Через стенку от Веры Степановны жила Людмила Аркадьевна, а если быть точнее – Люся Леопард. Любила она халаты хищной расцветки, ногти с блестками, а еще – обладала таким характером, от которого у соседей молоко прокисало в холодильнике.
Вера и Люся никогда не ругались вслух – воевали по-тихому. Если Вера включала радио, то Люся увеличивала звук в любимом сериале. Если Люся пекла ароматный пирог, чей запах пробивался через вытяжку в квартиру Веры, та в отместку варила пряный борщ.
И Вера, и Люся были одинокими, ухоженными, с высшим образованием. Вера – учитель литературы, Люся –рисования. Вера считала, что Люся идет по жизни слишком уж легко, наслаждаясь развратом и ленью. А вот Вера, по мнению Люси, напротив, заела себя строгими нарядами и скучными посиделками в библиотеке.
На самом же деле у женщин было много общего, и даже их дети родились в один и тот же день! Так что ни о какой дружбе не могло быть и речи!
***
— Здравствуйте, Вера Степановна, — улыбнулась Люся своей самой сахарной улыбкой.
— И вам не хворать, Людмила Аркадьевна, — ровно кивнула Вера, держа пакет с продуктами, как дипломат на переговорах.
Они встретились на лестничной клетке у третьего этажа — как всегда вежливо, как всегда — с легким сквозняком язвительности. Люся стояла в шелковом халате с тигровым принтом. Вера — в аккуратном плаще и с зонтом, хотя дождя не было уже неделю.
— Не жарко ли вам, милая, в этом… уюте? — скользнула взглядом Вера по Люсиному декольте.
— А вам не душно, Вера Степановна? Столько лет жить с закрытым сердцем — это ж как без окна.
— Сердце — не форточка. Сквозняков не любит, — ровно сказала Вера и уже собиралась идти мимо, но тут снизу донёсся звук: глухой стук, шаги и скрип чемоданных колёс.
Обе замерли, затем подъезд содрогнулся от звуков: пыхтение грузчиков, стук колес, смех. Вера и Люся встали плечом к плечу.
- Кто-то въезжает, - сказала Вера, глядя вниз.
- Ага, на наш этаж кстати. – Люся с интересом уставилась на лестницу, ожидая, когда появится их новый сосед.
Переглянувшись, женщины, не сговариваясь, скрылись в своих квартирах и тут же приникли к двери. Для Люси подслушивание было игрой, а для Веры – обязанностью старшей по подъезду.
Через минуту они увидели мужчину. Высокий. С тростью. В дорогом, но не новом пальто. С поседевшими висками и открытым, дружелюбным выражением лица.
Люся слегка прикусила губу, с интересом изучая мужскую фигуру, а Вера вдруг застыла — и губы у неё побелели.
Сосед, не глядя по сторонам, подошёл к двери свободной квартиры. Достал ключ и уверенно повернул его в замке.
Люся оторвалась от дверного глазка и наткнулась на скептический взгляд сестры.
- Ты чего, Галь? Чего так смотришь? – тут же стала обороняться Люся. Сестра хмыкнула:
- Да ничего. Ты все никак не повзрослеешь – ведешь себя как пятилетняя!
Люся закатила глаза и пошла на кухню – сегодня как раз должен был приехать на выходные сын, так что женщина собиралась приготовить ему рыбный пирог. С Галей спорить бессмысленно. Старше всего-то на два года, а мнит себя самой умной на свете и любит говорить что-то вроде: «Вот доживешь до моих лет!»
- Я домой! – крикнула та из коридора.
- Я думала, ты дождешься пирога.
- Потом! И передай Никитке привет!
Хлопнула входная дверь и в квартире повисла тишина. Люся занялась пирогом, думая о соседе. Она еще не знала, что это событие означает лично для нее, но все равно было интересно.
***
Неожиданно за спиной раздался голос Гали:
- Ты сейчас упадешь, Люд!
Люся испуганно вздрогнула и обернулась.
- Ты же ушла!
- Как ушла – так и пришла! – протараторила сестра. – Я сейчас вышла, а там – Верка стоит и таращится на квартиру вашего нового соседа. И взгляд у нее такой – ух!
- Какой – такой?
- Да стеклянный – вот такой! – И Галя скосила глаза. Люся покачала головой.
- Ты сейчас косоглазие изобразила, а не стеклянный взгляд.
- Говорю тебе: Верка собирается охомутать вашего соседа!
- Да с чего ты взяла-то?!
- А с того! – отрезала Галя. – У меня есть два глаза. И интуиция. Я, между прочим, все сезоны «Экстрасенсов» посмотрела и разбираюсь в таких вещах.
- Иди домой, - вздохнула Люся и вернулась к пирогу. Галя обозвала сестру глупой, предрекла, что та упустит свою судьбу, и хлопнула дверью. Люся же так глубоко погрузилась в свои мысли, что едва не спалила любимый пирог сына.
Никитка приехал домой вовремя, чмокнул мать в щеку, закинул спортивную сумку в спальню и плюхнулся на табурет.
- Голодный как волк! – отрапортовал он, шлепнув по столу ладонью.
- Ты какой-то нервный, - сказала Люся. Сын побледнел, пригладил темные волосы, слабо улыбнулся.
- Нет, тебе кажется.
Люся знала, что ей не кажется, но сыну уже было двадцать пять и она могла подождать, когда он решит сам довериться ей. Она накрыла на стол, заварила чай и села напротив.
- На самом деле я должен тебе кое-что сказать, мам… Ну… то есть… это насчет соседей…
Люся недоверчиво перебила:
- И ты туда же!
- Куда?
- Да Галя только что мне про соседа говорила, а теперь ты, – сказала Люся. Когда Никита свел брови и стал жевать медленнее, будто от этого зависели его мыслительные процессы, Люся добавила: - Или ты о чем-то другом говоришь? К нам просто сегодня на этаж въехал сосед. Галя говорит, наша Вера Степановна на него глаз положила.
Неожиданно Никита закашлялся и схватился за кружку с чаем.
- Так-так…
- Мам, давай без этого, - устало попросил Никита. – Экстрасенсорные способности достались тете Гале, а не тебе.
- А мне достался сын, в котором больше сарказма, чем такта, - с усмешкой сказала Люся, но тут же посерьезнела: - Так что ты хотел мне про соседей сказать?
- Ничего. То есть… потом. Я убежал! Еще куча дел. То да се! Пока!
И Никитка, вскочив, поблагодарил мать за обед и хлопнул входной дверью. Люся с подозрением глядела в спину сына, даже не подозревая, какой он готовит ей сюрприз.
Всю следующую неделю она ходила мимо двери нового соседа с видом случайной мимоидущей: то цветы на подоконнике полить, то почту проверить, то мусор вынести – и всегда при параде. Вдруг что! Но сосед не давал шанса узнать его получше. Не было ни шумных гостей, ни громкой музыки, ни даже тапок в коридоре.
***
Однажды, когда Люся шла из киоска, наверху вдруг послышались шаги, затем на лестницу выскочила дочь Веры – Алина. На ней была подозрительно знакомая зеленая кофта с капюшоном.
- Алиночка, милая… — Люся прищурилась. - А это… не Никиткина кофта случайно?
Алина дёрнулась, как будто ее поймали с украденным окороком за пазухой.
- Что? Неееет! Это моя.
Люся кивнула на нашивку на кофте.
- А это что? «НИК» написано. Прямо большими буквами.
- А, это… Это меня друзья так зовут! Ник. Ну… типа… псевдоним.
- Ник? — переспросила Люся, поднимая бровь.
- У нас в универе было много Алиночек. А Ник - это звучит... круто.
Люся фыркнула:
- Ну, не знаю. По-моему, это звучит как «Кофта Никиты Соколова». Но ты, конечно, лучше знаешь.
- Ага, - слабо улыбнулась Алина. - Я… модная. Ну, все, я побежала, теть Люд! Мне надо по делам… То да се…
И она стремительно сбежала вниз по лестнице. Люся удивленно уставилась ей вслед.
- Модная она, ага, щас! И кофта модная – с пятном от борща, которое я лично отстирывала!
У Люси было какое-то странное ощущение, будто она упустила что-то важное, но не могла понять, что именно. Что-то связанное с Никитой. И Алиной. И где она ту кофту откопала? Люся покупала ее Никите еще в школе. А нашивку сделала, когда сын случайно за ветку зацепился.
Когда она поднялась на свой этаж, все мысли о спортивной кофте сына вылетели из головы – она услышала из квартиры соседа голоса! Воодушевившись, Люся подкралась на цыпочках к двери и прислушалась.
Голос Веры!
Люся замерла с авоськой в руке и сердцем в пятках. Прижалась к стене, затаив дыхание. Видимо, Вера ворвалась в квартиру соседа, а тот не успел закрыть дверь.
- Игорь, все в прошлом. Мы развелись двадцать пять лет назад.
Люся шокировано моргнула.
Что?!
- Я думал, что в прошлом, Вера. Но вот я здесь. И ты тоже. И ты даже не сказала мне, что у меня есть дочь!
Люся уставилась на дверь, будто слушала не только ушами, но и глазами. «Неужели Алина – дочь этого человека? Неужели это бывший муж Веры? Вот это новость!»
Услышав за дверью шаги, Люся бросилась к своей квартире и быстро скрылась внутри. Ее сердце колотилось как бешеное. Сколько интересного узнаешь, если умеешь вести себя тихо!
«Прям мексиканский сериал какой-то!»
***
Через два дня после подслушанного разговора Люся заметила, что соседка с нижнего этажа – Валентина Ивановна – стала обходить ее стороной. Раньше – «здрасти-до свидания», а теперь – прошла мимо с таким видом, будто Люся ей какую-то ужасную обиду нанесла. А потом, возвращаясь из киоска, Люся случайно услышала обрывок разговора двух дамочек, рассевшихся на скамейке у подъезда:
- Ага, представляешь, какая сова! Верка-то тихоня, а получилось вон как! Соблазнить Игорька нашего решила. Нет, Милка, я все понимаю – без мужика и жизнь – не жизнь!..
- Да я тоже понимаю все, Алла, тоже! Но ходить к мужику в потемках – это уже лишнее. Что мы, дети, что ли? Чего они с Игорьком скрываются?
Люся встала за спинами женщин, скрипнув зубами и сжав кулаки.
- Добрый день, девочки! – гаркнула она, а затем, когда те испуганно обернулись, обманчиво приветливо улыбнулась. – Что обсуждаем? Делитесь с залом!
- А ты будто не знаешь! Вон как сплетни разнесла по всему дому…
- Кто? – изумилась Люся. – Я?!
- Ну а кто же еще? Галя нам все рассказала.
- Что рассказала? – не поняла Люся.
- То и рассказала. Что наша Варька-тихоня у тебя мужика увела. А ты на нее обозлилась. Скажешь нет?
Люся отшатнулась к подъезду.
- Я такого не говорила.
- Ну, не ты, так твоя сестра! – сердито сказала Милка, ясно давая понять, что не позволит отнять сочную новость для сплетен. Люся чувствовала себя как никогда растерянной, слова женщин ударили ее прямо под ребра.
- А это правда, что Верка и Игореша уже вместе живут?..
- Вера знает, что про нее весь дом трещит? – перебила Люся. Женщины покатились со смеху.
- Ты с ума сошла? Да кто ж ей скажет?
- Тем более ты Верку знаешь! Нос к верху и прошла мимо – Королевишна!
- Да ты ж сама ее ненавидишь, Люд!
Люся не дослушала – бросилась в подъезд. Внутри все кипело, бурлило и взрывалось. Ну, Галька, ну гадина бездушная! Это ж надо – не разобралась, а уже на всех ярлыки навешала. Взбежав по ступеням, Люся заколотила в дверь Веры. Ладони были потными, дыхание с хрипом вырывалось из горла.
Через несколько секунд дверь открыла Вера: в простом домашнем платье, со спокойным выражением лица.
- Я тебя не ненавижу! – крикнула Люся, пытаясь отдышаться. Вера изогнула брови.
- Приятно знать. А с чего такое необычное признание? – Несмотря на сарказм, Люся заметила, что взгляд у соседки потухший, да и на лице, кажется, за последнее время прибавилось морщинок.
Люся оттеснила ее и закрыла за собой дверь. Вздохнула.
- Ты с подарками пришла или как? – спросила Вера, кивнув на авоську.
- Хватит шутить, - отрезала Люся. – Ты знаешь: про тебя уже весь дом сплетни распускает.
- Знаю, - пожала плечами Вера. – Мне все равно. Они ничего не знают.
- А я – знаю! – сердито сказала Люся. – И это все неправда. Если ты подумала, что это я…
- Нет, Люсь, я так не думала, - возразила Вера. – Я знаю, что ты не такой человек.
- Дай ты мне уже сказать! – повысила голос Люся. – Я все слышала! Что вы с Игорем… Я услышала ваш с Игорем разговор. О прошлом. Обо всем. О дочери…
На этих словах глаза Веры наполнились слезами, да так неожиданно, что Люся выронила авоську из рук.
- Вер, ты что?!
- Ничего! – всхлипнула она, спрятав лицо в ладонях. – Я больше не знаю, что мне делать! Игорь… Алина… почти 30 лет прошло… как гром средь ясного неба…
- Ну все, все… - Люся легонько обняла Веру, чтобы поддержать, а та разрыдалась сильнее. Еще четверть часа Вера плакала, изливая все, что накопилось в ней за последнюю неделю напряжения, затем охрипшим голосом сказала:
- Так… а что у тебя в сумке?
И Люся расхохоталась.
- Ну ты даешь, Вера Степановна!
- Тяжелые времена требуют отчаянных мер, Людмила Аркадьевна.
Люся, все еще улыбаясь, открыла сумку и позволила Вере заглянуть внутрь.
- Гречка. Я же с магазина шла, когда услышала этих двух клуш, которые обсуждали…
Вера вздохнула, и Люся замолчала. Внезапно повисла неловка пауза, и они постояли несколько минут, думая каждая о своем, затем Вера внезапно сказала:
- Проходи, чай будем пить. Правда у меня ничего к чаю нету.
- Давай я пирога принесу? Как раз утром приготовила – с черникой, любимый Никиты.
Через десять минут соседки уже сидели за столом, наслаждаясь приятным ароматом свежезаваренного чая и пирогом.
- Никитка как приехал – не видно его и не слышно.
- То же самое! – согласно кивнула Вера. – Алинка на выходные приехала и пропала куда-то.
- Я ее недавно видела. Такая красивая – глаз не оторвать. И, кстати, в спортивной кофте Никиты.
- Правда? – изумилась Вера. – Ты не путаешь?
- Не путаю! – немедленно насупилась Люся. – Я сама нашивку сделала на груди, когда Никита дырку поставил. Алина сказала, что ее так в университете называли - «Ник».
- Вот придумала.
- Ага, и я о том же!
Снова повисло молчание, затем Вера медленно произнесла:
- Слушай, так это что же получается?
- Ага. Наши дети, кажется, встречаться решили.
Женщины поглядели друг на друга. Они знали, почему им никто ничего не сказал – между Людмилой и Верой шла затяжная война еще с девяностых годов – как раз, когда Вера только въехала в дом вместе с крошкой Алиной, и тут же стала свои права качать, да всех жильцов уму-разуму учить.
Еще немного пошушукались про детей, старательно избегая темы под названием «Игорь – бывший муж». Они и раньше знали, что между ними много общего, а сейчас, обсудив любимых композиторов, театральные постановки и рецепты оливье, убедились в этом.
Около семи вечера зазвонил телефон Веры – Алина предупредила, что домой идет. Люся тут же хихикнула:
- А представляешь, как Алинка твоя удивится, что мы тут сидим да чаи распиваем.
Вера слабо улыбнулась, но встревоженно пробормотала:
- Боюсь, что-то стряслось. У Алины голос был как будто натянутый, взволнованный.
«Да это ты сама обеспокоенная, потому что тайну хранишь уже почти тридцать лет», - подумала Люся, но вслух, конечно, ничего такого не сказала. Внезапно Вера призналась:
- Знаешь, Люся, я тебе завидовала.
- Мне? – изумилась та, едва не подавившись куском пирога.
- Тебе, - ответила Вера с присущим ей спокойствием. – Тебе на мнение всех в округе плевать, ты знаешь себе цену.
- Это ты опять мне про халаты мои высказывать пытаешься?
- Нет, конечно нет! Просто… завидую я тебе. Я, может быть, тоже такой халат хочу…
- Ну так подари его себе, в чем проблема?
- Наверное, в том, что я… после расставания с Игорем я очень переживала, что меня осуждать будут. Дочь одна выращиваю… Знаешь ведь, как оно бывает. Так что я старалась отрезать от себя любые вещи, которые могли быть хоть как-то бросить тень на меня и Алину.
Люся помолчала минуты три, размышляя о том, стоит ли ей вообще вмешиваться в дела соседки, когда у них, вроде как, наметилось шаткое перемирие. В итоге решила мягко, но выразить свою точку зрения.
- Вер, это было много лет назад. Алине уже вон сколько лет – скоро, наверное, и замуж запросится. А ты… у тебя жизнь одна, нужно радоваться. Ты и сама это знаешь, иначе бы не сказала это вслух.
Вера согласно кивала. Они еще четверть часа пофилософствовали на различные темы, затем послышался шум открывающейся входной двери.
- Алина пришла.
- Вот она удивится! – обрадовалась Люся. – Упадет, наверное, от неожиданности!
Люся и Вера синхронно обернулись к выходу из кухни и обомлели. Первой появилась Алина. Все в той же кофте Никиты – зеленой и с нашивкой. Увидев рядом с матерью Людмилу Аркадьевну, Алина застопорилась, и в нее врезался Никита.
- Ой, прости... – Но тут он увидел свою мать и застыл как вкопанный. - Мама…
Женщины переглянулись. На кухне повисло молчание, которое звенело, как натянутая гитарная струна.
- Мам, - неожиданно нарушил тишину Никита. И голос у него был – прям ух: мужской, напористый. – Мама, Вера Степановна, у нас с Алиной для вас новости. Мы женимся. Возражения не принимаются. Уловки и манипуляции тоже. Дело обсуждению не подлежит. Все решено. Мы уже заявление в ЗАГС подали, так что утаивать эту новость больше не было смысла.
Тишина продолжалась, кажется, бесконечно. Алина слабо улыбнулась и пробормотала:
- Сюрприз…
Вера глянула на Люсю, у которой пропал дар речи, и с сарказмом сказала:
- Ну, вот, а ты говоришь: «Устроим им сюрприз»!
---
Автор: Виктория Полякова