Говорила мне в детстве мама-кошка, чтобы я не тянул в рот всякую гадость.
Некоторое время назад месье Пьер переехал жить в Париж к своей племяннице Ванессе. Мясную лавку он закрыл, и нам с Кошкой стало труднее добывать себе пропитание. В многочисленных кафешках на нас распространялись санкции, в смысле, вход был запрещен. Персоны нон-грата. Иногда по утрам мы ходили на причал воровать свежую рыбу, которую рыбаки перегружали со своих баркасов на пикапы. Ловили мышей в подвалах домов нашего квартала. В общем, перебивались, как могли.
По помойкам мы не лазили, сохраняя в себе чувство собственного кошачьего достоинства, но вчера я таки не удержался. Пробегая мимо контейнера с объедками, во внутреннем дворе одного ресторана, я увидел аппетитный кусочек недоеденного мяса по-французски. Съел. Но судя по всему, этот кусочек уже не первый день валялся возле контейнера. Вечером того же дня я ощутил расстройство внутренних органов и всякие иные, сопутствующие заболеванию, признаки. Кое-как доковыляв до нашей с Кошкой крыши, по дороге я даже чуть не упал в обморок. Потом я неподвижно лежал как пушистая тряпочка с лицом страданий, а Кошка отчитывала меня за мою беспечность и пренебрежение правилами здорового питания. Пришлось закрыть глаза, чтобы Кошка подумала, что я уснул, и прекратила читать мораль. Подействовало. Кошка улеглась рядом, обняла меня передней лапой и тихо заурчала внутренним моторчиком. Мой собственный моторчик, похоже, поломался из-за болезни, и я просто уснул без всякого урчания.
Утром я проснулся от озноба. Была ранняя осень и ночи были теплыми, но видимо, эта дурацкая болезнь вызвала во мне дрожание туловища и цокотание зубов. Кошки рядом не было. Очевидно, она побежала поймать какую-то мышь или даже две. Я поднялся на ноги, похлебал водички из консервной банки и снова улегся досыпать. Сон – лучшее лекарство.
Не знаю, сколько времени я спал, а проснулся я от истошных криков Итальянца:
- Жан, Жан, Жан! Хватит спать! Кошка в опасности! - запыхавшийся друг с выпученными глазами смотрел на меня с тревогой и растерянностью.
То, что он рассказал, заставило меня забыть и о болезни и обо всем остальном.
В это утро к нему пришла Кошка, рассказала, что я заболел отравлением внутренностей, и попросила научить ее воровать еду с яхт, которые швартовались в марине. Итальянец как бывший морской кот время от времени пробирался на небольшие суда и шнырял по кладовкам в поисках вкусненького. Кошка хотела принести мне больному не банальную мышь или кусок рыбы, а что-то деликатесное из рациона владельцев яхт.
Они с Итальянцем быстро прибежали в марину, провели визуальную разведку и выбрали объект для воровства. Это была шикарная яхта из числа тех, на которых любят кататься тудой-сюдой по морю всякие миллионеры и прочие проходимцы. В рубке яхты у штурвала сидел капитан и разглядывал какие-то бумаги. Итальянец сказал, что это называется – изучать лоцию. Больше никаких признаков жизни на яхте не наблюдалось. Они тихонько прыгнули на палубу и нюх Итальянца сразу безошибочно нашел объект взлома. Это была кладовая возле камбуза. Дверь в нее была приоткрыта. Кошка прошмыгнула внутрь, а Итальянец вернулся на пирс сидеть на шухере. Если вдруг что.
Внезапно двигатель яхты завелся, судно качнуло на волнах, и дверь в кладовую захлопнулась. Итальянец бросился на помощь. Можно подпрыгнуть к ручке двери и попробовать ее открыть. Но в это же время из каюты на палубу вышли люди. Две девицы и их ухажеры. Все пропало. Яхта неспешно тронулась и медленно пошла в сторону выхода из марины. Люди смеялись и громко разговаривали. Итальянец стоял на пирсе, как вкопанный. Единственное, что он успел запомнить с их слов, это было слово Генуя. Это тот самый город, где он родился, вырос и поступил на службу на одно торговое судно, на котором потом и попал в наш город.
Итальянец закончил рассказ, жадно отпил из консервной банки и уставился на меня выпученными глазами:
- Что же теперь делать, Жан?
- Далеко эта самая Генуя? - спросил я Итальянца в надежде, что он ответит, мол, совсем рядом, чепуха, а не расстояние.
- Далеко, Жан. По суше я не бегал, не знаю точно, но думаю, для здорового кота дней пять ходу. А может быть и больше. Это, если целыми днями бежать, а ночью спать.
- Я пойду. Нужно искать Кошку.
Немного подумав, я спросил у Итальянца:
- Может быть, ты со мной? Поможешь сориентироваться в тех краях?
- Я бы пошел с тобой, Жан. Ты мой хороший друг. Но я уже далеко не молод, лапы болят и хвост обвис. Боюсь, я буду тебе не помощником в пути, а наоборот, обузой. Да и ориентироваться в пространстве тебе лучше всего поможет твое сердце. Не мои географические знания, не звезды, не солнце и даже не компас, а именно сердце. Лучше я каждый день буду наведываться на вашу крышу, следить, чтобы никто чужой здесь не поселился. И, если вдруг Кошка вернется сама, я ей скажу, что ты пошел ее искать. А ты, если что, все равно возвращайся. Даже один. Но лучше, конечно, возвращайтесь вдвоем.
Еще Итальянец мне рассказал, что лучше отправляться в путь вдоль берега по линии железной дороги. У него в Генуе была знакомая - Вислоухая Жанет. Так вот ее хозяйка как раз и привезла на поезде из наших краев. По железной дороге.
- По пути много всяких приморских городков. Так что голодным не останешься. Только не жри больше с помоек всякую гадость, - добавил Итальянец.
Продолжение следует...