Глава 4
Людмила Петровна всю ночь не спала. Лежала в своей узкой кровати, смотрела на причудливые тени, которые отбрасывали на потолок фары проезжающих машин, и размышляла. Рядом, свернувшись калачиком, мирно посапывал Василий, и его тёплый бок давал странное ощущение защищённости.
"А что, если..." — эта мысль появилась под утро, когда первые робкие лучи солнца окрасили кухонную занавеску в нежно-розовый цвет. Людмила осторожно, чтобы не потревожить кота, потянулась за телефоном и набрала Клавдию.
— Клавочка, дорогая, прости за ранний звонок, но у меня идея, — прошептала она в трубку.
— Люсенька? — сонно отозвалась подруга. — Что случилось? Ещё семь утра...
— Я знаю, как нам раскрыть всю эту историю с бриллиантами и Тимуром!
К девяти часам план был разработан до мельчайших деталей. Клавдия, проникнувшись гениальностью задумки подруги, уже обзванивала соседей. Людмила тем временем готовила свой знаменитый борщ — новый, без криминального подтекста, зато с особым секретным ингредиентом, рецепт которого достался ей ещё от прабабушки.
— Алло, Верочка? Доброе утро! Это Клавдия Игнатьевна с пятого этажа, — щебетала Клавдия в трубку, стоя на балконе Людмилы. — Я знаю, у вас такое горе, но Людочка предлагает устроить сегодня небольшой соседский ужин у вас... Да-да, я понимаю, но послушайте! Участковый Синичкин тоже будет. Он считает, что в неформальной обстановке люди расслабляются и могут вспомнить какие-то важные детали... Да, конечно, мы всё принесём сами. Вам даже готовить ничего не нужно... В шесть вечера? Замечательно!
Положив трубку, Клавдия победоносно улыбнулась:
— Согласилась! Хотя и не сразу. Пришлось намекнуть, что Синичкин подозревает всех соседей и хочет провести что-то вроде следственного эксперимента.
— Умничка! — Людмила помешивала борщ, добавляя мелко нарезанный укроп. — А что с остальными?
— Зарина сразу согласилась, даже обрадовалась. Сказала, что приготовит свои фирменные самсы. Леонид твой тоже придёт, я специально упомянула, что ты будешь печь свой фирменный пирог с яблоками... — Клавдия хитро подмигнула.
— Ох, Клава, не до пирогов сейчас, — вздохнула Людмила, но в глазах мелькнул лукавый огонёк. — Хотя... может, и испеку. Для прикрытия.
— А ещё я пригласила того загадочного художника с первого этажа. Сказала, что хотим устроить соседское знакомство. Он сначала отнекивался, но когда я упомянула, что будет домашняя выпечка, согласился.
— Отлично! — Людмила выключила газ под борщом. — Теперь надо позвонить Синичкину и объяснить наш план.
К шести вечера квартира Верочки преобразилась. Буквально вчера здесь витала тревога — будто дом сжался в комок, переживая вместе со своей хозяйкой. Но сейчас… будто бы ничего не произошло. Она — уверенная, стремящаяся к гармонии — за несколько минут сотворила маленькое чудо уюта: на кофейном столике теплится мягкий свет ароматических свечей, каждая играет собственным запахом, перемигиваясь с бликами на идеально расставленных бокалах. Музыка? Её почти не слышно, но именно благодаря ей кажется, будто стены чуть расправили плечи — лёгкий джаз ложится в комнату пушистой лапой.
Гости появляются один за другим — кто с подарком, кто с застенчивой улыбкой. Она встречает их на пороге: платье цвета слоновой кости светится нежно, совсем как кожа после хорошего сна, а каждое движение плавное, непоспешное. Никто бы не догадался, что ночь провела в борьбе с собой. Прическа в идеальном порядке; макияж деликатно маскирует едва заметные синячки под глазами и усталый румянец — маленькое искусство быть безупречной, даже если внутри штормит. И пусть в комнате витает что-то неопределимо-хрупкое, сейчас хозяйка здесь — и весь вечер обещает быть особенным.
Людмила пришла первой, с огромной кастрюлей борща и корзиной свежеиспечённого хлеба. За ней подтянулась Клавдия с внушительным тортом "Наполеон" собственного приготовления. Следом явился Леонид Купцов — подтянутый седовласый мужчина с военной выправкой, в твидовом пиджаке и с букетом хризантем для Людмилы.
— Люсенька, ты сегодня особенно очаровательна, — произнёс он, галантно целуя ей руку и не замечая, как она едва заметно поджала губы, вспомнив о квитанции из ломбарда и таинственной молодой спутнице.
Вскоре подошла Зарина с подносом ароматной самсы, за ней — соседка Анна Викторовна с четвёртого этажа, болтливая пенсионерка, бывшая учительница биологии. Последним появился тот самый "художник" Валентин — мужчина среднего роста, с острыми чертами лица и внимательным цепким взглядом. Он принёс бутылку дорогого коньяка и всю дорогу от двери до гостиной изучал обстановку квартиры с каким-то профессиональным интересом.
Участковый Синичкин прибыл точно в 18:15, как и обещал Людмиле, с папкой документов под мышкой и дежурной улыбкой.
— Прошу прощения за опоздание, служба, — развёл руками он, пожимая всем руки. — О, как вкусно пахнет! Это ваш знаменитый борщ, Людмила Петровна?
— Он самый, — кивнула хозяйка застолья. — Сегодня без криминальных добавок, обещаю!
Все нервно засмеялись, и только Валентин-художник недоумённо приподнял бровь.
— Это мы так шутим, — пояснила ему Клавдия. — Вчера в борще Люсеньки нашлись бриллианты. Точнее, фианиты, как выяснилось позже.
— Фианиты в борще? — переспросил Валентин, и Людмила могла поклясться, что в его глазах мелькнул испуг. — Как интересно...
— Давайте присаживаться, — предложила Верочка, указывая на сервированный стол. — Всё стынет.
Гости расселись, и начался ужин. Людмила внимательно наблюдала за каждым, незаметно переглядываясь с Клавдией. Борщ хвалили единогласно, самсы Зарины улетели за пять минут, а коньяк, принесённый Валентином, оказался действительно превосходным.
Разговор плавно перетекал от погоды к последним городским новостям, затем — к происшествиям в их доме. Синичкин мастерски направлял беседу, словно дирижёр оркестра, постепенно подводя к теме ограбления ювелирного магазина.
— А вы, Валентин Игоревич, давно в нашем доме? — как бы между прочим спросил он, накладывая себе вторую порцию борща.
— Около трёх месяцев, — сдержанно ответил тот. — Снимаю квартиру у Семёна Аркадьевича. Временно, пока идёт ремонт в моей мастерской.
— А чем вы занимаетесь, если не секрет? — поинтересовалась Анна Викторовна, подливая себе вина.
— Реставрация антиквариата, оценка предметов искусства, — Валентин отломил кусочек хлеба. — Работа кропотливая, требует тишины и сосредоточенности.
— Как интересно! — воскликнула Клавдия. — А украшения вы тоже оцениваете? Кольца, браслеты?
Валентин слегка напрягся:
— Случается. Но я специализируюсь больше на живописи и фарфоре.
В этот момент раздался звонок в дверь. Верочка вздрогнула:
— Кого ещё принесло? Я вроде никого больше не ждала...
Она пошла открывать, и через минуту в гостиную вошёл... Тимур! Осунувшийся, с синяком под глазом, но живой и вполне здоровый. За ним маячила фигура второго полицейского — коллеги Синичкина.
— Тимур?! — воскликнула Верочка, бросаясь к племяннику. — Господи, где ты был? Что с тобой?!
— Тётя Вера, я всё объясню, — пробормотал юноша, избегая встречаться с ней взглядом.
— Придётся объяснить, — сурово кивнул Синичкин, вставая из-за стола. — Гражданин Савельев был задержан час назад на автовокзале при попытке покинуть город. При нём обнаружена крупная сумма денег неустановленного происхождения.
По комнате пронёсся общий вздох. Людмила заметила, как побледнел Валентин-художник, а Зарина прикрыла рот ладонью.
— Это какая-то ошибка, — пролепетала Верочка. — Тимур не мог...
— Тётя, прости, — перебил её племянник, опустив голову. — Я облажался по полной.
— Давайте пройдёмте в другую комнату, — предложил Синичкин Тимуру. — Нам нужно поговорить.
— А мы пока десерт подадим, — нашлась Клавдия, подмигивая Людмиле.
Пока Синичкин и его коллега уводили Тимура в спальню Верочки для допроса, гости в замешательстве переглядывались. Валентин украдкой посмотрел на часы и сделал движение, будто собирается уходить.
— Куда же вы, Валентин Игоревич? — ласково остановила его Людмила. — Сейчас будем торт пробовать. Клавдия Игнатьевна специально пекла.
— Да-да, оставайтесь, — поддержала Клавдия. — К тому же, думаю, участковый захочет поговорить со всеми. Раз уж такое дело...
В этот момент Людмила незаметно выпустила из переноски Василия, которого тайком пронесла в квартиру Верочки. Кот, оказавшись на свободе, потянулся, огляделся по сторонам и, уловив аппетитные запахи, направился прямиком к столу.
— Ой, а это чей котик? — удивилась Анна Викторовна.
— Мой, — улыбнулась Людмила. — Он у меня очень домашний, но иногда составляет мне компанию в гостях.
Василий, элегантно обогнув стол, вдруг резко изменил траекторию движения и направился к большой спортивной сумке, стоявшей у входа.
— Это Тимурина сумка, — заметила Верочка. — Он с ней обычно в тренажёрный зал ходит.
Василий, словно услышав своё имя, подошёл к сумке, обнюхал её, а затем, к удивлению всех присутствующих, запрыгнул на неё и начал усердно мять лапами, как будто пытался устроиться поудобнее.
— Вася, нельзя! — попыталась урезонить его Людмила, но было поздно.
Сумка, не выдержав веса пятнадцатикилограммового кота, опрокинулась, и на пол вывалилось её содержимое: спортивная одежда, полотенце, бутылка воды и... маленький холщовый мешочек, из которого рассыпались блестящие камни.
— Господи, да это же... — ахнула Верочка, вскакивая с места.
Людмила быстро подхватила одну из рассыпавшихся вещей — и в её руке оказалась платиновая оправа браслета, уже без камней. Рядом с мешочком лежали связка ключей с логотипом ювелирного магазина "Алмазный дождь" и — что повергло всех в шок — та самая квитанция из ломбарда на имя Леонида Купцова.
— Это не моё! — воскликнул Леонид, вскакивая со стула. — Я никогда не видел этой квитанции!
— Интересно получается, — медленно произнёс Валентин, и что-то в его интонации заставило всех повернуться к нему. — Племянник госпожи Золотарёвой не только похитил браслет, но и оказался замешан в ограблении ювелирного магазина, где работал. Весьма предприимчивый молодой человек.
Предыдущая глава 3:
Далее глава 5