Когда мне было 16, я смотрел на батю и думал — ну ёлки, неужели я когда-нибудь буду таким? Сгорбленный, с вечно недовольной рожей, в вытянутой майке и с пузом, как у беременного кота. Он всё время бурчал, что "молоко не то", "страна не та", "жизнь уже прошла", и главное — не мешай, сынок, дай отдохнуть... Прошло тридцать лет. Мне 46.
Утром чищу зубы, смотрю в зеркало — и там он. Батя.
Только это я. Та же сутулость. Та же морда, вечно уставшая и злая. Тот же живот.
А в голове — одни жалобы, одни “неохота” и вечное “устал”. И вот тут стало по-настоящему страшно. Это ведь не в один день произошло, да? Не так, что заснул нормальным — проснулся старым.
Ты просто плавно, медленно, но очень уверенно начал скатываться. Сначала пиво по пятницам. Потом спина поболела — и забросил зарядку.
Потом "да зачем мне эти джинсы, давай спортивки, удобнее".
Потом отмазка: “да в моем возрасте уже не до формы”. А потом бах — и ты стал тем, кого в молодости боялся превратиться. Твоим отцом. И ладно бы