Иногда мы говорим, что хотим —
гитару.
палатку.
мотоцикл.
станок.
уйти в горы.
Но за этим «хочу» — всегда что-то большее.
Не вещь.
А возвращение.
Мы хотим не предмет.
Мы хотим — себя.
Того, кто делает.
Кто чувствует.
Кто живёт, а не прокручивает.
На самом деле мы хотим одного:
вернуться.
В себя.
В того, кто чувствует пальцами, а не скроллом.
В того, кто делает — и видит, как это становится настоящим.
Не цифрой. Не отчётом. Не лайком.
А — вещью. Поступком. Теплом.
Когда ты рубишь дрова — ты не думаешь о списках.
Ты здесь.
Целиком.
Пилишь доску — и будто вытаскиваешь из себя что-то лишнее.
Ремонтируешь — и восстанавливаешь себя.
Месишь глину — и вдруг понимаешь:
вот оно — молчаливое, простое, настоящее.
Руки — антенны души.
И если они слишком долго молчат — всё остальное тухнет.
А сделанное своими руками — будто будит того,
кто когда-то лепил из пластилина и верил, что может.
Ты просто сидишь на пеньке.
Никого не убеждая. Ни с кем не споря.
И вдруг ловишь себя на том, что просто... живёшь.
Не доказываешь. Не выкручиваешься.
Живёшь.
И тогда, глядя вокруг, осознаёшь:
ты есть.
Вот небо. Вот трава.
Делай, что можешь.
Молчи, когда надо.
Не беги — иди.
А где живёт в тебе тот самый — маленький, настоящий?
Он в гараже — с краской под ногтями.
На кухне — когда ты печёшь, не сверяясь с рецептом.
В сарае, где ты сделал кривую полочку — и она твоя.
В земле, где ты посадил — не ради урожая, а чтобы что-то осталось.
Он — там, где ты не отражение, а настоящий.
И это не хобби.
Это — язык, на котором ты говоришь с собой.
Когда всё выгорело — не ищешь громкого.
Ищешь — себя.
Иногда всё, что тебе нужно — это гвоздь.
Один.
Простой.
Вбитый молотком — не потому что надо,
а потому что ты можешь.
Потому что ты снова здесь.
Потому что в этом звуке — есть ты.
Живой.
Тихий.
Вернувшийся.
Чтобы повесить не тишину.
А всё, что было в тебе до неё.