"Паразиты" реж. Пон Чжун-Хо
«Какие нестандартные композиция и колорит. Это шимпанзе на картине?- Нет, это автопортрет». «Паразиты» начинаются как плутовская комедия. Причем, из тех редких комедий, что прямо раскомедия. Сама по себе фабула, при которой в дом состоятельных корейцев из высшего общества начинает просачиваться семейка люмпенов, занимая все возможные рабочие места- водителя, гувернантки, репетитора, психо-арт-терапевта- традиционная схема плутовской комедии. Приплюсуем то, что маргиналы , состоя в тесных семейных отношениях, на работе должны их тщательно скрывать- вот вам приправа в виде кви про кво. Даже про ведение домашнего хозяйства и вождение дорогого автомобиля проходимцы знают понаслышке. А уж про арт-психо-терапию имеют лишь самое общение представление. Но «сливки общества» настолько обманываться рады, что пыль, пущенную им в глаза, принимают за золотой песок- вот вам комедия нравов. Плюс визуальная разница между полуподвалом на окраине большого города и изысканным особняком в пригороде- пожалуйста, социальная сатира. Но, позабавив зрителя ярким смеховым началом, «Паразиты» комедийный заряд постепенно снижают. То, что этот карнавал закончится плохо, становится понятно, когда в подвале чудо-дома будет обнаружен еще один обитатель: муж изгнанной с работы экономки. Тот пятый год сидит в подвале, опасаясь кредиторов. Подставленная экономка не может оставить мужа без еды и воды- потому ей приходится пробираться в дом, когда хозяева уехали на пикник. Попав туда, она не только открывает свою тайну, но и узнает чужую: то, что все новые работнички- это муж, жена и дети. Начнутся шантаж, торги, интриги, драки. Кончится поножовщиной. Смех стих. Кровавый финал неизбежен.
Хам грядет: эта тематика все чаще выходит на первое место в кино. Российская «Елена» прямо говорит о том, что не сегодня-завтра элитные дома в центре столицы заполнят маргиналы из Бирюлева. Абдулатиф Кешиш из фильма в фильм продолжает свой социальный сказ о том, что внешне свободный мир «равных возможностей»- лишь совокупность тюремных камер. Стены этой тюрьмы невидимы, но преодолеть или снести их нет никакой возможности. Забавно: в прошлом году триумфатором Канна тоже был фильм из Восточной Азии- из Японии. И тоже на тему взаимоотношения двух миров: маргинального и элитного. В «Магазинных воришках» Хирокадзу Кораэдо душой и сердцем был на стороне униженных и оскорбленных. Детей, волею судеб оказавшихся в составе малоимущего, полунищего семейства, режиссер не жалел: он им завидовал. Нет денег на леденец, зато сколько искренней любви, сколько правды в материнских словах , адресованных дочкам и отцовских наставлениях сыновьям. Только в бедности осталось место непритворным, искренним чувствам, весь остальной мир в погоне за материальными благами уже давно забыл об искренности и бескорыстии- убеждал каннский истеблишмент японский режиссер. Корейский вступил с ним в полемику. Во многом «Паразиты» выглядят как ремейк давней итальянской картины Этторе Скола «Отвратительные, грязные, злые». В том фильме уже авторитетный мастер итальянского кино обращался к своим наставникам и современникам: « Друзья, вы слишком увлеклись защитой малоимущих. За пафосом сострадания к падшим и социальной болью вы не заметили, что большинство малоимущих оказались таковыми по собственной вине. Они ничего не умеют, не знают и не хотят ничего ни знать и ни уметь, кроме как прожигать жизнь в пьянстве, разврате, дурных привычках и той простоте отношений, которая хуже воровства.» «Паразиты» эту идею наследуют . Сочувствовать этим мелким мошенникам только за то, что они стеснены в средствах, как-то не получается. Впрочем, их работодатели тоже особой симпатии не вызывают.
Загородный дом авторского дизайна режиссер превращает в символ- модель общества. Верхушку занимает подрастающее поколение правящего класса. Рядом- преуспевающие родители, которые кроме своего преуспевания вообще не видят ничего. Ниже- прислуга. И, наконец, в подвале выкинутые туда неудачники общества рыночной экономики, у которых бизнес не пошел, а долги остались. Кроме социальной модели, дом иллюстрирует еще и типы сознания. Верхушку, которая парит в небесах фантазий, не отдавая себе отчета в том, что происходит на земле, на которой ваш дом и построен. Прагматичное сознание правил и уловок выживания в рыночном обществе « равных возможностей». И внизу: подавленные комплексы, страхи, вытесненные травмы, загнанные в надежный бункер подсознания.
Эти этажи не отгорожены друг от друга непроходимыми блоками. Более того, тянутся друг к другу. Нижний, в отсутствии хозяев, обживает сауны, джакузи, спальни мира верхнего. Верхний проявляет физиологический интерес к представителям социального «низа». Юная дочь испытывает что-то вроде пубертатной влюбленности в своего «репетитора». Юный художник, играющий в индейцев, как шелковый ведет себя при «арт-психотерапевте». Даже хозяйка дома с удовольствием секретничает с новой подругой « экономкой». Только папа подкачал. Проверив шоферские навыки нового надежного пожилого водителя, глава успешного семейства никак не может смириться с запахом, который от того исходит. С запахом хозяйственной тряпки, которую вскипятили- иную формулировку он и подобрать не может. Ему неведом запах окраинного полуподвала: сырости, инсектицида, канализации. Канализация в конце концов прорвется из-за проливного дождя, затопив нищие ценности обитателей. И острая реакция босса на шоферский запах станет той точкой, от которой скрученная до упора пружина распрямится в не менее острую кровавую реакцию. Умрут не все. Некоторые. Небожители уедут подальше от дизайнерского дома. Надо полагать в еще один, не менее дизайнерский. Отставленный водитель- убийца займет место призрака в подвале. А его сын будет разрабатывать план, согласно которому он, заработав денег, купит тот самый дом и освободит отца из подземелья.
Уроки отца сын- маргинал запомнит надолго : самый лучший план- в отсутствии плана как такового. Тогда он точно сбудется. Пон Джун-Хо уходит и от вульгарной социологии, и от апокалиптических прогнозов. Встреча всех трех миров капиталистической экономики неизбежна. Как и когда она произойдет: война-план покажет.