Детектив
Глава 4: Белка в Колесе Судеб: Эксклюзивный Тур
Вот тут-то я и познала истинный смысл фразы «вертеться как белка в колесе». Мой персональный аттракцион включал:
- Основная работа: Сеять разумное, доброе, вечное (за копейки).
- Подработки: Репетиторство (все предметы, включая ботанику, которую сама ненавидела), переводы (срочные, сложные, за еду), разовые выезды переводчицей (благо, новорусский бизнес остро нуждался в тех, кто мог объяснить заморскому гостю, где тут сортир и сколько стоит нефть).
- Бонусный уровень: Поиск еды и оплата счетов, напоминавших финансовые сводки с фронта.
Единственным лучом света была бывшая свекровь, Евдокия Семеновна. Наши отношения – редкий экземпляр дружбы бывших родственников. Она меня чаще защищала в ссорах с ее же сыном Валерием (моим экс-мужем), а Женьку просто обожала. Мы даже пережили с ней тесный, но душевный период жизни в ее «однушке», пока продавали-покупали наши квадратные метры.
Мысль подать на Валерия алименты витала в воздухе. Но Евдокия Семеновна, как мудрый оракул, отсоветовала:
– Дорогая, зарплата у него – слезы. Да он и так алименты платит... двум другим бывшим. Да, – она вздохнула, – после тебя он умудрился дважды жениться. Там еще сынишка есть. Ты просто еще один суд к коллекции добавишь.
Фраза «еще один суд» добила наповал. С нашим «правосудием» я уже была на короткой ноге, спасибо.
Глава 5: Нежданная Улыбка Фортуны (или Котлеты Судьбы)
И вот, о чудо! Меня позвали переводить на какую-то важную трехдневную тусовку. Платили, прямо скажем, не щедро, но... пообещали компенсировать продуктами! Апофеозом гостеприимства стал ужин в ресторане первого дня: нам, переводчицам, любезно пообещали отдать неизрасходованные порции и часть продуктов. Цивилизация, а? Чтобы не тащить драгоценные объедки через весь город, я велела Диме подойти за мной.
И тут... Оно. Он. Пьер. Прошло семнадцать лет, а он будто соскочил с обложки старого журнала. Все такой же подтянутый, спортивный, с этой шикарной шапкой каштановых волос. И аура... та самая, от которой когда-то кружилась голова. Он почувствовал мой взгляд, обернулся. В глазах мелькнуло: «Батюшки, это же...». Он сделал шаг ко мне, но был перехвачен каким-то важным чинушей. Началось заседание.
В ресторане он все же подошел. Разговор – светский пустозвон: жизнь, погода, успехи. Он ловко закинул удочку: «Замужем?». Я отрицательно мотнула головой. И тут же, словно по сигналу, на него набросилась юная переводчица – видимо, в рамках культурной программы. Я дипломатично ретировалась переводить.
А когда вышла, обвешанная пакетами с заветными котлетами и салатиками (ужин Женьки обеспечен!), Пьер снова материализовался. Завязался разговор, и тут же подоспел Дима. Вежливо встал в сторонке, ждет. Пьер, видимо раздраженный помехой (кто посмел прервать его ностальгию?), резко обернулся, уже открыв рот для какого-то колкого замечания... И замер. Буквально остолбенел.
Потом медленно повернулся ко мне, лицо – маска изумления:
– Это... твой сын?
– Да, – кивнула я. – И он неплохо говорит по-французски. – Добавила тихо, больше для себя. – Прости, нам надо идти.
Белка Считает Купоны (или Цена Гордости)
На следующий день я шла на работу с чувством легкого подвоха. Но... деньги! Пусть небольшие, но реальные. Да и тянуло туда магнитом абсурда.
Едва переступила порог – Пьер уже передо мной. Вопрос висел в воздухе, как гильотина:
– Это мой сын?
– А ты что, не видишь? – парировала я с иронией, за которой пряталась дрожь
– Почему ты мне ничего не сказала?!
Но тут началось заседание – спасение утопающих.
Улучив момент, мы поговорили. Он рассказал про своего сына... который умер. Про дочь... но ему очень хотелось сына. Готов помогать. Материально. Обильно. Даже если я не открою Диме правду. Ему просто нужно знать, что сын есть. И чтобы тот жил достойно.
Во мне боролись Гордая Львица и Измученная Белка. Львица рычала: «Откажи! Не продавайся!». Белка же устало постукивала коготком по краю своего вечного колеса: «Выпускной Димки... Университет... Его взгляд, когда он говорит о работе... Женька... Обеды из трех компонентов... Счета...».
Львица потерпела сокрушительное поражение. Голос Белки звучал устало и практично:
– Если можешь помочь... помоги.
Обменялись контактами. На последний день совещания Пьер вручил мне конверт. Сумма внутри была не просто «приличная». Она была... освобождающая.
Так мы выбрались. Не просто из нищеты. Мы перешагнули и бедность. Это был наш личный экономический прорыв.
Димке я ничего не рассказала. Просто сказала, что «нашла очень хорошую подработку». Пусть пока верит в сказку про трудолюбивую маму и удачное стечение обстоятельств. Правда – тяжелый груз, а он у нас и так уже несет немало. А Белка... Белка наконец-то позволила себе выйти из колеса и просто посидеть. Хотя бы ненадолго.
