Холод пробирал до костей, хотя в мастерской топилась печь. Но это был не обычный холод, а какой-то… могильный. Я, Анна, потомственная швея, привыкла к странностям, к шепоту ткани, к иголкам, словно танцующим в руках. Но сегодня все было иначе.
Заказ поступил странный. Без имени, без адреса. Просто записка, подброшенная под дверь: "Платье. Белое. Для невесты. Срочно. Оплата – не вопрос." И приложенный к записке мешочек с золотыми монетами, от которых веяло сыростью и… чем-то еще, неуловимо знакомым, но пугающим.
Я колебалась. Никогда не брала анонимные заказы. Но золото манило, а любопытство грызло изнутри. В конце концов, я решила, что просто сошью платье. Что тут такого?
Ткань я выбрала лучшую – шелк, словно сотканный из лунного света. Кружево – тончайшее, как паутина. Я работала день и ночь, словно одержимая. Платье рождалось само собой, под моими руками, словно кто-то направлял меня.
С каждой строчкой, с каждым стежком, холод в мастерской усиливался. Я начала видеть тени в углах, слышать тихий шепот, словно кто-то звал меня по имени. Но я списывала все на усталость.
Когда платье было готово, оно казалось не просто красивым, а неземным. Оно словно светилось изнутри, притягивая взгляд и вызывая странное, щемящее чувство тоски.
В ту же ночь, когда я повесила платье на манекен, я проснулась от леденящего душу ощущения, что в комнате кто-то есть. Я открыла глаза и увидела ее.
Она стояла у манекена, бледная, как полотно, с длинными черными волосами, закрывающими лицо. От нее исходил запах сырой земли и увядших цветов.
Я хотела закричать, но не могла издать ни звука. Она медленно подняла руку и коснулась платья.
"Оно прекрасно," – прошептала она голосом, похожим на шелест осенних листьев. "Идеально подходит для моей свадьбы."
Я поняла. Это была невеста. Мертвая невеста. И платье я сшила для нее.
Она повернулась ко мне, и я увидела ее лицо. Пустые глазницы, запавшие щеки, бледные губы, тронутые тленом.
"Помоги мне надеть его," – прошептала она.
Я не могла пошевелиться. Но она, словно прочитав мои мысли, протянула ко мне свою ледяную руку. И я, словно загипнотизированная, подчинилась.
Я помогла ей надеть платье. Оно идеально село по фигуре, словно было сшито специально для нее. Когда она посмотрела на себя в зеркало, на ее лице появилась слабая, жуткая улыбка.
"Спасибо," – прошептала она. "Теперь я могу выйти замуж."
Она исчезла, растворившись в воздухе, оставив после себя лишь запах сырой земли и леденящий холод.
Я осталась стоять посреди мастерской, дрожа от страха и холода. Платье исчезло вместе с ней.
С тех пор прошло много лет. Я больше никогда не шила свадебные платья. И каждый раз, когда я вижу белую ткань, я вспоминаю мертвую невесту и ее платье. Платье, которое я сшила для нее. Платье для мертвой невесты. И я знаю, что она где-то там, в своем белом платье, ждет своего жениха. И я надеюсь, что никогда не узнаю, кто он.