— Раздача листовок? Пфф… Легкотня! — именно так Илья думал два часа назад.
А теперь он стоял у входа в торговый центр, будто внутри огромной духовки, и держал в руке стопку листовок.
— Возьмите, пожалуйста… — сказал он первому прохожему.
Тот прошёл мимо, даже не повернув головы.
— У нас сегодня скидки… — попытался он ещё раз.
Женщина в очках махнула рукой и ускорила шаг.
Илья вытер лоб тыльной стороной ладони. Солнце било прямо в макушку, асфальт под кроссовками казался горячим, как сковородка. Футболка прилипла к спине, лицо горело. В руках больше сотни бумажек. В голове — одна мысль: «Что я тут вообще делаю?..»
— Давай, Илья, активнее, — бросил на ходу парень в жилете с логотипом агентства. — Чем бодрее, тем быстрее время пролетит.
Илья едва не усмехнулся. Время не летело — оно стояло. Как будто он застрял здесь навсегда.
Ему было четырнадцать. Каникулы. Лето. А он стоял у торгового центра и пытался вручить рекламу людям, которым она была совершенно не нужна.
«Триста рублей в час…» — напомнил он себе и сжал листовки крепче.
Неделю назад всё выглядело иначе.
Он лежал на диване и листал телефон. Лето только началось, впереди было сладкое ничегонеделание — пока он не увидел их.
Кроссовки. Чёрные, с белой подошвой. Ровно такие, какие он хотел.
Цена — девять тысяч.
— Красивые, — сказала мама. — Но дорогие.
— Может, купите?..
— Хочешь — заработай. Лето длинное.
В тот же вечер он набрал в поиске: «Работа для подростков 14 лет».
Объявление нашлось быстро:
«Раздача листовок. 300 ₽ в час. От 14 лет».
— Вот и всё, — решил Илья. — Легкотня.
Папа, услышав про работу, только хмыкнул:
— Посмотрим, на сколько тебя хватит.
Теперь эти слова всплывали в голове особенно отчётливо.
Прошёл час. Потом второй.
Илья перестал смотреть на часы. Каждая минута тянулась, как жвачка. Он выучил все лица охранников за стеклом, всех бабушек у метро, все припаркованные машины.
— Не надо, — отмахивались прохожие.
— У меня аллергия на рекламу, — усмехался кто-то.
— Иди домой, перегреешься, — советовали другие.
Он пытался найти какую-то тактику: стоять у входа в торговый центр, у светофора, у метро, подходить сам или, наоборот, ждать, пока к нему подойдут. Всё без толку. Люди шли мимо, не глядя. Как будто его не существовало. Как будто он — фон, стенд, рекламная колонна.
Где-то внутри начинало бурлить раздражение.
Подошёл Гоша — старший промоутер, лет двадцати, в тёмных очках.
— Ну что, как успехи, Илья?
— Не очень… — выдавил он.
— У всех сначала «не очень». Знаешь, как я в первый день хотел всё бросить? Потом втянулся. Это как спорт: сначала больно, потом как по маслу. Улыбайся и говори громче.
Илья сел на бордюр у клумбы и уставился в асфальт. Мимо прошёл парень его возраста — с мороженым, в наушниках. В тех самых кроссовках.
Илья стиснул зубы. Хотелось встать и уйти. Придумать отмазку. Сказать, что не смог.
Но в голове снова всплыло:
«Посмотрим, на сколько тебя хватит».
Он встал.
Вытер ладони о штаны. Выпрямился. И снова шагнул к людям.
В какой-то момент он перестал ждать результата. Просто делал. Протягивал листовки. Говорил одно и то же. Без надежды.
Но вдруг...
— Привет. А что за акция?
Перед ним стоял парень с рюкзаком.
— Скидки в магазине электроники. До пятидесяти процентов. Сегодня и завтра, — ответил Илья и сам удивился, как уверенно это прозвучало.
— Круто, спасибо.
Парень взял листовку. Ушёл.
Но оставил после себя приятное послевкусие.
Следом подошла женщина с ребёнком.
Потом ещё кто-то.
Илья расправил плечи, стал говорить громче, спокойнее.
— Отличные скидки!
— Всего два дня!
— Посмотрите, пожалуйста!
— Молодец, — сказала бабушка, беря листовку. — В такую жару работать, уважаю.
Жара никуда не делась. Усталость тоже.
Но внутри стало по-другому.
Когда подошёл старший и сказал:
— Всё, на сегодня хватит. Молодец.
Илья выдохнул так, будто пробежал марафон.
В вестибюле администратор выдала конверт:
— Держи, твоя первая зарплата.
Он взял его двумя руками. Внутри — четыреста, восемьсот, тысяча, тысяча двести рублей.
Это были его первые деньги.
Выйдя на улицу, остановился на ступеньках. Солнце стало мягким, почти ласковым.
Вечером, сидя на кухне с чашкой чая, Илья разложил перед собой заработанные деньги. Не просто купюры — они были как медали после марафона.
Папа заглянул на кухню, увидел.
— Заработал? — спросил с прищуром.
— Угу. Первый день.
— Как ощущения?
Илья на секунду задумался. Потом сказал:
— Сложнее, чем казалось. Но лучше, чем ожидал.
Папа хмыкнул.
— Ну… Добро пожаловать во взрослую жизнь.
И пошёл к телевизору.
А Илья ещё долго сидел, смотрел на деньги и думал, что раньше тысяча рублей казалась просто суммой: "тысяча — это много" или "тысяча — это мало". А теперь — она была ценностью. Она пахла жарким воздухом, усталыми ногами и преодолением своей лени.
И пусть завтра снова будет жарко. И пусть кто-то опять отмахнётся или огрызнется.
Теперь он знал главное: если ты работаешь с душой, если не сдаёшься — значит, ты уже победил.
Прошло десять дней.
Он уже знал, где лучше стоять, как говорить, когда улыбнуться, а когда промолчать.
На десятый день он снова получил конверт.
Дома он пересчитал свои сбережения:
"Десять тысяч двести рублей."
— Хочешь, сходим в магазин вместе за кроссовками? — спросила мама, когда он показал ей пачку купюр.
— Нет, — улыбнулся он. — Я сам.
Он пошёл в тот самый торговый центр. В магазин обуви и купил их.
Чёрные, с белой подошвой, аккуратно запакованные в коробке, они казались почти волшебными. Но он уже знал это не волшебство. Это — работа.
Дома он поставил коробку на пол, открыл, достал один кроссовок, провёл рукой по ткани.
И вдруг не испытал той бешеной радости, которую ожидал. Было приятно. Но не так, как он думал.
Потому что за эти десять дней он изменился.
Он вдруг понял, дело было не в кроссовках. А в том, что он может сам заработать на покупку.
Потом он позвонил Гоше.
— Привет, это Илья. Я бы хотел продолжить работать.
— А чего хочешь теперь купить? — посмеялся тот в трубке.
Илья улыбнулся:
— Телефон.
А у вас была первая работа, после которой вы почувствовали, что стали взрослее?