Леонид Хандурин Когда я пришёл в авиацию, мне показалось, что здесь серьёзные люди и всё здесь по серьёзному. Но так длилось не долго.
Уже на первой неделе, когда нас, курсантов, построил старшина роты Зинченко и перед строем начал рассказывать, какой в роте должен быть порядок, Толик Иванов из нашего классного отделения вдруг изрёк:
— Товарищ старшина! Там, где начинается авиация, там заканчивается порядок.
Все сразу замерли, а затем несколько человек хихикнули. Но большинство молча стали ждать развязки. А старшина молчал, выдерживал паузу и никто ничего хорошего не ждал. Я же думал:
— Откуда у Толика такие глубокие познания об авиации, если он прибыл в училище из Канева чуть больше месяца назад и до этого к авиации никакого отношения не имел?
А старшина молчал. И когда наступила гнетущая тишина, он подошёл к тому месту, откуда раздалась реплика и скомандовал:
— Кто это, кроме меня, стал рассказывать о порядке в роте? Выйти из строя!
Иванов, как положено