Холод пробирал до костей, несмотря на плотные шторы и жаркий камин. Я сидела в кресле, укутавшись в плед, и смотрела на пляшущие языки пламени. В этом старом доме всегда было неуютно, даже летом. Но сейчас, когда за окном бушевала осенняя буря, он казался особенно зловещим.
Я унаследовала этот особняк от дальней родственницы, которую никогда не видела. Адвокат, зачитывая завещание, лишь сухо упомянул, что тетушка Элеонора была… эксцентричной. И что дом, мягко говоря, нуждается в ремонте.
Ремонт – это было преуменьшением. Дом был заброшен, полон пыли и паутины. Но меня что-то в нем манило. Может быть, это была тайна, окутывающая его стены, или же просто желание начать новую жизнь вдали от городской суеты.
Первые дни я провела, разбирая вещи, оставленные тетушкой. Старинные книги, пожелтевшие фотографии, странные амулеты… Все это создавало ощущение, что я попала в музей забытых артефактов.
Однажды, разбирая старый комод в спальне, я наткнулась на шкатулку. Она была сделана из черного дерева и украшена серебряной паутиной. Внутри лежало ожерелье. Тонкая серебряная цепочка, а на ней – кулон в виде черной вдовы, с брюшком из черного оникса и сверкающими рубиновыми глазками.
Я не знаю, что на меня нашло, но я сразу же надела ожерелье. Оно идеально подошло к моей шее, словно было создано специально для меня.
С этого момента все и началось.
Сначала это были просто странные сны. Я видела себя в паутине, опутывающей весь дом. Я чувствовала, как кто-то наблюдает за мной из темноты.
Потом начались более ощутимые вещи. Я слышала шепот по ночам, чувствовала прикосновения, когда никого не было рядом. В доме становилось все холоднее, а паутина появлялась буквально из ниоткуда.
Я пыталась снять ожерелье, но оно словно приклеилось к моей коже. Я дергала, тянула, но безуспешно. Оно не поддавалось.
Однажды ночью я проснулась от ощущения, что кто-то стоит над моей кроватью. Я открыла глаза и увидела ее.
Это была женщина. Высокая, худая, с бледной кожей и черными, как смоль, волосами. Она была одета в черное платье, которое словно сливалось с темнотой комнаты. На ее шее я увидела точно такое же ожерелье, как у меня.
Она улыбнулась. Улыбка была холодной и зловещей.
"Ты моя, - прошептала она. - Ты теперь часть моей семьи."
Я попыталась закричать, но не смогла. Мой голос словно застрял в горле.
Она протянула ко мне руку. Ее пальцы были длинными и тонкими, словно паучьи лапки.
Я закрыла глаза, ожидая худшего.
Когда я снова открыла глаза, ее уже не было. Но я чувствовала ее присутствие. Она была повсюду. В стенах, в полу, в воздухе.
Я поняла, что попала в ловушку. Я стала частью ее паутины.
Я пыталась бежать, но дом не отпускал меня. Двери захлопывались, окна не открывались. Я была в плену.
Теперь я понимаю, что тетушка Элеонора не просто была эксцентричной. Она была одержима. Одержима духом черной вдовы, которая веками жила в этом доме.
И теперь я – ее новая жертва.
Я пишу это, пока еще могу. Пока она не забрала меня окончательно.
Если вы когда-нибудь услышите об этом доме, держитесь от него подальше. Не повторяйте моей ошибки.
Не надевайте ожерелье.
Иначе вы тоже станете частью ее шелкового плена.