Я взираю на мир сквозь решетку систем,
Все мне кажется ясным и четким.
С дисциплиной – все в норме, с едой – без проблем,
Кто есть кто, что есть что – я согласен со всем.
Все ништяк посредине решетки.
Куча схем и названий – на каждой двери,
И на каждом шагу – указатель.
Бьют – беги, хвалят – радуйся, дарят – бери.
То – не трожь, так – не делай, туда – не смотри.
Хочешь хлеба со зрелищем – нате!
Как за пазухой, я всем доволен, ей-ей.
Мне тепло и светло за решеткой моей,
И охранники – крепкие парни.
Кто-то создал здесь все – и уклад, и уют.
Думай так, как велели, ешь-пей, что дают,
Оставаясь за все благодарным.
Но живет во мне нечто такое внутри,
Что наружу все рвется и рвется.
Я послушно живу, а оно говорит:
«Будь себе на уме, на других не смотри.
Есть места, где получше живется».
Надоедлив и неутомим дебошир,
Что меня на протест подстрекает.
«За решеткой другой открывается мир,
Там иные порядки, устав и ранжир,
Только зеки об этом не знают».
Я в себе этот голос нещадно давлю,
Я блаженную жизнь за решеткой люблю.
Я борюсь с этим гласом бесовским.
«Разорви свои путы, беги во всю прыть,
Если узником жизнь не желаешь прожить
По презренным законам холопским».
Видит Бог, этот голос достанет меня,
Я ударюсь в бега, я вскочу на коня.
И орда вертухаев по щебню и пням
Будет гнаться за мной, все на свете кляня.
Будет в бок лошадиный впиваться ступня,
Будет резать копыта сухая стерня.
Ни Архангелы, ни бесовская гэбня –
Не удержат, клянусь, за решеткой меня.
Так себе я частенько рисую в мечтах
Свой побег за пределы темницы,
А потом начинаю с восторгом в очах
Воспевать свое рабство в хвалебных речах
И тюремным устоям молиться.
Я доволен режимом, я счастлив и сыт.
Лучшей жизни в помине не сыщешь.
Я готов защищать этот праведный быт,
Кровь с дерьмом отчищая с асфальтовых плит,
И конвойным лизать сапожища.