Нина Семеновна проснулась от звука заводящегося двигателя под самым окном — в шестом часу утра. Опять этот наглец на синей «Калине» припарковался так, что выхлопная труба смотрела прямо на ее форточку. За окном еще темно, а она уже дышит бензиновыми парами вместо свежего воздуха.
— Скотина безмозглая, — пробормотала пенсионерка, натягивая халат.
Это была уже четвертая машина за неделю. Во дворе места хватало — огромная парковка пустовала, но все норовили встать под ее окна первого этажа. То ли им казалось, что здесь безопаснее, то ли просто плевать на старушку. А ей-то каково? Астма замучила, врач велел больше свежего воздуха, а тут такое издевательство.
Нина Семеновна спустилась во двор, еще в тапочках и халате. «Калина» стояла так близко к стене, что между капотом и ее окном поместилась бы разве что кошка. Она обошла машину, заглянула в салон. На заднем сиденье валялась детская игрушка — плюшевый слон с оборванным ухом.
— Есть у тебя дети, а совести нет, — сказала она машине. — Небось дома им сказки читаешь про добро и зло.
Вечером «Калина» исчезла. На следующее утро ее место заняла белая «Лада Гранта». Хозяин даже не заглушил двигатель — выскочил на пять минут в магазин, оставив машину дымить под окнами.
Нина Семеновна действовала быстро: высыпала полпачки сахара в бензобак. Пусть теперь мотор почистит. Руки дрожали от ярости — не от старости, а от возмущения. Сорок лет отработала медсестрой, людей лечила, а теперь что? Травят старуху, как таракана?
К обеду «Гранта» встала колом. Хозяин — мужик лет сорока в засаленной куртке — полчаса матерился, вызывал эвакуатор. Орал на весь двор, что найдет засранца и морду набьет. Нина Семеновна смотрела из окна и кивала в такт его проклятиям.
— Правильно, поищи. Может, мозги включишь заодно.
***
Через день появился черный «Форд». Этот стоял с вечера до утра, а утром хозяин заводился с пол-оборота и газовал так, что стекла дрожали. Еще и музыку врубал — какую-то современную дрянь на полную громкость.
Нина Семеновна достала из кладовки мел — остался еще с тех времен, когда внуки маленькие были, к ней на каникулы приезжали. Тогда во дворе смех стоял, а не рев моторов. Разрисовала весь «Форд»: на капоте написала «Я дурак», на дверях — «Паркуюсь как свинья», а на заднем стекле изобразила рожицу с высунутым языком. Мелом писать оказалось труднее, чем в детстве — суставы ныли, но злость придавала сил.
Утром хозяин орал так, что весь двор сбежался. Молодой парень, накачанный, в спортивном костюме. Размахивал руками, грозился всех перебить, участковому жаловался. Участковый Петров приезжал — добрый мужик, Нину Семеновну еще с молодости знал.
— Бабушка Нина, это же вандализм, — тихо сказал он, отведя ее в сторонку. — Понимаю, что достали, но так нельзя. Заявление напишут — придется штраф платить.
— А меня травить выхлопными газами можно? — ответила Нина Семеновна. — Петя, я уже пенсию заработала, мне терять нечего. А здоровье мне кто вернет?
Петров только вздохнул. Понимал, что права старушка, да закон есть закон.
— Попробую с управляющей компанией поговорить. Может, знаки запрещающие поставят.
— Поговори. А я пока сама разбираться буду.
Неделю двор стоял пустой. Видимо, слухи разошлись — не связывайся с бешеной бабкой из первого подъезда. Нина Семеновна даже расслабилась, стала спать спокойнее. Но долго это продолжаться не могло.
Серая «Шкода» появилась в четверг вечером — новая, блестящая, явно дорогая. Припарковалась точно под окном, как будто нарочно. Нина Семеновна уже приготовила сахар и мел, заточила ключ — царапать краску. Но решила сначала разведать обстановку. Может, хозяин адекватный попадется, можно по-человечески поговорить.
Хозяин «Шкоды» оказался молодым парнем — высокий, в джинсах и кожаной куртке. Одет прилично, не как быдло уличное. Он не спешил, курил возле машины, говорил по телефону. Голос доносился в открытое окно — показался знакомым.
— Мам, ну что ты волнуешься. Все нормально. Скоро приеду... Да, цветы купил. Красивые такие, розовые...
Нина Семеновна выглянула из окна и присмотрелась внимательнее. Темные волосы, чуть вьющиеся. Профиль... Походка... Господи Иисусе, да это же Димка!
Ее внук Дмитрий. Двадцать пять лет, программист, холостяк. Живет в центре города, к бабушке заезжает раз в месяц — по обязанности, не больше. Всегда спешит, телефон не отпускает, про личную жизнь не рассказывает. А здесь что делает? И кому цветы купил?
Димка потушил сигарету, достал из машины букет роз — действительно красивые, дорогие — и пошел к соседнему подъезду. Поднялся на четвертый этаж. Нина Семеновна знала, кто там живет — Катя Морозова, симпатичная девушка, года двадцать три. Работала в детском саду, жила одна после развода с мужем-алкашом. Тихая, воспитанная, всегда вежливо здоровалась.
— Ну надо же, — пробормотала пенсионерка. — А я его сахаром кормить собиралась. И ключом царапать хотела.
Она отошла от окна, села в кресло. Сердце колотилось — не от волнения, а от ужаса. Чуть родного внука не изуродовала. Хорошо, что не поспешила.
Через час Димка вышел. Уже без букета, но с довольной улыбкой — такой, какой Нина Семеновна давно у него не видела. Завел машину и уехал, даже не газуя особо.
***
На следующий день «Шкода» снова стояла под окном. И снова Димка шел к Кате с цветами — на этот раз с белыми хризантемами. Нина Семеновна наблюдала из окна, как внук поднимается по лестнице. Шаг у него пружинистый, спина прямая — влюбленный.
— Тайный роман, значит, — сказала она своему коту Барсику. — Интересно, почему секретничает? Стыдно девушки, что ли?
Или родителей боится? Света, Димкина мать, женщина строгая, всегда считала, что сыну нужна девушка «из хорошей семьи». Может, думает, что воспитательница детского сада — не пара программисту? Глупости.
Каждый день одно и то же — Димка приезжал вечером, поднимался к Кате, через час-полтора спускался счастливый. Иногда они выходили вместе, шли в магазин или просто гуляли по двору. Нина Семеновна видела, как он обнимает девушку за плечи, как она смеется его шуткам. Хорошая пара.
Но вот что странно — когда они встречались во дворе случайно, Димка делал вид, что не знает бабушку. Кивал вежливо, как постороннему человеку. А Катя каждый раз здоровалась и спрашивала про здоровье.
Неделю Нина Семеновна мучилась вопросами. Потом не выдержала — позвонила дочери.
— Света, а Димка у тебя как? Не женится случайно?
— Мам, ну что ты! Он же вообще девушек сторонится. Работа у него, карьера. Говорит, рано еще семьей обзаводиться.
— А может, есть у него кто-то, только не говорит?
— Да нет, мам. Я бы знала. Он ко мне каждые выходные приезжает, все рассказывает.
Значит, и матери не доверяет. Или стыдится чего-то.
Ответ пришел через неделю. Димка позвонил Свете — Нина Семеновна сидела у дочери в гостях, слышала весь разговор.
— Мам, я хочу тебя с кем-то познакомить. Приезжай в воскресенье к бабушке, мы тоже приедем.
— С кем познакомить? — насторожилась Света.
— Увидишь. Это... важно для меня.
— Димка, ты что, женишься?
— Мам, приезжай просто. Все объясню.
Света положила трубку и уставилась на мать.
— Точно женится. Я же чувствую. А ты откуда знала?
— Материнское сердце, — туманно ответила Нина Семеновна.
***
В воскресенье она напекла пирогов — с капустой, с яблоками, с творогом. Накрыла стол парадной скатертью, достала хорошую посуду. Волновалась, как перед экзаменом. А вдруг не понравится ей эта Катя? Или Кате не понравится их семья?
Приехали все сразу — Света с мужем Володей, Димка и... Катя Морозова. Девушка была в простом синем платье, но выглядела нарядно. В руках — коробка конфет и букет для бабушки.
— Бабуль, знакомься. Это Катя. Мы... того... встречаемся, — сказал внук, слегка краснея.
Катя смущенно улыбалась, протягивала цветы.
— Здравствуйте, Нина Семеновна. Димка так много о вас рассказывал.
— А мне — ни слова, — холодно сказала Света. — Почему не говорил раньше?
Димка замялся, поглядывал на бабушку.
— Ну... не знал, как отреагируете. Она же соседка бабушкина. Подумал, может, неудобно как-то... Вдруг конфликты какие...
— Какие конфликты? — удивилась Света.
— Да так, ерунда, — быстро сказал Димка. — Просто хотел убедиться, что мы серьезно, прежде чем знакомить.
Нина Семеновна внимательно смотрела на Катю. Девушка была не просто хорошенькая — от нее исходило какое-то тепло, доброта. И к Димке относилась нежно, это сразу видно было. Гладила его руку, когда он нервничал, подавала реплики, когда он смущался.
— А сколько вы уже встречаетесь? — спросила Нина Семеновна.
— Месяца четыре, — ответил Димка. — Я сначала случайно под вашими окнами парковался, а потом... специально стал. Чтобы чаще Катю видеть.
— Он каждый день приезжает, — добавила Катя. — Говорит, что работа рядом. А я только недавно поняла, что он ради меня такие крюки наматывает. Живет же в центре, а сюда на окраину ездит.
— Люблю я эти места, — смутился Димка. — Здесь детство прошло, у бабушки.
За столом разговор постепенно наладился. Катя рассказывала про детский сад — оказалось, очень любит детей, мечтает о своих. Димка говорил про работу, но больше слушал девушку, смотрел на нее влюбленными глазами. Света расспрашивала про планы на будущее — осторожно, но настойчиво.
— А у вас родители где? — спросила она.
— Мама умерла три года назад, — тихо ответила Катя. — Папы не было никогда. Я одна.
— Замужем были?
— Была. Неудачно. Развелись два года назад.
— Детей нет?
— Нет. Муж не хотел. А теперь... — она посмотрела на Димку. — Теперь очень хочу.
Света смягчилась. Видимо, поняла, что девушка серьезная, а не ветреная.
— А как познакомились?
— Во дворе, — сказал Димка. — Я машину ставил, а она мусор выносила. Разговорились.
— Он тогда еще не знал, что я соседка вашей бабушки, — добавила Катя. — Узнал потом, когда к вам в гости собирался. Боялся, что вы против будете.
— Почему против? — удивилась Нина Семеновна.
— Ну... я же простая воспитательница. А вы все такие... образованные, успешные.
— Глупости, — отмахнулась Света. — Главное, что Димка счастлив. А он счастлив?
— Очень, — ответил внук, беря Катю за руку.
Когда все разъехались, Нина Семеновна долго сидела у окна. Во дворе стояла серая «Шкода» — чистая, без единой царапины, без надписей мелом. Хорошо, что руки не дошли до вандализма.
— Хорошая пара, — сказала она Барсику. — Хоть и намучилась я с этой машиной.
На следующий день встретила Катю у подъезда.
— Катенька, а ты знаешь, что Димка мой внук?
— Конечно. Он сразу рассказал, как только узнал, что я здесь живу. Боялся, что вы против нашего... общения.
— Почему против? Хороший парень. Только очень осторожный — полжизни думает, прежде чем решение принять.
— Да, я заметила. Четыре месяца встречались, а родителям представить боялся.
— А ты терпеливая?
— Очень. А что, нужно?
— Нужно. Он предложение делать будет еще месяца три обдумывать. Может, больше.
Катя засмеялась.
— Ничего, подожду. Хороший мужчина стоит того.
— Правильно думаешь.
Нина Семеновна пошла домой и спрятала в кладовке мел с сахаром. Пусть лежат до лучших времен. А пока можно и потерпеть выхлопные газы — ради внучкиного счастья. Хотя если он еще долго тянуть будет с предложением, придется ему намекнуть. По-бабушкински, деликатно.
Через месяц во дворе появились свадебные ленты на «Шкоде». Димка все-таки решился. А Нина Семеновна подумала, что иногда и вредительство может к добру привести. Главное — вовремя остановиться.
Автор: Татьяна Томилова
---
Мертвецы в ненастную зимнюю ночь
История мужчины из Калининградской области
Хотелось бы рассказать вам историю, произошедшую со мной и моими коллегами одной ненастной зимней ночью. В то время я почти год работал водителем УАЗа «Скорой помощи», и как-то в декабре мне, фельдшеру Гене и молоденькой практикантке Вике довелось отправиться по срочному вызову в далёкий посёлок.
Снег валил стеной, мороз был градусов под двадцать, да ещё и ветер гудел, как нетрезвый сосед на Новый год. Я вёл по скользкой и неосвещённой дороге свой УАЗ и приходил к выводу, что всё плохое, что могло произойти в пути, с нами уже произошло. У моего напарника, работающего на УАЗе в предыдущую смену, была привычка воровать всё, что плохо лежит (а также бежит, сидит и шевелится) - так что у машины был сломан передний мост, не горел ближний свет фар, а вместо новой резины на задней оси стояли два «лысых» баллона. Вождение машины в таких условиях больше всего напоминало ралли.
Спустя время фельдшер попросил меня на минутку остановить машину. Ожидая его, мы болтали с Викой. Вскоре Гена ввалился в салон, я тронулся вперед... И чуть не заработал инфаркт, когда из салона вдруг высунулась всклокоченная рыжая голова совершенно незнакомого мне типа. «А фельдшера мы, что, там оставим?» - спросил рыжеволосый. Я резко ударил по тормозам, отчего машину занесло, и обалдело спросил рыжего: «А ты кто такой?!» . . .
. . . ДОЧИТАТЬ>>