— У вас тут что, совсем нет Wi-Fi?!
Я смотрел на экран телефона, где уже минуту крутился кружочек «нет подключения», и не верил.
Было жаркое утро. Родители привезли меня к бабушке «всего на пару дней» и уехали обратно в город. А я стоял на крыльце, держал в руках бесполезный смартфон и чувствовал себя так, будто меня выдернули из жизни.
Деревня. Пыльная дорога. Комары. Дом с печкой. И никакой связи.
— Что теперь делать?— пробормотал я.
— Отдохнёшь от интернета, — сказала бабушка спокойно. — Голова чище станет. Завтра за ягодами пойдём.
Я только вздохнул. В городе у меня были друзья, турниры, музыка, планы. А тут — тишина, трава и лес.
Первый день я просто пережидал.
Ходил по двору, ловил сигнал, поднимал телефон вверх, как будто это могло помочь. Не помогало. Вечером я ворчал:
— Как вообще тут можно жить?
— Жили же раньше, — улыбалась бабушка. — И не скучали.
Ночью я долго не мог уснуть. Впервые за долгое время вокруг было тихо. Не городская тишина, а настоящая с кузнечиками и далёким лаем собак.
Утром бабушка позвала собирать малину. Делать всё равно было нечего — я пошёл.
И неожиданно втянулся. Оказалось, малина — это не просто ягода, а целое испытание: попробуй достань и не уколись. К вечеру бабушка ушла на летнюю кухню печь пирог.
А потом появился Тимка.
Он вышел из-за забора, будто вырос из травы: поцарапанные коленки, грязные руки, взгляд — уверенный.
— Ты к бабе Вале приехал?
— Ага.
— Тогда пошли. Тайник покажу в лесу.
Я с удивлением уставился на него.
— А зачем? — спросил я с осторожностью.
— Ну как зачем? У нас там с Димкой тайное место, сами делали. Там дощечки, конфеты, даже старая карта есть. Только никому не говори.
Он говорил быстро и с каким-то азартом, будто это самое важное дело в мире. И вдруг мне стало интересно.
Я пошёл за ним, сам не понимая, почему. Мы шли по тропинке, листья хлестали по футболке, где-то щёлкал кузнечик, а под ногами хрустели прошлогодние ветки.
Тимка шёл уверенно, будто тропа знала его по имени.
— Сюда! — крикнул он, раздвинув ветки. — Вот! Видишь корягу? Там под ней крышка от ящика. Только осторожно, не шуми. Там вчера ежик был.
Он приподнял старую фанерную доску, и под ней правда оказался ящик. Внутри — бумажки с рисунками, жёлтый компас, конфеты и записка: «Если нашёл — значит, ты свой.»
Я улыбнулся.
Это было совсем не то, что я ждал, но было здорово.
К вечеру я уже знал, все тайные места, как ловить рыбу с берега, и что на чердаке у бабушки старый фотоаппарат.
На третий день я проснулся не от будильника, а от солнца, которое пробивалось сквозь занавески. И не потянулся за телефоном. Просто лежал и слушал, как за окном поёт петух, как шумят листья. Это было… приятно.
После завтрака бабушка снова позвала в огород:
— Пойдём покажу тебе смородину уже поспела. Возьмём ведерко, соберем и варенье сварю.
Я кивнул.
Бабушка рассказывала, как в детстве лазила по деревьям. Я смеялся, потому что не мог представить свою бабушку маленькой девочкой. Но потом поймал себя на мысли, мне интересно ее слушать.
А потом пришел Тимка с Димкой.
— Сегодня идём к речке. Потом — в старый сарай. Там голуби! А потом покажем тебе дерево, на котором мы с Димкой катапульту делали. Почти работает.
Мы лазали по покосившимся заборам, бросали камешки в реку, купались, ели немытые огурцы с куста, делали рогатку из палки и резинки, и один раз даже пытались смастерить плот — он сразу утонул, но смеялись мы минут двадцать.
К вечеру я был весь в грязи, с царапиной на колене и… улыбался.
Потом я уже перестал считать дни, родители задерживались на неделю. Даже не сразу понял, что прошло уже столько дней.
Однажды вечером, лёжа на чердаке у Тимки, там у него был штаб, мы слушали, как шуршат деревья по ветру.
Тимка зевнул, почесал нос и спросил:
— А у тебя в городе весело?
Я ответил.
— Там все по-другому.
— Хочешь вернуться?
Я пожал плечами:
— Уже не так сильно.
На следующий день я с ребятами пошёл на холм играть.
Там был вид на озеро, лес и голубое небо.
Сначала мы играли в прятки среди высокой травы. Потом Димка предложил построить шалаш. И вот уже мы искали палки, смеялись и спорили.
А вечером развели костёр у речки. Мы пекли картошку в костре, рассказывали друг другу истории, и когда над лесом выплыла луна, никто не заговорил о том, что пора расходиться. Никому не хотелось.
Я смотрел на тёмную воду, и вдруг подумал:
«А если бы был интернет — я бы всего этого не увидел.»
И это была правда. Я чувствовал себя… свободным от телефона. Настоящим.
Прошло уже две недели. Утром я проснулся от запаха блинов. Телефон всё так же лежал на тумбочке, забытый.
К обеду за мной приехали родители. Машина с хрустом остановилась на пыльной дороге, из окна выглянула мама:
— Ну что, выжил без интернета? — улыбнулась она.
Я кивнул, но внутри что-то сжалось. За две недели я словно прожил другую жизнь.
Я оглянулся на бабушкин двор. Она стояла у калитки, вытирая руки о фартук, и улыбалась, чуть щурясь от солнца.
— Ну что, внучек, прощаемся? — спросила она.
Я подошёл, обнял её крепко-крепко, как будто только сейчас понял, как сильно её люблю.
— Я ещё приеду. Обещаю. В следующем месяце. И вообще буду почаще к тебе ездить.
Рядом стояли ребята — Тимка и Димка.
— Ты точно вернёшься? — спросил Тимка. — У нас тут ещё турнир по шишкам!
Я кивнул.
— Обязательно.
Когда мы отъезжали, я посмотрел в окно. На поле, на речку, на знакомую пыльную дорогу.
Я улыбался. Потому что понял, чтобы найти настоящее, иногда нужно потерять привычное.
— Ну как было у бабушки? — спросила мама, когда мы ехали обратно по пыльной дороге.
— Это были лучшие дни, — сказал я тихо. — Я знаю, где растёт самая вкусная ягода. Знаю все тайные места. Мы играли в мяч с ребятами, играли в прятки на поле, купались, ловили рыбу, готовили картошку в костре, лазили по деревьям, даже строили шалаш.
Ближе к городу снова появился интернет. Телефон был в кармане, но уже не казался главным.
Интернет подождёт. А лето — нет.
А у вас было место, где интернета не было?