В конце 19 века многие астрономы допускали, что планеты Солнечной системы населены различными формами жизни, причём даже те планеты, жизнь на которых, как мы знаем, физически невозможна.
Да, идея внеземной жизни не является абсурдной и до сих пор будоражит ученых, но предпосылки, из которых исходили современники Камиля, не выдерживают критики. Это хотя бы теологическая по сути установка на то, что «природа не творит впустую»: раз у планет есть поверхность, значит, у них должны быть и обитатели.
Камиль Фламмарион всё же был учёным мужем, и такого ему было недостаточно. Но к тому времени оптика развилась настолько, что удалось установить наличие у Марса полярных льдов, что позволяло уже строить аналогии с Землёй. И он слишком уж увлёкся, настолько, что составил карту Марса, обозначив на ней светлые континенты и тёмные моря. Сегодня благодаря марсоходику «Персеверанс» мы знаем, что с морями нашему соседу не повезло.
Во многом благодаря Камилю было раздуто недоразумение с марсианскими каналами итальянского астронома Джованни Скиапарелли. Джованни подразумевал природные каналы или русла рек и был осторожен в заявлениях. При переводе же его работ оказалось, что «canals» — это конкретно искусственные каналы, что подстегнуло воображение публики.
В труде «Планета Марс и условия её обитаемости» Фламмарион обобщил все известные сведения о Марсе и высказал свою интерпретацию природы тех «canals». Он считал, что эти линейные структуры не что иное, как гигантские ирригационные сооружения марсиан. Таким образом, Камиль сделал скачок от наблюдений к фантастичной, но логичной картине: стареющий от засухи Марс, где разумные существа построили сеть каналов для снабжения водой пустынных областей. Он также предполагал, что вдоль этих каналов простираются полосы растительности, благодаря которым линии и видны издалека.
В представлении Камиля Марс был планетой, населённой древней цивилизацией, мудрой и мирной, которая с помощью грандиозных инженерных проектов борется с увяданием своего мира.
Самое забавное, что те каналы (на последнем фото) оказались даже не естественными руслами или расщелинами, которые, как мы знаем, у Марса действительно есть, а оптической иллюзией, вызванной несовершенством наблюдательного оборудования тех лет.
Также важно понимать, что это происходило в эпоху, когда строительство крупнейших судоходных каналов было одной из вершин инженерной мысли. То есть, заглянув в космос, человечество увидело себя.
Современные мифы о марсианах во многом сформированы трудами Фламмариона, глубоко проникшими в культуру рубежа 19–20 веков. Вспомнить хотя бы марсианский цикл Эдгара Берроуза, публиковавшийся почти половину 20 века и в котором нашлось-таки место и романтике, и марсианским каналам.
Камиль и сам писал художественные произведения с космической тематикой. В его книгах «Люмен» и «Урания» герои размышляли о душе Вселенной, путешествовали в воображении к далёким мирам, встречая инопланетных существ и т. п.
Эти наивные произведения, где факты смешивались с философской фантазией о внеземной жизни, можно считать одной из предтеч современной научной фантастики.
Самым громким откликом на них стала повесть Уэллса «Война миров» . Уэллс напрямую исходил из предпосылки о стареющей, пустынной планете Марс, жители которой, истощив ресурсы, с завистью взирают на соседку.
Что меня поразило в «Войне миров», при осмыслении её уже в зрелом возрасте, это то, как человечно Уэллс изобразил инопланетян. Да, внешне они максимально не похожи на нас, но с высоты технического превосходства занимаются тем же, чем и мы, — дестроем и доминированием.
Не знаю, осознавал ли сам Уэллс, что осьминоги в треногах — это почти пародия на его соотечественников, браво колонизировавших планету африканского континента и т. п., или это бессознательное само вылезло наружу. Но такое вот оно звёздное небо — огромное пятно Роршаха для целой нации, да и, пожалуй, для всего человечества.
А Фламмарион отстаивал идею обитаемости Марса вплоть до самой смерти, даже тогда, когда астрономическое сообщество камня на камне от неё не оставило.
#bespolezno_no_interesno
