— Ты же знаешь, что муж тебя не любит, — сказала свекровь, не отрывая глаз от телевизора. — Так зачем ты за ним ухаживаешь?
Лена замерла с подносом в руках. На нем стояла тарелка с кашей для Николая и стакан с лекарствами.
— Мне нужнее будет дом, — добавила свекровь. — У меня сын единственный, а у тебя руки золотые, сама себе что-нибудь построишь.
Лена поднималась по лестнице в их двухэтажный дом, ноги тяжелые, как свинец. Вот уже три года она ухаживала за мужем после инсульта. Николай почти не говорил, только мычал что-то невнятное, но глаза его оставались ясными. Злыми.
Когда врач сказал, что восстановление маловероятно, Лена поняла: теперь ее жизнь кончена. Николай был на двенадцать лет старше, жили они в его доме, который достался ему от родителей. Официально она была просто женой, без прав на наследство.
— Коля, — тихо сказала она, входя в комнату. — Пора кушать.
Он посмотрел на нее тем самым взглядом. Полным презрения. Да, он помнил все: как изменял ей с секретаршей, как говорил друзьям, что женился на ней только потому, что она умела готовить и стирать. Как обещал развестись, как только найдет кого-то получше.
Лена села рядом с кроватью, начала кормить его с ложечки. Каша была теплая, протертая, специально для него приготовленная. Она варила ее каждый день, по часам давала лекарства, меняла белье, мыла его, как ребенка.
— Ешь, — шептала она. — Надо же поправляться.
А сама думала: зачем? Ну зачем она это делает? Любовь прошла года два назад, когда поняла, что для него она — просто бесплатная сиделка. Но уехать было некуда. Родители умерли, своего жилья не было, работу пришлось бросить.
Николай отвернулся от ложки, каша потекла по подбородку. Лена вытерла его салфеткой.
— Не хочешь? Ну ладно, попробуем попозже.
Вечером звонила свекровь:
— Как дела у Коленьки?
— Нормально, мам. Покушал, лекарства выпил.
— А документы на дом где лежат?
Лена сжала трубку. Вот оно, главное. Каждый день один и тот же вопрос.
— Не знаю, мам. Коля не говорит же.
— Найди! — резко сказала свекровь. — Мне нужно завещание оформить. Дом должен остаться в семье.
«В семье». Лена не была семьей, понятно. Она была временной работницей.
Лена нашла документы в письменном столе. Там же лежала и записка, написанная Николаем еще до болезни: «Если что со мной случится, дом отдать маме. Лена сама пробьется, она сильная».
Сильная. Да, все всегда считали ее сильной. Поэтому и взваливали на нее все проблемы. Николай работал, а она и дом убирала, и готовила, и за его матерью ухаживала, когда та болела. Сильная же.
Лена села на диван, записка дрожала в руках. Значит, он давно все решил. Еще когда здоровый был. Значит, даже тогда не считал ее достойной этого дома, в котором она прожила десять лет.
Поднялась к мужу в спальню. Он лежал и смотрел в потолок.
— Коля, — сказала она. — Я нашла твою записку.
Он повернул голову, посмотрел на нее. В глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения.
— Ты еще тогда все решил, да? — голос Лены стал тише. — Когда здоровый был. Что я недостойна.
Николай промычал что-то. Лена знала: он прекрасно понимает каждое слово.
— Ладно, — сказала она. — Теперь я знаю, что думать.
Утром приехала свекровь с нотариусом. Лена открыла дверь, на пороге стояла Галина Ивановна — полная, недовольная, в дорогой шубе.
— Где документы? — спросила она, даже не поздоровавшись.
— В столе, — ответила Лена.
Свекровь прошла в кабинет, нотариус — молодой мужчина в очках — за ней. Лена осталась в коридоре, слушала, как они разговаривают.
— Так, домовладение... — бормотал нотариус. — Николай Иванович в сознании?
— Конечно, — ответила Галина Ивановна. — Просто говорить не может.
Они поднялись к Николаю. Лена слышала, как нотариус что-то объясняет, как свекровь говорит: «Коля, киваешь, если согласен». Послышался стук: муж стучал кулаком по кровати. Это означало «да».
Через полчаса все было готово. Дом отходил к матери, а после ее смерти — к дальним родственникам. Про Лену даже не упомянули.
— Вот и хорошо, — сказала Галина Ивановна, убирая документы. — Теперь все по-честному.
По-честному. Лена улыбнулась. Да, очень честно.
— А где я буду жить? — спросила она.
Свекровь пожала плечами:
— Не знаю. Съездишь к своим родственникам, поищешь работу. Ты же еще молодая, всего сорок. Успеешь еще пожить.
— А кто будет за Колей ухаживать?
— Найдем сиделку. Или в дом инвалидов отдадим.
Лена посмотрела на свекровь. Та серьезно считала, что поступает правильно. Забирает дом у невестки, а сына готова сдать в дом инвалидов.
Нотариус ушел. Галина Ивановна собиралась следом.
— Ты когда съедешь? — спросила она.
— А когда надо?
— Да хоть завтра. Мне нужно дом проветрить, генеральную уборку сделать.
Лена кивнула:
— Хорошо. Завтра и съеду.
Вечером она сидела рядом с Николаем, как обычно. Кормила его, давала лекарства, включала телевизор.
— Знаешь, — сказала она, — я думала, ты хотя бы поблагодаришь. За эти три года. Но ты же не умеешь благодарить, правда?
Он отвернулся к стене.
— Ладно, — вздохнула Лена. — Завтра я уезжаю. Твоя мама найдет тебе сиделку.
Николай резко повернулся, посмотрел на нее испуганными глазами.
— А что ты думал? — спросила Лена. — Что я буду за тебя ухаживать бесплатно всю жизнь? В чужом доме? Нет, Коля. Все имеет свою цену.
Лена сняла комнату в коммуналке, устроилась уборщицей в больницу. Работа тяжелая, но она привыкла. Руки болели, спина ныла, но хотя бы никто не считал ее должной всем вокруг.
Через месяц позвонила Галина Ивановна:
— Лена, ты где? Приезжай скорее!
— Зачем?
— Коля совсем плохой стал. Сиделка говорит, не ест, не спит. Может, ты с ним поговоришь?
Лена усмехнулась:
— А что я ему скажу? Что вы его выгнали из собственного дома?
— Как выгнали? Он же там живет!
— Живет, но дом теперь ваш. И решения принимаете вы.
Галина Ивановна помолчала.
— Ну... может, ты вернешься? Я тебе даже комнату отдам. Хорошую, большую.
— За зарплату?
— Какую зарплату? Ты же жена!
— Жена без прав на наследство. Домработница, значит.
Лена положила трубку. Через час свекровь звонила снова:
— Лена, ну не упрямься! Коля же умирает!
— Вызывайте скорую.
— Он тебя зовет! Все время мычит: «Ле-на, Ле-на».
— Поздно, Галина Ивановна. Надо было раньше об этом думать.
Николай умер через неделю. Лена узнала случайно — встретила соседку в магазине.
— Ой, Леночка, — сказала та. — А ты знаешь, Коля-то помер? Позавчера.
— Знаю, — соврала Лена.
— Похороны завтра. Придешь?
Лена покачала головой:
— Не смогу.
Она не пошла. Сидела дома, пила чай, смотрела в окно. Странно, но горя не чувствовала. Только пустоту.
А еще через месяц позвонил незнакомый мужчина:
— Елена Андреевна? Это адвокат Морозов. У меня к вам дело.
— Какое дело?
— Наследство Николая Ивановича Петрова. Он оставил завещание.
Лена чуть не уронила трубку:
— Какое завещание? Дом отошел к матери.
— Не дом. Банковский счет. И акции. Довольно крупная сумма.
— Не понимаю...
— Завещание он написал в больнице, после инсульта. Оказывается, еще мог двигать рукой. Медсестра помогла оформить. Все оставил вам.
Лена села на стул. Голова кружилась.
— Сколько?
— Около четырнадцати миллионов рублей.
Она молчала. В трубке слышалось дыхание адвоката.
— Елена Андреевна? Вы меня слышите?
— Слышу, — прошептала она.
— Тогда приезжайте завтра. Оформим документы.
Лена положила трубку, села на диван. Так значит, он все-таки... В последние дни понял, что натворил. И попытался исправить.
На следующий день она сидела в кабинете адвоката, держала в руках конверт с письмом. Почерк был неровный, каракули, но читать можно было:
«Лена, прости меня. Я был дурак. Ты единственная, кто меня любил. Дом пусть остается маме, а деньги твои. Живи хорошо. Коля».
Лена сложила письмо, убрала в сумку. Адвокат протянул ей документы:
— Подпишите здесь.
— А мать его знает?
— Нет. И знать не обязана. Это ваше наследство.
Лена подписала. Теперь она могла купить квартиру, уволиться с работы, жить спокойно.
Но самое главное — Николай все-таки сказал «прости». Пусть и на бумаге. Пусть и после смерти.
Выходя из офиса, она думала: а может, он и правда любил ее. Просто не умел показать. Или боялся. Мужчины же часто боятся своих чувств.
Вечером Лена сидела в своей съемной комнате, пила чай, планировала новую жизнь. Наконец-то она могла думать о себе.
Телефон зазвонил. Галина Ивановна:
— Лена, ты слышала? Коля деньги тебе оставил!
— Откуда знаете?
— Соседка рассказала, она в банке работает. Говорит, большая сумма.
Лена помолчала.
— И что?
— Как что? Ты же поделишься! Я его мать!
— Нет, — спокойно сказала Лена. — Не поделюсь.
— Но это несправедливо! Я его родила, воспитала!
— А я за ним ухаживала три года. Бесплатно. Пока вы дом отбирали.
Галина Ивановна заплакала в трубку:
— Лена, ну не будь такой жестокой! У меня пенсия копеечная, дом продать не могу, налоги платить нечем!
— Не моя проблема, — сказала Лена и отключилась.
Она больше не хотела быть сильной для всех. Пусть каждый решает свои проблемы сам.
Оставляйте комментарии и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!