Работал со мной пару- тройку полевых сезонов геодезист Витя Рогов. Сам он родом из станицы Вешенской. По его словам, жил на одной улице с Михаилом Шолоховым, а дед Виктора даже дружил с писателем. Любимые слова Вити, когда он хотел доказать свою правоту:
- Мы казАки!
ПоносИло его, видно, по стране в своё время, пока не осел в Тюменнефтегеофизике. Одно время он занялся было бизнесом в Воркуте. Как он туда только попал с тихого Дона? Купил грузовик с отапливаемой будкой и торговал овощами- фруктами. Однажды грузовичок - кормилец исчез. Витя заявил о краже в милицию, но те даже и не думали искать машину. Кто- то посоветовал обратиться к браткам- бандитам. И Виктор решился на это. На следующий день машина нашлась. Какие-то залётные позарились, видно, на запах яблок в северном городе. Но за свою работу мафиози её же и экспроприировали. Витя пытался поспорить и вернуть машину, но напрасно. Братки не стерпели от лоха такого поведения. Пришлось делать ноги с милого севера в сторону южную- в Тюмень. Семьи у него давно не было, разошлись, дочка взрослая . Так что Виктора в станице никто не ждал, ничего не держало. Правда, в межсезонье он наведывался туда, проверял свою машину- Ока у него была. Чего- то успевал подшаманить в доме и снова ехал в поле. Абсолютно неконфликтный человек, спокойный, но любитель выпить, если было что, естественно. И когда в конце гулянки из его вагончика раздавалась песня
" Тагааанка, все ночи полные огня,
Тагааанка, зачем сгубила ты меня?
Тагааанка, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант
В твоих стенах..."
Это значило, что Витя дошёл до кондиции.
А как он жарил рыбу! Сказка...
Наловим щучку- травянку, которой в бесчисленных озёрах Ханты-Мансийского округа водилось столько, сколько, наверное, летом в тех местах комаров летает. Причём, ловили руками и даже лопатой выгребали. Рыба задыхается подо льдом зимой. Раздолбишь лунку, и она сама лезет наружу. Виктор Рогов никому не доверял приготовление жарёхи. Ешь потом рыбу со стоном от наслаждения, а Витя сидит рядом, смотрит своим хитрым взглядом, шевеля вислыми казачьими усами и спрашивает каждые пять минут:
- Как, Адольфыч , удалась рыбка?
- Витя, мечта. Бля буду, моя хорошая...
( Это выражение привязалось ко мне в молодости ещё - так говорил наш вездеходчик Толя Мишин).
Однажды мы с ним заговорили о разнице между казаками и русскими людьми. Я ему говорю, что это один народ, но у Вити другое мнение. Рогов мне стал объяснять разницу:
- Вот, к примеру, понадобилось у нас в станице колодец выкопать. Пришли русские мужики. Быстро яму выкопали- нет воды. В другом месте выкопали- сухо. После третьей ямы прогнали их. Пришли казАки. Сели в кружочек, горилку достали, сальцо нарезали, лучок зелёный , хлебушек чёрный . Пьют, закусывают, обсуждают, где копать, песни поют. Три дня гулеванили. Потом встали, взяли лопаты , пошли и выкопали колодец. С водой! Мы- казАки суету не любим.☝️
Пишу и слышу, прям, Витин голос неторопливый.))
Ну, про письма ему я в комментариях к другому рассказу писал. Может, кто и не прочитал, тогда повторюсь. Почту нам периодически привозили. Все письма в столовой лежали, так что, когда мы на ужин приходили, то забирали их. Обычно все читали тут же за едой. Все, кроме Рогова.
Он ставил конверт на полочку в своём балке над кроватью и после работы вечером с сигаретой в руке задумчиво смотрел на письмо, не открывая конверт. Это могло длиться не один день, даже не неделю. Я никак не мог понять такого мазохизма. На мой вопрос Виктор ответил:
- А вдруг там известия для меня плохие?
Вот, я прочитаю и расстроюсь. Кому от этого хорошо будет?
Наконец, он медленно вскрывал конверт, тщательно разглядывая листок бумаги с письмом или открытку . Читал и сообщал, к примеру:
- А, это меня поздравили с днём рождения.
А прошло времени уже с месяц с лишним после днюхи.
Однажды зимой он поехал вместе с замом по хозчасти Андреичем и главным механиком Борисом Геннадьевичем из любопытства посмотреть на утопленный вездеход. Надо было кому- то нырнуть, трос зацепить. Тракторист, который должен был вытянуть "обезьяной" газушку, отказался. Андреич и Боря недвусмысленно посмотрели на Витю. Тот пытался сбежать, но Боря выше на голову, а Андреич шире в два раза- зажали его на берегу. И Витя, причитая, разделся и нырнул в ледяную воду с тросом в руке. Потом дооолго он вспоминал, как Родину едва не лишили такого ценного специалиста, как он.
С бригадой работать Витя не очень любил. Ему больше по душе было в одиночку гарцевать на Буране, пикетируя геофизический профиль с GPS. Свою технику он ласково называл Бурашей.
Сколько раз мне приходилось утром давить на него. Все бригады уже уедут работать,а Витя всё копошится возле своего коня.
- Виктор, да езжай же ты уже, наконец! День короткий , а ты до сих пор на базе,- пилил я его.
- Адольфыч, ну надо ж проверить всё. А вдруг я сломаюсь на льду, или рация откажет. Пропаду, а тебя накажут.
И сердиться на него было невозможно.
Закончили мы геодезические работы на площади. Я вечером торжественно достал припрятанную бутылку водки, удивив ребят. К тому времени оставалось всего три геодезиста в моём топоотряде, все разъехались уже по домам. Сели вчетвером за стол- Рогов Витя, Перевозкин Витя, Миша Семёнов и я.
Выпили за конец сезона, а потом я ушёл к себе в балок, предупредив, что завтра надо будет последний профиль добить и на выноса ещё смотаться.
Утром стучит ко мне в дверь вездеходчик:
- Геодезисты не открывают, и дым из трубы у них не идёт.
А как раз морозы ударили за тридцать, хоть и весна уже.
Я тарабанил в дверь к ним, дёргал, потом ножом поддел крючок и зашёл.
Мама моя рОдная... Картина предстала передо мной такая:
лежат мои орёлики, скрючившись, на койках, натянув на себя всё,что из тряпок нащупали. Перегарище стоит, святых выноси. В балкЕ дубак, холодно.На столе бардак и бычки в томате, окурки в консервах -килька в томатном соусе. Глазам не верю- как так. Вместе же пили, да и что там пить-то было -на четверых по сто грамм. Из-за спины водитель подсказал:
- Ночью машина из Сургута пришла. Видно, водку им привезли.
Толкал их,бесполезно. Набрал снега и высыпал каждому на морду лица. Зашевелились, застонали, завозмущались. По уму дать бы им отваляться день, но меня зло и обида взяли. Как так- без меня пьянствовали, даже не позвали. И безжалостно стал гнать их на работу. Печку им затопил, чай сварил. Часа через два они вылезли на улицу, с укором глядя на меня и с надеждой, что я передумаю.
Отправил Мишку с водителем на выноса, а сам с двумя Витьками и парой рабочих, которые ещё не уехали домой, поехал профиль пробивать.
Леса там почти не было, чахлые сосенки на болоте. Вездеход давил подлесок, работяги подрубали деревья, а бедные непохмелившиеся мужики тащились за ними. Рогов на Бураше перевозил Перевозкина с отражателем от пикета к пикету.
Через час они были ,как огурчики, инеем покрытые.
Кстати, Рогова Витю я уже упоминал в рассказах" Букет Молдавии", " Бранзулетка", " Рып-па не ит-тёт", " Тяжёлая наследственность". Так что про те истории не буду повторяться.