— Это была просто глупая ложь. Я не думала, что она всё ещё помнит…
Я не знал, как объяснить то, что случилось. Просто перестал сидеть с Эммой после этого.
Теперь я не могу смотреть в дверной глазок как раньше.
Каждый раз, подходя к двери, я сначала кладу два пальца на глазок. Хотя он прочный. Хотя я знаю, что это просто металл и стекло.
Ничего не могу с собой поделать — проверяю.
Даже когда за дверью никого нет.