Ира стояла у плиты и помешивала борщ, когда услышала знакомый звук ключей в замке. Рано сегодня Сергей пришел. Обычно с работы не раньше семи, а тут половина шестого только.
— Привет, дорогая! — крикнул муж из прихожей. — У меня для тебя сюрприз!
Ира улыбнулась. Давненько Сергей сюрпризов не делал. Может, цветы принес или торт какой-нибудь вкусный из той кондитерской, что рядом с его офисом.
— Иди сюда, посмотри! — продолжал Сергей, и в голосе его звучало какое-то странное воодушевление.
Ира выключила газ под кастрюлей и пошла в прихожую. То, что она увидела, заставило ее застыть на месте.
На пороге стояла Лидия Петровна, свекровь, с огромным чемоданом и тремя сумками. Она улыбалась той особенной улыбкой, которую Ира знала уже восемь лет замужества. Улыбкой хозяйки, которая пришла навести порядок в чужом доме.
— Мамочка приехала к нам пожить! — радостно объявил Сергей, обнимая мать. — Надоело ей одной в деревне скучать.
— Надолго? — тихо спросила Ира, чувствуя, как у нее пересыхает во рту.
— На месяц, может, на два, — ответила за сына Лидия Петровна, снимая пальто. — Смотря как здоровье. А то что-то сердце пошаливать стало.
Ира посмотрела на мужа. Тот избегал ее взгляда, суетливо помогая матери раздеваться.
— Сережа, можно тебя на минутку? — попросила Ира.
— Давай потом поговорим. Маме нужно вещи разложить, отдохнуть с дороги.
— Да что там говорить-то, — вмешалась Лидия Петровна. — Все и так ясно. Дом большой, места всем хватит. Я в гостевой комнате устроюсь.
Гостевая комната. Которая последние три года служила Ире рабочим кабинетом. Где стоял ее компьютер, где она вела дела своего небольшого ателье.
— Там мои рабочие вещи, — сказала Ира.
— Ничего, перенесем куда-нибудь, — махнул рукой Сергей. — Мама важнее.
Мама важнее. Ира кивнула и пошла обратно на кухню. Нужно доварить борщ, накрыть на стол. Теперь на троих.
За ужином Лидия Петровна оценивающе осматривала квартиру и делала замечания.
— Шторы какие-то мрачные. У меня дома светлее, веселее. А цветы почему завяли? Я бы на твоем месте, Ирочка, больше внимания дому уделяла.
— Я работаю, Лидия Петровна. Времени не всегда хватает.
— Работа работой, а дом главное. Мужчина должен приходить в уют, в красоту.
Сергей согласно кивал, хотя еще вчера говорил Ире, как гордится ее успехами в ателье.
— А борщ пересолен, — продолжала свекровь, морща нос. — Я завтра научу тебя готовить как надо.
Ира молча доедала свою порцию. Борщ был как всегда, Сергей уже вторую тарелку просил обычно. Но сегодня он тоже согласно кивал матери.
— Мам, а что с сердцем-то? — спросил Сергей.
— Да так, покалывает иногда. Доктор говорит, нервы. Одной-то тяжело, сына рядом нет.
— Почему же вы раньше не сказали, что плохо себя чувствуете? — поинтересовалась Ира.
— А зачем вас беспокоить? Вы молодые, у вас свои дела. Но Сережа сам догадался, предложил поехать к вам.
Ира посмотрела на мужа. Когда это он догадался? И почему ничего ей не сказал?
После ужина, когда Лидия Петровна ушла укладывать вещи, Ира наконец поговорила с мужем.
— Сережа, почему ты меня не предупредил?
— О чем предупредил?
— Что мама приезжает. И надолго.
— А зачем спрашивать разрешения? Это же моя мама!
— Но это наш дом. Наша семья.
— Мама — тоже семья. Даже ближе, чем семья.
Ира почувствовала, как что-то сжимается в груди.
— Ближе чем жена?
— Ну что ты говоришь, Ир. Мама — это святое. Она меня родила, вырастила.
— А я что, чужая?
— Ты не чужая. Но мама есть мама.
— Сережа, но мне нужно было подготовиться. Убрать кабинет, продумать, как все организовать.
— Да что там организовывать? Мама неприхотливая.
Неприхотливая. Ира вспомнила прошлые визиты свекрови. Особенные полотенца для рук, определенная температура в комнате, завтрак строго в восемь утра.
— А где я буду работать?
— На кухне поработаешь. Или в спальне.
— Сережа, у меня клиенты приходят. Примерки, консультации.
— Ну, пока мама у нас, может, поменьше клиентов принимать?
— Это мой заработок.
— У нас моей зарплаты хватает.
— Речь не о деньгах. Речь о том, что ты не посоветовался со мной.
— Ир, ну что ты как маленькая? Мама приехала не навсегда. Потерпим немного.
— Немного это сколько?
— Ну, месяц-два. Может, три.
Три месяца. Ира представила три месяца жизни с Лидией Петровной и почувствовала, что задыхается.
Первая неделя прошла как в тумане. Лидия Петровна с утра до вечера перестраивала дом под себя. Переставляла мебель, перевешивала картины, меняла расстановку на кухне.
— Ирочка, а почему сковородки в нижнем шкафу? Неудобно же. Вот здесь лучше, — говорила она, перекладывая посуду.
— Мне удобно внизу, — пыталась возражать Ира.
— Нет, милая, поверь опыту. Я сорок лет кухней заведую.
Сергей поддерживал мать во всем. Если Ира пыталась что-то обсудить с ним, он отвечал:
— Мама знает, как лучше. У нее опыт большой.
Ира перенесла швейную машинку в спальню, но работать было неудобно. Света не хватало, места мало. Клиентов пришлось перенести или отменить.
— Может, вы возьмете отпуск на время маминого визита? — предложил Сергей. — Отдохнете немножко.
— Я не хочу отдыхать.
— Ну, тогда по дому больше помогать будете. Маме тяжело одной.
По дому Лидия Петровна управлялась сама, но критиковала все, что делала Ира. Неправильно мыла полы, не так складывала белье, готовила не те блюда.
— Сережа любит котлеты по-киевски, а ты ему какие-то тефтели лепишь, — говорила свекровь.
— Он никогда не просил котлеты по-киевски, — отвечала Ира.
— Потому что стесняется. Мужчины не любят просить.
— Мам, а давай сегодня котлеты по-киевски сделаем? — тут же откликался Сергей.
Ира училась держать язык за зубами. Что еще оставалось?
На второй неделе Лидия Петровна взялась за генеральную уборку.
— Ирочка, тут под диваном такая пыль! Когда последний раз убирали?
— На прошлой неделе.
— Нет, милая, я вижу, что давно. Надо чаще, раз в три дня минимум.
— У меня нет времени каждые три дня.
— Найдется время. Было бы желание.
Сергей слушал эти разговоры и ничего не говорил. Раньше он сам не замечал пыли, хвалил Иру за чистоту в доме. Теперь кивал маме и вздыхал.
— Может, действительно стоит почаще убираться? — сказал он Ире однажды вечером.
— Ты недоволен чистотой в доме?
— Не недоволен. Но мама права, можно и получше.
— Тогда убирай сам.
— Ир, ну что ты злишься? Мама не со зла говорит.
— А с чего?
— Она хочет помочь. Научить.
— Меня никто не просил учить.
— Ну почему же? Опыт лишним не бывает.
На третьей неделе у Иры закончилось терпение. Она пришла домой после долгого дня, когда пришлось ездить к клиенткам, потому что дома принимать было нельзя. Устала, хотелось тишины и покоя.
Лидия Петровна встретила ее у порога.
— Ирочка, а почему Сережины рубашки не поглажены? Он завтра на важную встречу.
— Не успела. Была у клиентов.
— Ну что это за оправдание? Муж должен быть всегда при параде.
— Сергей может сам гладить рубашки.
— Что ты говоришь? Это женское дело.
— Почему женское? Он взрослый человек.
— Потому что так принято. Мужчина работает, женщина дом ведет.
— Я тоже работаю.
— Твоя работа — это так, развлечение. А у Сережи настоящая работа, ответственная.
Ира почувствовала, как поднимается злость.
— Моя работа приносит доход семье.
— Копейки какие-то. Лучше бы за домом следила.
— Лидия Петровна, это не ваше дело.
— Как не мое? Сережа мой сын. И если его жена не умеет быть женой, то мое дело вмешаться.
В этот момент пришел Сергей. Услышал концовку разговора.
— Что случилось?
— Да вот, говорю Ирочке, что рубашки надо гладить заранее, — пожаловалась мать.
— Мам права, Ир. Завтра встреча важная.
— Тогда гладь сам.
— Ир, ну что с тобой? Почему ты такая злая стала?
— Я не злая. Я устала.
— От чего устала? Дома сидишь.
— Я не дома сижу. Я работаю.
— Ну, работа у тебя легкая. Не то что у меня.
Ира посмотрела на мужа. Этот человек жил с ней восемь лет. Он знал, сколько сил она вкладывает в свое ателье. Знал, как она переживает за каждый заказ, как радуется успехам.
— Понятно, — сказала она тихо.
— Что понятно?
— Все понятно.
Ира прошла в спальню и заперла дверь. Села на кровать и положила голову в руки. Впервые за восемь лет замужества она почувствовала себя чужой в собственном доме.
Вечером Сергей постучал в дверь.
— Ир, открой. Поговорим.
— О чем говорить?
— Ну, ты же понимаешь, мама не навсегда. Потерпи немного.
— Сколько немного?
— Ну, еще месяц, может, два.
— А потом?
— Потом все будет как раньше.
— Нет, не будет.
— Почему?
— Потому что теперь я знаю, что ты думаешь о моей работе. О том, какая я жена.
— Ир, не драматизируй. Я просто встал на мамину сторону, чтобы не расстраивать ее.
— А меня расстроить можно?
— Ты поймешь. Ты же умная.
— Понимаю. Понимаю, что для тебя мнение мамы важнее моих чувств.
— Ир, ну что ты говоришь?
— То, что думаю.
— Мама скоро уедет, и все наладится.
— Нет, Сережа. Не наладится.
Ира встала и начала собирать вещи в сумку.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К подруге. На несколько дней.
— Зачем?
— Подумать.
— О чем думать? Ир, ты же из-за пустяков не будешь семью рушить?
— Из-за пустяков? Сережа, ты привез маму на месяц, не спросив меня. Ты выгнал меня из моего кабинета. Ты встаешь на ее сторону во всем, даже когда она не права.
— Она моя мама.
— А я кто?
Сергей замялся.
— Ты моя жена.
— И что это значит?
— Ну, что ты должна понимать.
— Понимать что?
— Что мама важна для меня.
— Важнее меня?
— Ир, ну зачем ты ставишь меня перед выбором?
— Я не ставлю. Ты уже выбрал.
Ира взяла сумку и пошла к двери.
— Куда ты идешь?
— Сказала же. К подруге.
— Ир, не делай глупостей.
— Глупость была выйти замуж за маменькиного сынка.
— Ир!
Но она уже вышла из квартиры.
У Светки дома было тихо и спокойно. Подруга заварила чай, достала печенье.
— Рассказывай, что случилось.
Ира рассказала все. Про внезапный приезд свекрови, про перестановки в доме, про отношение Сергея.
— Ир, а сколько ей лет?
— Шестьдесят два.
— Здоровая?
— Вполне. Это она про сердце придумала.
— Понятно. Классический случай. Сын женился, а мама не отпустила.
— Что мне делать, Света?
— А ты как думаешь?
— Хочу развестись.
— Серьезно?
— Серьезно. Я поняла, что не хочу жить с человеком, который меня не уважает.
— А вдруг он опомнится?
— Света, ему тридцать пять лет. Если не опомнился до сих пор, то не опомнится.
— Может, поговорить с ним еще раз?
— О чем говорить? Он же ясно сказал: мама важнее.
— Может, в запале сказал.
— Нет. Он так думает. И всегда думал. Просто раньше мама далеко жила.
Света налила еще чай.
— А ты точно решила?
— Точно.
— Тогда езжай домой и объявляй ему свое решение.
— Боюсь.
— Чего боюсь?
— Что передумаю. Жалко восемь лет.
— Ир, а что жалко? Последние три недели показали, какие эти восемь лет на самом деле были.
Ира кивнула. Света была права.
Домой она вернулась на следующий день вечером. Сергей сидел на кухне с мамой, пили чай.
— Ир, ну наконец-то! — обрадовался муж. — Я так волновался.
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Давай поговорим. Мам, можешь пока в комнате посидеть?
— Да зачем же? Я все равно все узнаю, — сказала Лидия Петровна, оставаясь на месте.
— Тогда при маме и поговорим, — сказала Ира. — Сережа, я подаю на развод.
— Что? — Сергей побледнел.
— Ты слышал.
— Ир, ты что, с ума сошла?
— Нет. Я пришла в себя.
— Из-за чего? Из-за мамы?
— Из-за тебя.
— Я же ничего такого не сделал.
— Именно. Ничего не сделал. Не защитил жену. Не поставил границы. Не посоветовался со мной.
— Но это же мама!
— А я кто?
Лидия Петровна встала.
— Ирочка, милая, не горячись. Я понимаю, тебе тяжело. Но так нельзя. Сережа хороший муж.
— Хороший муж советуется с женой, прежде чем привозить родственников на месяц.
— Да что там советоваться? Семья должна быть единой.
— Вот именно. А в нашей семье я лишняя.
— Ирочка, ну что ты говоришь? Ты не лишняя.
— Лишняя. И я устала быть лишней в собственном доме.
Сергей схватил ее за руку.
— Ир, подожди. Мама сейчас уедет, все будет хорошо.
— Когда уедет?
— Ну, через месяц.
— А через год снова приедет?
— Может, не приедет.
— Приедет. И ты снова не спросишь меня.
— Спрошу, обязательно спрошу.
— Нет, Сережа. Поздно.
Ира высвободила руку.
— Ир, я люблю тебя.
— А я больше нет.
— Не может быть.
— Может. Любовь кончается, когда кончается уважение.
— Я тебя уважаю.
— Нет. Ты думаешь, что моя работа — развлечение. Что мои чувства не важны. Что я должна терпеть все, что угодно твоей маме.
— Ир, мы можем все обсудить.
— Мы уже обсудили. Три недели назад ты сделал выбор. Теперь делаю я.
Ира пошла в спальню собирать вещи. Сергей пошел за ней.
— Ир, ну не делай этого. Подумай о нашем браке.
— Я думала. Восемь лет думала.
— И что?
— А то, что я хочу быть с мужчиной, а не с сыном своей мамы.
— Я не сын мамы.
— Сережа, ты сейчас тридцатипятилетний мужчина боишься сказать своей маме, что жена важнее.
— Не боюсь.
— Тогда скажи.
— Что сказать?
— Что я важнее мамы. При ней скажи.
Сергей замялся.
— Ну, это же неправильно звучит.
— Почему неправильно?
— Нельзя сравнивать маму и жену.
— Можно. И нужно. Жена должна быть важнее.
— Ир, ну это же эгоизм.
— Тогда я эгоистка. И хочу быть с таким же эгоистом, который будет ставить меня на первое место.
Ира закрыла чемодан.
— Все решено?
— Все.
— Ир, а если мама уедет прямо сейчас?
— Поздно, Сережа.
— Почему поздно?
— Потому что завтра приедет опять. Или послезавтра. А ты снова не спросишь меня.
— Спрошу.
— Нет. Потому что для тебя это естественно. Мама важнее жены.
Ира взяла чемодан и пошла к выходу. В прихожей ее ждала Лидия Петровна.
— Ирочка, подумай еще раз. Такие мужья, как мой Сережа, не часто встречается.
— Может быть. Но я не хочу делить мужа с его мамой.
— Ну что ты говоришь? Никто тебя не заставляет делить.
— Заставляете. Последние три недели я живу по вашим правилам в собственном доме.
— Ирочка, я же добра хотела.
— Знаю. Но ваше добро мне не нужно.
Ира открыла дверь.
— И запомните, Лидия Петровна. В следующий раз, если захотите к сыну приехать, предупреждайте заранее. И спрашивайте разрешения. Это же не только его дом.
— У меня своя квартира теперь, — сказала Ира и вышла.
Через месяц развод был оформлен. Сергей пытался звонить, просил вернуться, обещал изменения. Но Ира знала: мужчина, который в тридцать пять лет не может поставить границы с мамой, уже не изменится.
А Лидия Петровна так и осталась жить с сыном. Теперь уже навсегда.