— Ничего не хочешь мне сказать?
— Нет, — не шелохнувшись, отвечает она, не прерывая зрительного контакта.
— Ты как-то не упоминала этого своего Кирилла. Получается, обманывала меня?
Богиня (11)
Блин, пахнет у них тут просто oфигенно! Наваливаю себе в тарелку всего и побольше – голодный, как волк. Страшный дед сканирует меня взглядом с застывшей полуулыбкой. Наверное, это должно меня волновать, но не волнует. Энергия плещется через край. И настроение, как ни странно, приподнятое – то ли из-за выпитого накануне, то ли из-за абсурдной ситуации, в которой я оказался.
— И как давно у тебя роман с Ириной? — вопрошает дедуля.
Не знаю, на опасного миллиардера со связями в бандитском мире он как-то не тянет. Скорее, выглядит, как эдакий пожилой джентльмен из английских фильмов. Но на контроле явно помешан, тут Тоха был прав. Слышал его воспитательную речь, адресованную Ане – мужик будто не словами бросается, а булыжниками.
— Да не особо, — отвечаю с набитым ртом и предпринимаю попытку улыбнуться – выходит так себе.
Перевожу взгляд на Иру. Она смотрит в никуда отсутствующим взглядом. Локоть установила на стол, пальцами впилась в щеку. Думаю, по этикету такое не принято, но ей до этого дела нет. Злится на меня за то, что не послушался ее и не стал сидеть в комнате, как какой-нибудь горе-любовник из глупой мелодрамы?
Но я – не из тех, кого можно тупо спрятать в шкафу. Со мной так нельзя. Может, я на спортивном стиле и не вписываюсь в их роскошную обстановку, что ж поделать? Я уже здесь. И мне необходимо понять, как Ира из болтливой пожирающей меня глазами девочки перевоплотилась в равнодушную гордую принцессу, оставляющую меня ради хлыща в глаженой рубашечке?
Это я и собираюсь выяснить прямо здесь и сейчас, но у деда резко созревает новый вопрос.
— И как тебе это нравится? — любопытствует он. Не сразу улавливаю суть вопроса, но он с благожелательной улыбкой добавляет, видно, чтобы я не прикладывал лишних умственных усилий: — Быть «запасным вариантом»? Устраивает?
А вот сейчас настроение стремительно ползет вниз. Ясно, что он пытается сделать – унизить меня без банальных оскорблений. Но как я могу жаловаться, если я сам дал ему повод для этого?
Тянусь за зубочисткой и пытаюсь выковырять кусок мяса, застрявший между зубов.
— Да не особо, — повторяюсь, возвращаясь глазами к Ире.
Она уже сменила позу: сложила руки на коленях и смотрит мне прямо в глаза. По-новому. Холодно и бесстрастно. Как будто отталкивает без физического воздействия.
Ей идет высокая прическа, у нее тонкая и красивая шея, а вот быть такой равнодушной – не идет. Она не похожа на саму себя. Или… в голову приходит неожиданная мысль. Или я вообще ее не знаю?..
— Я и пришел, чтобы прояснить этот момент, — говорю, глядя на Иру. — Ничего не хочешь мне сказать?
— Нет, — не шелохнувшись, отвечает она, не прерывая зрительного контакта.
— Ты как-то не упоминала этого своего Кирилла. Получается, обманывала меня?
— Да и ты, Ольхов, не эталон морали и честности, — явно не сдержавшись, заявляет Ира, и только теперь, впервые за всё это время, мой взгляд падает на Аню.
Ира это, конечно, замечает, и уголки ее губ нехорошо подергивается. С меня мгновенно слетает былое спокойствие. К еде я больше не притрагиваюсь. Не знаю, куда девать руки, и не представляю, куда смотреть. Она, конечно, права. Не мне ей что-то предъявлять.
Но как, черт возьми, она узнала?! И когда?
Слышу, как кто-то отодвигает стул. Неохотно, даже пристыженно, поднимаю глаза. Из-за стола поднялась Ира. Поправляет пряди светлых волос возле лица. Затем посылает мне быстрый мрачный взгляд и говорит с подчеркнутой любезностью:
— Спасибо, что зашел. Я тебя провожу.
Пока я вылезаю из-за стола, все молчат. Стараюсь не нарушать эту давящую тишину, плетусь за Ирой через холл к выходу. Она обхватывает ручку двери и вдруг поворачивается ко мне. Здесь лишних ушей нет, и она может говорить открыто. Что Ира и делает:
— Я тебя понимаю. Понимаю, что ты считаешь себя великим мачо и не привык получать отказов, но всё бывает в первый раз. Просто смирись. И не приходи сюда больше.
Она открывает дверь и ждет, когда же я наконец переступлю порог.
Мне столько всего хочется ей сказать, но я не смею. И так вмешался в их чинный ужин. Похоже, из-за меня у нее будут неприятности с дедом.
Выхожу из дома и поворачиваюсь, чтобы выдавить из себя хотя бы какие-нибудь извинения, но дверь уже почти что закрыта. В крошечную щель успеваю заметить глаза Иры, в которых читается злость и что-то еще, что я не могу распознать, а затем слушаю, как щелкает замок с внутренней стороны.
Поднимаю глаза к небу и спрашиваю сам себя:
«Ты, Ольхов, действительно не можешь пережить отказа или дело в чем-то другом?».