– Родную мать пожалела? На операцию не можешь найти?! – голос Галины Михайловны дрожал от обиды и боли. – Я тебя растила одна, из последних сил!
– Мам, я кредит взяла… Не на себя, – Лена опустила голову, не в силах смотреть в глаза матери.
– Как это не на себя? – женщина резко поднялась с кровати, забыв про свою больную спину. – На кого же тогда? На любовника какого-то? Или на подруг своих модных?
Лена молчала, сжимая в руках документы из банка. Сумма была внушительная – двести тысяч рублей. Именно столько требовалось на операцию маме. Но деньги уже были потрачены совсем на другое.
– Говори же что-нибудь! – мать схватила дочь за плечо. – Куда ты дела деньги? На что потратила?
– На Андрея, – еле слышно прошептала Лена.
– На какого ещё Андрея? Я никакого Андрея не знаю!
– Сына Марины Петровны. Помнишь, мы с ней в одном доме жили, когда я маленькая была? У неё сын заболел. Лейкемия. Ему нужна была срочная операция, а денег не было.
Галина Михайловна опустилась обратно на кровать, её лицо побледнело.
– Чужого ребёнка спасаешь, а собственную мать…
– Мам, ну пойми. Ему всего двенадцать лет. Если бы не сделали операцию сейчас, он бы умер. А твоя операция может подождать ещё месяц-два.
– Может подождать? – мать горько рассмеялась. – Лена, я каждую ночь не сплю от боли. Каждое утро встаю и думаю – доживу ли до вечера. А ты говоришь, может подождать.
Лена села рядом с матерью на кровать. Руки тряслись, на глазах выступили слёзы.
– Мам, я же не знала, что у тебя всё так серьёзно. Ты никогда не жаловалась особенно. А тут Марина Петровна звонит, плачет в трубку. Говорит, врачи сказали – либо операция в течение недели, либо всё. Я не смогла отказать.
– А обо мне подумать не смогла?
– Думала! Конечно, думала. Я же планировала ещё один кредит взять. Думала, к концу месяца управлюсь. А оказалось, что банк больше не даёт. Говорят, слишком много уже задолжала.
Галина Михайловна встала и подошла к окну. На улице шёл дождь, по стеклу стекали мутные капли.
– Знаешь, что самое обидное? – сказала она, не оборачиваясь. – Не то, что денег нет. А то, что ты даже не спросила меня. Не посоветовалась. Решила за меня.
– Но мам…
– Нет, дослушай. Ты решила, что моя жизнь менее ценная, чем жизнь этого мальчика. Что я потерплю, а он нет. Может, ты и права. Может, старая мать действительно не так важна, как чужой ребёнок.
Лена вскочила с кровати.
– Не говори так! Ты самое дорогое, что у меня есть! Просто… просто я растерялась. Марина так просила, плакала. Говорила, что больше не к кому обратиться. А у меня как раз кредит одобрили.
– И ты подумала – отдам Марине, а для мамы как-нибудь ещё найду?
– Да! Именно так и подумала. Я же не могла знать, что банк больше не даст.
Галина Михайловна повернулась к дочери. На её лице была не злость, а какая-то безграничная усталость.
– Лена, мне скоро пятьдесят восемь. За эти годы я многое пережила. Твоего отца похоронила, когда тебе десять было. Работала на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Института тебе дала, свадьбу справила. И ни разу не попрекнула.
– Мам, зачем ты это вспоминаешь?
– А затем, что всю жизнь думала – главное, чтобы дочка выросла хорошим человеком. Добрым, отзывчивым. И ты такой и выросла. Настолько доброй, что чужие дети тебе дороже собственной матери.
Лена заплакала. Слёзы лились ручьём, она не могла остановиться.
– Мам, ну что же мне теперь делать? Как исправить? Скажи, что делать!
– Не знаю, Лена. Честно не знаю.
Женщины сидели в тишине. За окном дождь усиливался, на улице рано стемнело.
– А мальчик? – вдруг спросила Галина Михайловна. – Операция прошла хорошо?
– Да. Марина звонила на прошлой неделе. Сказала, что всё прошло отлично. Врачи дают хорошие прогнозы.
– Ну и слава богу, – мать вздохнула. – Значит, не зря деньги потратили.
– Мам, ты не сердишься?
– Сержусь. Очень сержусь. Но понимаю тебя. На твоём месте, наверное, тоже бы не смогла отказать умирающему ребёнку.
– Правда?
– Правда. Только вот что делать дальше, не знаю. Операция не может ждать долго. Врач сказал, максимум два месяца.
Лена взяла мать за руку.
– Я всё решу. Найду деньги любым способом. Может, квартиру под залог дам. Или к частным кредиторам обращусь.
– К каким частным кредиторам? Совсем ума лишилась? Они же тебя потом живой не оставят, если не отдашь.
– А что мне остаётся делать?
Галина Михайловна задумалась. Потом встала и подошла к старому комоду.
– Лена, у меня есть ещё одна возможность. Только я не хотела к ней прибегать.
– Какая?
– У твоего отца был брат. Вадим. Они поссорились ещё до твоего рождения, с тех пор не общались. Но я знаю, что он неплохо устроился в жизни. Своё дело открыл, квартиры сдаёт.
– И что, обратиться к нему?
– Можно попробовать. Хотя он может и отказать. Всё-таки столько лет прошло.
– А из-за чего они поссорились?
– Из-за наследства. Когда твоя бабушка умерла, оставила дом. Вадим считал, что дом должен достаться ему, как старшему. А твой отец говорил, что пополам надо делить. В итоге поссорились в суде, дом продали, деньги поделили через адвокатов. После этого братья друг с другом слова не говорили.
– И ты думаешь, он поможет?
– Не думаю. Надеюсь. В конце концов, ты его племянница. Кровь не вода.
На следующий день Лена поехала по адресу, который нашла через справочную службу. Вадим Петрович жил в хорошем районе, в новом доме. Когда он открыл дверь, Лена сразу узнала в нём черты отца. Тот же разрез глаз, та же форма носа.
– Простите, а вы Вадим Петрович Соколов? – неуверенно спросила она.
– Да. А вы кто?
– Я Лена. Дочь вашего брата Михаила.
Мужчина замер на пороге. Долго молчал, изучая лицо девушки.
– Ну, заходи, – наконец сказал он.
Квартира была обставлена дорого, но без излишеств. На стенах висели семейные фотографии.
– Кофе будешь? – спросил Вадим Петрович.
– Спасибо, не откажусь.
Пока он готовил кофе, Лена рассматривала фотографии. На одной из них был молодой мужчина, очень похожий на её отца.
– Это мой сын Игорь, – сказал Вадим Петрович, заметив её взгляд. – Он в Америке сейчас живёт. Программист.
– Похож на папу.
– Да, все Соколовы похожи. И ты на отца похожа. Сразу узнал.
Они сели за стол. Вадим Петрович внимательно смотрел на племянницу.
– Как дела? Замужем?
– Была. Развелась год назад.
– Понятно. А мать как?
– Вот про маму я и хотела поговорить.
Лена рассказала всё – про болезнь матери, про операцию, про деньги, которые потратила на чужого ребёнка. Вадим Петрович слушал молча, изредка кивая.
– Значит, просишь в долг двести тысяч? – спросил он, когда Лена закончила рассказ.
– Да. Я понимаю, что мы почти незнакомы. Но другого выхода у меня нет.
– А отдавать как будешь?
– Работаю воспитателем в детском саду. Зарплата небольшая, но стабильная. Могу по десять тысяч в месяц отдавать. За два года расплачусь.
Вадим Петрович встал и подошёл к окну.
– Знаешь, я всю жизнь жалел, что поссорился с братом. Хотел помириться, да всё откладывал. А потом он умер. И жалею до сих пор.
– Папа тоже жалел. Мама рассказывала.
– Вот видишь. Два дурака гордость свою ценили больше семьи.
Он повернулся к Лене.
– Деньги дам. Но не в долг.
– Как не в долг?
– Просто дам. Считай это помощью семье. Галина Михайловна хорошая женщина, всегда такой была. И ты правильно поступила с тем мальчиком. Не каждый на такое способен.
Лена не поверила своим ушам.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно. Только взамен попрошу об одном. Будем общаться. Я хочу знать свою семью. Хочу, чтобы у меня была племянница.
– Конечно! Я буду очень рада!
– Тогда договорились. Завтра переведу деньги на счёт. А сейчас позвони матери, пусть не волнуется.
Лена достала телефон дрожащими руками.
– Мам? Это я. У меня хорошие новости.
– Какие?
– Деньги нашлись. На операцию хватит.
– Откуда?
– Дядя Вадим помог. Папин брат. Мы с ним познакомились.
На том конце провода долго молчали.
– Мам, ты там?
– Тут я, тут. Просто не ожидала. Вадим Петрович действительно согласился помочь?
– Да. И не в долг даже. Просто так.
– Надо же. Михаил был бы рад узнать, что брат нас не забыл.
Вечером того же дня вся семья собралась у Галины Михайловны. Приехал Вадим Петрович, привёз с собой жену Татьяну Ивановну. Женщины сразу нашли общий язык.
– Знаете, – сказала Татьяна Ивановна, – я Вадима постоянно уговаривала связаться с вами. Говорила, что семья дороже всяких обид. Но он упрямый, всё откладывал.
– Мужчины такие, – согласилась Галина Михайловна. – Гордые очень.
– Ну хватит вам нас обсуждать, – засмеялся Вадим Петрович. – Лучше расскажите, когда операцию назначат.
– На следующей неделе, – ответила Лена. – Врач сказал, как только деньги внесём, сразу направление дадут.
– Отлично. А пока вам восстанавливаться нужно. В санаторий бы съездить после операции.
– Да какой санаторий, – махнула рукой Галина Михайловна. – Мне бы здоровой остаться.
– Останетесь, не сомневайтесь, – твёрдо сказал Вадим Петрович. – И в санаторий съездите. Я оплачу.
– Да что вы, зачем же такие траты…
– Тётя Галя, мы теперь семья. А в семье друг другу помогают.
Лена смотрела на эту картину и думала о том, как странно иногда складывается жизнь. Пытаешься сделать добро одному человеку, а в итоге получается, что помогаешь совсем другому. И находишь новых родственников, о которых даже не подозревал.
– Мам, – тихо сказала она, – прости меня за то, что испугала тебя.
– Да ладно уж, – улыбнулась Галина Михайловна. – Главное, что всё хорошо закончилось. И мальчика спасли, и мне помощь нашлась.
– А знаете что, – вдруг сказал Вадим Петрович. – А давайте того мальчика навестим после маминой операции. Познакомимся с Мариной Петровной. Может, и она станет частью нашей большой семьи.
– Хорошая идея, – согласилась Лена. – Марина женщина одинокая, сын у неё один. Им тоже поддержка нужна.
– Вот и договорились, – сказала Татьяна Ивановна. – Будем большой дружной семьёй.
Галина Михайловна посмотрела на дочь и улыбнулась.
– А я всё думаю – за что мне такое счастье? Столько лет одни были, а тут сразу вся родня объявилась.
– Это Лена постаралась, – сказал Вадим Петрович. – Если бы не она, так бы мы и жили в разных концах города, ничего друг о друге не зная.
– Получается, тот кредит не зря взяла, – засмеялась Лена. – Хотела одного ребёнка спасти, а в итоге всю семью собрала.
– Вот видишь, – погладила её по голове мать. – А я на тебя сердилась. А ты оказывается, всё правильно сделала.
За окном дождь кончился, выглянуло солнце. Галина Михайловна встала и открыла форточку.
– Воздух-то какой свежий стал, – сказала она. – Как будто всё обновилось.
– Так и есть, – согласился Вадим Петрович. – У нас теперь новая жизнь начинается. Семейная.