У каждой женщины бывают такие моменты, когда кажется — дальше ничего хорошего не будет. Всё рушится: семья, здоровье, сила, смысл. И в такой момент можно упасть, утратить веру. А можно — собрать себя заново.
Анна Чусовкова — психолог, через чьи руки и сердце прошло множество женских историй. Но в этом интервью — её собственная. Живая, настоящая, без прикрас.
О снах. О разводе, который вырывает почву из-под ног. О терапии, которая становится спасением. О силе, которая приходит тогда, когда этого уже не ждёшь.
Это не просто путь психолога в профессию. Это история о том, как выжить, когда весь мир разваливается.
Как все начиналось
Светлана Маслова: Анна, вы упомянули, что в психологии вы с 2007 года. А до этого… у вас ведь была совсем другая жизнь? Расскажите, пожалуйста, какой она была. Чем вы занимались, когда еще не стали психологом?
Анна Чусовкова: Была учёба в колледже на программиста, затем на специализации Государственное и муниципальное управление в Сибирской Академии государственной службы. Работать стала рано, с 17 лет. В большей степени работала по поиску и подбору персонала в кадровых агентствах.
С.М.: То есть у вас была вполне классическая, благополучная история: образование, хорошая профессия, карьера, возможно, приличный доход?
А.Ч.: Ну, смотря с чем сравнивать. Зарплаты были обычные. А вот с ощущением «благополучия»… тут сложнее. Я всегда что-то искала... Я понимала: того что есть недостаточно. Нужно ещё что-то. Что именно — тогда не знала. Но очень хотелось это «что-то» нащупать.
С.М.: Вот об этом и хочется поговорить подробнее. Помните ли вы момент, когда впервые почувствовали: всё, так больше не пойдёт, нужно что-то менять? Может быть, был какой-то эпизод, сцена?
А.Ч.: Вы знаете, тут даже не про «менять». А про то, что то, что есть — это не то. Оно не даёт тебе опоры, не наполняет. Было ощущение, что надо в чем-то разобраться, чтобы выбраться из своих внутренних ситуаций. Я была в поиске, чего-то или кого-то, кто мне сможет дать ответ. Психология была для меня тогда не изученной областью.
С.М.: Получается, это был путь к себе? Желание понять, что внутри вас происходит, найти какие-то ответы?
А.Ч.: Я бы даже не назвала это мечтой. Это было как падение и поиск точки опоры. Хотелось чего-то, на что можно было бы встать — и тогда уже понять, куда двигаться дальше. Я сейчас говорю об этом словами сегодняшней себя. Тогда… тогда это было больше про смятение.
С.М.: Тогда было ощущение, что дело, которым вы занимаетесь, вам неинтересно?
А.Ч.: Ощущение было. Очень чёткое. Знаете, это как если ты плывёшь по реке, хватаешься за какие-то ветки, деревяшки — и всё не то, не то, не держит, не твое. Нет интереса, нет вовлечённости. Всё чужое.
С.М.: То есть было желание найти своё? Чтобы просыпаться и знать: вот, сегодня я делаю то, что откликается, а не просто принимаю очередное «шикарное предложение» — но внутри понимаю, что не смогу, не хочу, не потяну?
А.Ч.: Именно. Внешне может быть всё красиво, а внутри — пусто. И это касается не только работы. Это касалось всех сфер жизни. Отношений, самоощущения. Просто всё было как бы не на своих местах. Всё зыбко, как на болоте. Я думаю, это и есть тот самый поиск себя.
С.М.: То есть внутренний компас всё время показывал: «не туда»?
А.Ч.: Да. Вроде бы и движешься, и делаешь — но чувствуешь: «нет, не моё». Всё не то. И хочется наконец попасть туда, где будет контакт с собой. Где скажешь: «Вот оно. Теперь я на месте».
«Мне снился один и тот же сон…» - от кошмаров к пониманию себя
Светлана Маслова: Анна, и всё-таки — как появилась мысль, что нужно именно в психологию? Что пора уже не просто искать, а разбираться в себе?
Анна Чусовкова: Эти мысли… они у меня были всегда. Просто не всегда я знала, как именно это делать.
С.В.: То есть внутреннее беспокойство, вот эта нестабильность — они были с вами давно. А помните ли вы, какой момент стал первым шагом?
А.Ч.: У меня в детстве был сон. Один и тот же. Очень страшный. Я просыпалась от него. И всё время спрашивала себя: ну почему мне это снится? Почему снова? Что это значит?
С.В.: Это важный момент. Ведь правда — каждый человек хотя бы иногда задаётся вопросами: почему? зачем? что со мной происходит? Но не каждый идёт в эти вопросы глубже.
А.Ч.: Вот да. Кто-то просто отмахнётся — ну, снилось и снилось. А кто-то, как я, начинает копать. Я всегда пыталась понять: почему что-то не получилось, из-за чего мне так плохо. Мне не давали покоя эти внутренние вопросы. Я думаю, многие с этим сталкиваются, просто у кого-то этот голос громче, а у кого-то тише.
С.В.: А можете рассказать подробнее об этом сне? Что именно в нём вас так пугало?
А.Ч.: Могу. Хотя он был скорее не картинкой, а ощущением. Представьте, что вы входите во что-то — будто замок открывается, дверь сдвигается, и вы погружаетесь… в неизвестность. Это нечто пугающее, тёмное, вязкое. Нечто, куда тебя затягивает. Мне становилось очень страшно. Я даже плакала по ночам. Родители повели меня к бабушке-знахарке — она нашептывала что-то на воду. И на какое-то время сон исчезал.
С.В.: И он действительно больше не возвращался?
А.Ч.: Нет, сейчас он мне больше не снится. Наверное, я его прожила. Разобралась с тем, что за ним стояло. И теперь мне не страшно здесь — в этом мире, в себе, в жизни.
От рейки к Ярославской, 13: как начался путь в психологию
Светлана Маслова: Анна, а какой всё-таки была ваша первая встреча с психологией — в том смысле, как шаг к профессии? Вы обратились к психологу? Попали в какую-то группу?
Анна Чусовкова:. Это были двухтысячные годы… и надо понимать, что тогда “психологии” в том виде, в каком она есть сейчас, просто не существовало.
С.В.: То есть не было такого, чтобы можно было просто пойти к психологу?
А.Ч.: Ну, почти. Были, конечно, отдельные специалисты — вот один, помню, кабинет у института арендовал. Но в целом люди искали себя через другое. Рейки, космоэнергетика… всё, что называлось тогда “работой с энергиями”. Я тоже прошла через это.
С.В.: Получается, путь к психологии начался с энергетических практик?
А.Ч.: Да. Но я поняла — это не моё. Эти “пропускания энергии” не дают ответов, которые я искала. А мне были нужны именно ответы. Конкретные. Понимание — что со мной происходит, как это устроено.
С.В.: И тогда появилась идея: «Нужно в психологию»?
А.Ч.: Возможно. Я поступила в Институт практической психологии и психоанализа — московский, на Ярославской, 13. Он, кстати, и сейчас существует. Прежде чем принять в студенты, там проводили обязательное собеседование. Я прошла его и начала учиться. Это было в 2002 году, а закончила я в 2007.
С.В.: Ух ты! То есть уже больше 20 лет вы в профессии. А кто был для вас тогда важным учителем?
А.Ч.: Вы знаете, это была просто это теоретически и практические знания. Нам давали знание о психоанализе, психосоматике, разной психологии и много чего интересное, а главное было много практической работы в группах, в больницах. Мне повезло с институтом.
Я ведь изначально шла туда и с профессиональной задачей: ведь в рекрутинге важно знание психологии.
«Я просто шла и училась»: стать психологом, несмотря ни на что
Светлана Маслова: Анна, пока вы учились в институте психологии, продолжали работать с персоналом? Не возникало сомнений? Может, кто-то отговаривал: «Ну зачем тебе это?» Или внутренние колебания?
Анна Чусовкова: Отговаривали, конечно. Работодатели не любят, когда сотрудник параллельно где-то учится. Им нужно, чтобы ты был здесь и сейчас, работал на сто процентов, а не отпрашивался на лекции. Это понятно. Но я не могла отказаться от учёбы. Не могла — и всё.
С.В.: А учились вы заочно? Или уже переехали в Москву?
А.Ч.: Я уже жила в Москве. Работала и заочно училась. Для меня Москва не была чужой. У меня там много родственников и бабушка похоронена. С самых малых лет, меня возили часто туда.
С.В.: Но родом вы из Новосибирска?
А.Ч.: Да. Мой папа с Новосибирской области, учился в НЭТИ, а мама жила и училась в г. Москва, но познакомились в г.Омск на свадьбе.
Но в Москву я переехала в 2002 году. Как и многие тогда — искала себя, искала возможности. И уже здесь писала диплом по Сибирской академии госслужбы. Тема была — моделирование процессов управления персоналом на примере Банка Москвы.
С.В.: Получается, образование — новосибирское, а дипломная работа — уже в Москве?
А.Ч.: Да. В конце учёбы я жила в Москве, ездила сдавать сессии, защищать диплом. Работала и параллельно училась психологии.
С.В.: Но вы говорили, что работодатель не особо приветствовал ваше обучение…
А.Ч.: Конечно. Кому понравится, когда сотрудник отпрашивается, уходит на занятия? Но я понимала: это мой путь. Я не могла не учиться. Это было не про выбор, а про необходимость.
С.В.: Как отреагировали родственники, друзья на ваше решение учиться психологии? Поддерживали?
А.Ч.: Скажем так — никто не отговаривал. Но и никто особо не подталкивал. Просто все знали: я всегда учусь. Это мой образ жизни. Мне не нужно было одобрение. Я шла и училась. Всегда.
С.В.: Это восхищает. А не было сомнений? Может, какой-то предмет вызывал отторжение? Что-то казалось ненужным?
А.Ч.: Вообще — нет. Не было этих «зачем» или «а надо ли мне это». Просто если есть лекция — ты на ней. Есть задание — ты его делаешь. Это как в школе раньше: задали домашнее — берёшь и выполняешь. Сейчас дети рассуждают: «А зачем мне это? Я не хочу». А тогда так не было. Если уж идёшь — то идёшь до конца.
Я шла в психологию, чтобы найти точку опоры. А нашла гораздо больше
Светлана Маслова:
Анна, были ли в институте какие-то преподаватели, которые особенно запомнились? Те, кто сильно зацепил чем-то, вдохновил?
Анна Чусовкова:
Были, конечно. Но, знаете, это уже столько лет назад было, что имена вспоминаются не сразу. Помню точно Елену Лопухину.
С.В.:
Психодрама?
А.Ч.:
Да, именно. Психодрама. Она вела у нас этот предмет. И сама была яркой, харизматичной. Хотя, честно говоря, там вообще собралась какая-то невероятная команда — преподаватели были один ярче другого. И однокурсники, тоже яркими были. Очень заряженная среда.
Но у меня нет такого, что я вспоминаю кого-то одного с особым трепетом — скорее, было ощущение, что попала в живое, сильное сообщество. И это многое дало.
С.В.:
Психодрама вас как метод привлекла?
А.Ч.:
Очень. Она совсем иначе работает, чем, скажем, классическая психоаналитическая терапия. В психодраме можно прожить, прочувствовать выбор. Прямо проиграть: а что будет, если я пойду вот этим путём, или другим? Это сильно.
Там были и расстановки — вообще ошеломляющие вещи. Они помогают быстро и глубоко добраться до сути, до самой глубины, до того, что человек сам ещё не успел распознать. Сначала ты просто в шоке от этих методов. А потом втягиваешься, плывёшь в этом — и уже сам не можешь по-другому. Это открывает.
С.В.:
А в себе вы что-то такое открывали, что вас ошеломило?
А.Ч.:
Вы знаете, я вообще почти каждый день что-то в себе открываю. У меня такая жизнь — непрерывное исследование. Почти всё, что я делаю, связано с новыми открытиями. Оно как будто само так устроено — идёшь, идёшь, и каждый день тебе открывается что-то, что раньше было в тени.
С.В.:
То есть уже всё это стало привычным ритмом?
А.Ч.:
Да. Это как поезд — ты в нём едешь, и за окнами постоянно мелькают пейзажи. Что-то запоминается, что-то — нет. В памяти остаются больше не конкретные случаи, а ощущение процесса, потока. Конечно, вспоминается студенческий коллектив, какие-то знания. Но вот чтобы было одно большое потрясение — не могу сказать. Скорее, много маленьких откровений.
С.В.:
Вы рассказывали, что пришли в психологию, потому что искали точку опоры. Удалось ли её найти?
А.Ч.:
Да. Знаете, говорят, что первое образование формирует твой способ мышления. Вот кто начинал с технического — потом по жизни всё просчитывает, анализирует. Мое первое образование помогло структурировать мне те знания которые давались при обучении в ИППиП.
Психология для меня тогда стала не точкой опоры, а началом старта Я начала познавать себя, а потом и других. Потому что, по сути, ко мне приходили клиенты с теми же вопросами, с которыми я сама разбиралась. Мне приходилось работать с собой, чтобы помочь им. Это своего рода зеркало. И одновременно — большая школа.
А ещё — чисто практическая вещь: без диплома я бы просто не смогла работать в учреждении. Так что институт дал и основу, и возможность.
С.В.:
Вы работаете в разных направлениях. А есть любимые методы? Что-то, что особенно любите?
А.Ч.:
Психодраму люблю. Но это не универсальный инструмент. Кому-то она подходит, кому-то — нет. Люди очень разные, и каждому нужен свой подход.
Знаете, это как будто у тебя внутри есть сканер. Человек приходит с проблемой, и ты начинаешь «просвечивать» — откуда она? Это может быть внутреннего конфликта, из отношений с родителями, из детства или еще глубже. И ты идёшь за человеком, как бы чувствуешь, как раскрывать.
Иногда приходит клиент, у него уже всё проанализировано, он почти всё понял, но одна дверца осталась закрытой. Ему не хватает ключика — и ты помогаешь этот замочек открыть.
А бывают и такие, кому ещё рано туда идти. Они только готовятся. Просто разговаривая с тобой, они начинают смотреть в нужную сторону. Медленно, но верно. У каждого свой ритм. И это нужно уважать.
«Я не знаю, с чем ко мне придёт человек. Но точно знаю — это будет важно»
Светлана Маслова:
Анна, расскажите, у вас чаще бывает, что человек приходит всего на одну-две сессии — и этого достаточно? Или вы работаете долго, годами?
Анна Чусовкова:
По-разному бывает. Иногда — всего несколько встреч. Иногда человек ходит долго, почти постоянно. Но чаще я чувствую: вот на этом этапе я ему нужна. Мы делаем определённую работу, закрываем определённую тему — и всё, можно идти дальше. Я даже сама иногда говорю: «Я вам больше не нужна. Дальше, возможно, стоит пойти на расстановки. Или в другое направление».
С.В.:
Вы легко отпускаете клиента?
А.Ч.:
Да. Люди приходят, когда чувствуют, что ты можешь им помочь, что-то дать. Если, уже не нужна работа со мной, то я так и говорю.
Например, было несколько женщин, которые обращались ко мне с проблемой… продажи квартиры.
С.В.:
Продажа квартиры? Это разве психологическая тема?
А.Ч.:
Очень даже.
Вроде бы — чисто материальная история. Но как только начинаешь распутывать клубок — выясняется: за этой квартирой целая жизнь.
Женщина прожила там долгие годы с мужчиной, с которым рассталась. Казалось бы — развод, конец, разъехались. Но в душе это место всё ещё живое, с воспоминаниями, у некоторых с детьми, с чувствами, от которых не так просто отрезать себя.
И продажа квартиры в таком случае — это как символ, это про «закрыть страницу», по-настоящему. Вот тут и начинается работа.
С.В.:
Интересно. То есть внешне — бытовой запрос, а в глубине — большая внутренняя история.
А.Ч.:
Всегда так. Иногда достаточно нескольких встреч, иногда — требуется время. Бывает, человек приходит, потому что понимает: застрял. Хочет двигаться вперёд — в карьере, в деньгах, в отношениях — но что-то внутри мешает. Мы прорабатываем это — и у него появляется энергия.
Он получает повышение, открывает бизнес, или просто наконец встаёт с дивана.
И всё — пошёл дальше по своему пути.
С.В.:
А есть темы, с которыми вам особенно интересно работать?
А.Ч.:
Вы знаете, для меня интересна сама встреча. Я никогда не знаю, с чем ко мне придёт человек. Я не знаю, куда приведёт нас работа.
Но если я чувствую, что это — мой человек, что мы «сцепились» на какой-то глубине — это уже ценно.
У меня когда-то на тестировании (я тогда работала в подборе персонала) вышло, что я — человек, которому комфортно в неопределённости. Это редкое качество. Большинству хочется ясности, структуры. А я могу быть в хаосе, и мне комфортно..
С.В.:
Получается, вы особенно эффективны с теми, кто как раз и оказался в ситуации неопределённости?
А.Ч.:
Так и есть. Хотя, если честно, в неопределённости живут все.
Просто не все это признают. Кто-то говорит: «Да зачем мне копать, и так проживу». Закрывает глаза, идёт по накатанному.
А кто-то понимает: «За этой дверью есть что-то важное. Может, там — ответ на мой главный вопрос».
С.В.:
Например?
А.Ч.:
Например: «Почему у меня такой муж?»
Или: «Почему мой ребёнок такой, и я не могу с ним найти общий язык?»
«Почему я всё время чувствую себя плохой, ненужной?»
Или просто: «Почему мне так тяжело жить?»
Эти вопросы есть у каждого. Но не каждый решается их задать.
И вот моя задача — помочь человеку найти свой ответ. Порой — просто поддержать. Порой — чуть подтолкнуть.
А в последние годы всё больше людей приходят в травме — связанной с СВО, с потерями, с вынужденными перемещениями. Это совсем другая работа. Очень тонкая, очень осторожная.
С.В.:
И, как я понимаю, опять — в глубокой неопределённости.
А.Ч.:
Именно. Но где хаос — там и потенциал. Главное — найти путь.
Точка опоры в мире без якорей: как психолог находит своё место — и помогает другим найти своё
Светлана Маслова:
Сейчас ведь действительно неопределённость словно заполнила всё — от личной жизни до новостной повестки. И в такой турбулентности особенно нужны люди, которые умеют держать внутреннюю опору. Как вы считаете, может быть, вы — как раз тот человек, кто умеет видеть эту точку устойчивости, даже когда её не видно? И помогает другим тоже её нащупать?
Анна Чусовкова:
Да, я бы так и сказала — я могу её увидеть.
С.В.:
Это очень сильное качество. Вы как-то упоминали, что к вам часто приходят клиенты с темами, которые резонируют с вашими личными историями. То есть вы сами что-то прорабатываете, и тут же на эту же тему начинают приходить люди. Это правда так работает?
А.Ч.:
Это всегда так. Вот просто всегда. Когда у тебя внутри что-то болит, когда ты с чем-то сталкиваешься и начинаешь это решать, именно в этот момент приходят клиенты ровно с этим же. Это удивительно, но работает безотказно.
С.В.:
Можете рассказать пример? Что-то из личного опыта, что вас саму сильно трансформировало?
А.Ч.:
Ну вот почему-то у нас с вами всё время всплывает тема жилья. Покупка квартиры, ощущение дома... Это ведь не только про квадратные метры. Это про точку в мире, про чувство: я здесь, я есть. Очень важная история.
С.В.:
Точно. Свой дом — как внутренний фундамент. А как это было у вас?
А.Ч.:
А у меня, получается, очень долго не было этой точки опоры. Я всё время была без своего жилья. Постоянно переезды, съёмные квартиры… У меня вроде бы было жильё, но выяснилось, что оно не оформлено, не «на мне».
С.В.:
То есть вы с раннего возраста были на съёмных квартирах?
А.Ч.:
Я, в 19–20 лет начала снимать жильё — ещё в Новосибирске. Потом переезды, Москва, возвращения… но своего жилья так и не было. А это же не только про деньги, а про внутреннее.
Почему у меня нет жилья? Почему я не могу встать в этом мире? С этими вопросами я начала работать внутри себя. И они оказались совсем не про квадратные метры, а про отношения с миром, родом.
С.В.:
С родом?
А.Ч.:
Да. Например, была у меня клиентка — она тоже не могла разобраться с жильём. И на первый взгляд — вроде бы вопрос технический. А на деле всё упиралось в сложные отношения с родственниками, в ощущение, что тебя "выкинули". А ведь чтобы найти своё место в жизни — ты сначала должен занять своё место в роду. Это как внутренний стержень, от которого всё дальше выстраивается.
С.В.:
Это так сильно и глубоко… Получается, невозможно просто взять и купить квартиру, если внутренне ты не готов занять пространство в этом мире?
А.Ч.:
Вот именно. Нужно сначала принять своё право на место. Иначе это будет не дом, а просто стены. И человек будет снова метаться, переезжать, не находя покоя. Я это прошла. И теперь, когда ко мне приходят люди с подобными темами, я знаю: это не просто сделка. Это большая внутренняя работа.
И когда ты её проходишь, жильё появляется. И круг общения меняется. И жизнь как будто становится объёмной. Потому что ты встал на своё место.
Свой угол в мире.
Светлана Маслова:
Вы долгое время снимали жильё — сначала в Новосибирске, потом в Москве. А хотелось ли вам, в какой-то момент, именно свою квартиру, в собственность?
Анна Чусовкова:
Нет. Не хотелось. Я не была готова к этому.
Покупка квартиры — это же ответственность. Нужно взять и сказать себе: «Я здесь хочу жить». А у меня не было этого ощущения. Москва для меня... ну, как-то все туда стремятся, а мне не хотелось там постоянно жить
С.В.:
А в то время к вам приходили клиентки, у которых тоже были вопросы с жильём?
А.Ч.:
Это началось недавно. Я сама стала собственницей квартиры всего год назад.
И вот в этот период вдруг начали приходить клиенты с темами покупки и продажи жилья. Прямо один за другим. Как будто пространство подсказывало: «Теперь ты можешь с этим работать».
С.В.:
Но ведь вы говорите, что не хотели квартиру. То есть тогда у вас не было этой цели?
А.Ч.:
Нет, не было. Я к ней не стремилась.
С.В.:
А что изменилось? Что вдруг внутри переключилось?
А.Ч.:
Ребёнок.
Когда у тебя появляется ребёнок, ты начинаешь думать не только о себе.
А если со мной что-то случится? Где он будет жить? На что он будет опираться? И вот тогда впервые появилось чувство — надо. Надо, чтобы было жильё. Своё.
С.В.:
И именно в этот момент вы пошли в проработки — род, своё место в жизни, причины, почему не хотелось, не получалось?
А.Ч.:
Нет, это началось раньше.
Когда покупка уже произошла — это финал. А до этого — длинный путь. Подготовка.
Такая внутренняя работа, когда тебе всё вокруг словно намекает: «Скоро тебе это понадобится».
С.В.:
Получается, сначала происходит какое-то внутреннее изменение, и только потом события начинают складываться?
А.Ч.:
Да. Я это так вижу.
Вот, например, мой развод.
И ты стоишь перед реальностью: всё, всё изменилось.
Теперь — только ты и твой выбор.
И вот тогда я начала двигаться.
Понимаете, такие вещи как развод, смерть, расставание — они как мощные переключатели. Они двигают. Они вытаскивают тебя из одной зоны и направляют в другую.
С.В.:
Да, вы упомянули и тему смерти. У вас рано ушёл отец?
А.Ч.:
Да. Мне было 17.
Я знаю, что такое — терять родителей. Сначала ты как будто не веришь, что человек ушёл.
Ты продолжаешь чувствовать что он где-то рядом Годами.
Ты как бы всё ещё в этих отношениях.
И только потом, через время, начинаешь отпускать. А кто-то не отпускает десятилетиями.
С.В.:
Вы говорите об очень актуальных вещах. Сейчас действительно время, когда многое заканчивается. Старые отношения, проекты, даже взгляды на жизнь.
А.Ч.:
Именно.
Я вижу это каждый день. Сколько сейчас разводов. Молодым особенно трудно. Все ищут, но не понимают — кого? Зачем? Для чего?
Мы живём в эпоху не только внешней нестабильности — инфляция, войны, — но и глубокой внутренней неопределённости.
Ты не знаешь, чем будешь заниматься завтра. Будет ли работа, пенсия. жилье. На что ты вообще можешь рассчитывать.
С.В.:
И как, по-вашему, с этим справляться?
А.Ч.:
Найти внутреннюю опору.
Свою.
Какую-то струну, на которой можно играть, жить, звучать.
Потому что всё внешнее — ломается, трещит, рушится. А внутри должно быть что-то, на что ты можешь опереться
Может, это отношения. Может, своё дело. Может, просто знание, кто ты.
Но оно должно быть.
Иначе — тебя сдует.
«Ты встаёшь, потому что не можешь не встать». Как развод, ребёнок и физический труд вернули к жизни и профессии
Светлана Маслова:
Анна, если вы готовы об этом рассказать — как вы проживали развод? Что вам помогло с этим справиться? Были ли какие-то открытия, которые вы сделали в этом опыте?
Анна Чусовкова:
Знаете… мне действительно сложно говорить об этом в интервью. Это личное. И касается не только меня. Я не в праве рассказывать то, что затрагивает другого человека.
Что могу сказать? Развод — это всегда шок. Как бы ты ни готовился, всё равно это шоковое состояние. Ты был с человеком рядом, а потом — раз, и в этом месте пусто. Пустота такая, что физически ощущается.
И чтобы из этой пустоты выбраться — нужна воля. Нужно не дать себе «застрять» там. Это ужасно сложное состояние.
Но… надо жить. Просто жить дальше. Потихоньку, шаг за шагом, восстанавливать себя. Отталкиваясь от того, что есть. А это бывает очень непросто.
С.В.:
А что стало вашей точкой опоры в тот момент? Что помогло вам всё же идти вперёд?
А.Ч.:
Ребёнок. Только ребёнок.
Когда у тебя есть дети — ты не можешь сдаться. Ты не можешь не встать утром, не можешь не пойти на работу.
Ты не оставишь его голодным. Не оставишь раздетым. Это даже не обсуждается.
Ты забываешь про себя — и идёшь делать. Просто потому что нельзя иначе. И я знаю, это не только у меня. У многих так.
Это и есть та сила, которая поднимает, когда, кажется, больше ничего не осталось.
С.В.:
То есть работа была для вас в то время поддержкой? Или вы ушли в неё чуть позже?
А.Ч.:
Если честно — тогда я ушла из психологии.
Работа психолога — это очень энергозатратно. Это работа, в которую ты отдаёшь много внутреннего ресурса.
И я на какое-то время пошла просто на физическую работу. Простая работа — отработал смену, получила деньги.
Я выбирала сама, когда работать — утром или вечером. Ночных смен не было.
И это очень помогло. Знаете, иногда надо отключиться. Дать себе передышку. Снизить расход энергии внутри, чтобы стабилизироваться.
Физическая работа в этом смысле — просто спасение. Она переключает.
Когда у тебя перевес в одну сторону — только умственная или только эмоциональная нагрузка — это опасно. А тут ты что-то делаешь руками, двигаешься. Даже совет такой есть: когда тяжело — иди займись уборкой, двигайся, делай хоть что-то.
Это как с дачами. Вышел в огород, заболела спина — но всё равно ползаешь, копаешь, забываешь про своё.
Вот этот простой физический труд вернул меня к себе. И когда я восстановилась, я уже вернулась в психологию. С новыми силами. С другим внутренним состоянием.
«Я себя перевернула с изнанки»: заново собрать себя после развода, переезда и внутреннего обнуления
Светлана Маслова:
Анна, а вы помните тот момент, когда почувствовали: всё, я уже готова возвращаться в психологию? Что, вероятно, самые тяжёлые внутренние моменты остались позади?
Анна Чусовкова:
Вы знаете, нет такого момента, который можно чётко обозначить.
Это само происходит. Ка только ты внутренне готова к работе, то она и появляется.
С.В.:
То есть у вас нет такого чёткого «вчера не могла, сегодня — могу». Это скорее... внутреннее спокойствие, которое вы вдруг в себе замечаете?
А.Ч.:
Да, именно. Не вспышка, не знак, а тихое чувство: я снова в строю.
С.В.:
А были какие-то открытия, инсайты? Что-то такое, о чём вы раньше и не догадывались в себе?
А.Ч.:
Знаете, здесь дело не в деньгах. Я вообще всегда как-то легко к ним относилась. Не из равнодушия, просто... не было к ним особого фокуса. А потом я стала разбираться — почему.
У меня поздний ребёнок. А мой отец ушёл из жизни в 44. И я вдруг начала думать — а что, если и мне отпущено не так много? Вот ты живёшь как будто на короткий срок. Не строишь, не обустраиваешься, как будто живешь по нелегальным документам.
И тогда я задумалась: почему так? Почему я всё время живу будто ненадолго? Почему мне всё «не важно»? Деньги — не важно. Дом — не важно. Стабильность — не важно. А ведь это странно.
И, что интересно, ко мне стали приходить клиенты с такими же мыслями. Как будто я притягиваю их — или они меня. Это уже такая эзотерическая тема, но я стала в ней копаться.
С.В.:
Как будто в вас была прописана программа «ненадолго»?
А.Ч.:
Да! Как внутренняя установка: «ты здесь не для того, чтобы что-то строить». А потом приходит ребёнок, и ты понимаешь: нет, ты не можешь просто уйти. У тебя теперь ответственность, у тебя теперь необходимость. Ты должен вырасти, перестать жить как временный человек.
Я себя буквально с изнанки выворачивала. Это как машину перебрать — всё пересмотреть. Где что заклинило? Где не работает? И вот ты всё это вытаскиваешь из себя, перебираешь, смотришь...
И понимаешь: если ты хочешь, чтобы у тебя была стабильность, чтобы ты что-то создала — ты не можешь считать это неважным. Не можешь говорить «мне всё равно». Иначе — зачем вообще начинать?
Вот этим я и занимаюсь. С собой, с другими. Перестраиваю внутри — чтобы потом можно было выстраивать снаружи.
С.В.:
Чувствуется, что для вас это очень глубокая и непростая тема…
А.Ч.: Да. И еще хочу к ней добавить. У меня очень долго не получалось забеременеть. И я сейчас понимаю: это тоже очень важная часть моего пути. Потому что, когда женщины приходят ко мне с этим вопросом — «почему у меня нет детей?» — я слышу это не только как психолог. Я сама это прожила. Семь лет я пыталась понять, почему у меня не получается.
И это правда — большая тема. Не только медицинская. А очень личностная, душевная. Иногда женщина говорит: «Да, я хочу ребёнка», но внутренне она ещё не готова его взять. И ты начинаешь вместе с ней разбираться: что мешает, почему внутри стоит запрет?
Ведь если у тебя на бессознательном уровне ощущение, что ты здесь ненадолго — зачем тебе ребёнок? Это же ответственность, это будто остаться насовсем, пустить корни.
А если ты живёшь с программой «пришла в этот мир на короткий срок», как ты примешь новую жизнь? Как позволишь ей прийти?
“Мы устроены сложнее любого компьютера, но ответ есть всегда…”
Светлана Маслова:
– Анна, спасибо. Вы знаете, получился очень мощный, глубокий и красивый рассказ. И сейчас мне хочется предложить вам такой «взгляд с высоты птичьего полёта». Как вам кажется, соединились ли воедино все ваши опоры — логика, рациональность, программирование, техническое образование — с вашей сегодняшней работой в психологии?
А.Ч.:
– Я училась в колледже информатики при НГУ, и из всех девочек одна только я поступила в сам НГУ на программирование. Хотя, скажу честно, не стала дальше учиться. Сейчас понимаю — не потому что была глупой, просто не была к тому готова.
Но базу я получила мощную. У нас были сильнейшие преподаватели, и однажды учительница по математике сказала: «Аня решит любую задачу». И знаете, в этом есть доля правды Я не сдамся, буду думать, разбирать — но искать решение.
Это мышление очень помогает в моей работе. Я воспринимаю человека… как систему. Не в плохом смысле — а как невероятно сложный, живой организм, гораздо сложнее любого компьютера.
Мы ведь действительно не знаем до конца, как мы устроены. А во мне всегда жив этот интерес — искать, разбирать, понимать, что внутри, где поломался механизм, в каком месте цепочка дала сбой.
С.В.:
– Получается, у вас это врождённое: искать закономерности, разбираться в системе — будь то код, программа или психика человека?
А.Ч.:
– Именно. Мне кажется, психология вообще пока только в зачатке. Мы только начинаем узнавать, какие мы на самом деле. А у каждого из нас внутри очень большой и объемный мир.. И те алгоритмы, по которым мы живём, во многом скрыты даже от нас самих.
Когда человек приходит ко мне, я словно подключаюсь к его «системе» и начинаю искать, на что она реагирует, где затык, где сбой.
Благодаря опыту и насмотренности я уже вижу типичные блоки. Где-то обида, где-то страх, где-то программа «не жить», «не заслужил» или «не положено», где более глубокие вещи. Я как будто распаковываю это— и начинаю показывать человеку, как можно по-другому.
С.В.:
– То есть вы словно находите сбой в «программе», восстанавливаете цепочку — и запускаете новый сценарий?
А.Ч.:
– Да, именно. Это, конечно, образно, но очень точно. Мы — очень сложные, многослойные. И в каждом из нас есть ответы. Просто иногда нужно найти тот один недостающий пазл — и вся система заработает иначе. Ответ есть всегда.
И всё-таки удивительно, как из боли, сомнений и поисков может вырасти что-то глубокое, тёплое и надёжное. Анна Чусовкова не только профессиональный психолог — она женщина, которая сама прошла путь непростых трансформаций. И потому рядом с ней легко довериться, открыться, не бояться быть настоящей.
Если вы сейчас на перепутье. Если чувствуете, что застряли. Если ищете смысл, силу, свой внутренний опорный стержень — возможно, пришло время сделать шаг навстречу себе.
Анна не даёт готовых ответов. Зато рядом с ней у вас точно получится задать себе правильные вопросы — и услышать, наконец, свой голос.
Записаться на консультацию к Анне Чусовковой можно по тел. +7 993 004 49 15
Пусть эта встреча станет вашей первой ступенькой на пути к себе.
Интервью проводила, Светлана Маслова. Ее адрес на Дзене: https://dzen.ru/writeforpsy
