Яна прижимала телефон к уху, а за окном моросил дождь, барабаня по подоконнику, как тревожный сигнал. «Уже домой? Мы тебя только через пару дней ждали!» — голос её дрожал от радости, но внутри щемило. «Колька рад будет. Все уши прожужжал: „Когда папа приедет?“» В трубке смех Юры, низкий, тёплый, казался таким родным. Но что-то в нём было не так — лёгкая фальшь, как скрип плохо настроенной гитары.
Командировки для Юрия были обычным делом. В крупной транспортной компании он мотался по стране, управляя огромной фурой. Яна выходила за него, зная, что часто будет одна. Страшно стало, когда тест показал две полоски, а в голове всплыло: «Как справлюсь с малышом?» Но Коля родился в срок — щекастый, спокойный карапуз, копия отца. Юра тогда тоже вернулся из поездки позже, как будто предчувствовал, что их семья пополнилась.
Младенчество Коли прошло легко. Никаких бессонных ночей, о которых пугали мамочки. Он ел, спал крепко, пачкал памперсы. В год и два зашагал в сандаликах с медвежьими мордочками, тут же начав лопотать. Юра обожал сына. Тяжёлый подбородок, разлёт бровей, даже пальчики — всё, как у отца. Дома Юра возился с Колей, давая Яне передохнуть. Жизнь с малышом была нелёгкой, но любовь к сыну давала силы.
Когда Коле исполнилось два, переехали в свою квартиру. До того ютились на съёмных. Яна связала пушистые пледы для дивана и Колиной кроватки. Юра, возвращаясь, чинил всё, что ломалось, мыл посуду, не деля работу на «мужскую» и «женскую». Яна старалась не нагружать его, шептала Коле: «Тише, папа с дороги спит!» Малыш затихал, собирая кубики, бормоча шёпотом. Его почти не ругали — понимал с полуслова.
Юра водил сына в садик, когда был дома. Коля хвастался: «Меня папа привёл! Он на больших машинах работает!» Юра таял, улыбаясь. Если бы Яну спросили, счастлива ли она, она бы ответила: «Да. Дом — полная чаша, любимый муж, сын». Мечтала о дочке, но позже — Коле не было четырёх, хотелось передохнуть.
В очередную командировку Юра уезжал на месяц — на север, под Архангельск. Яна переживала. Дорога пугала: бескрайние трассы, где можно остаться одному в чистом поле. Перед отъездом она суетилась: готовила вкусное, перекладывала вещи, пихала лишние носки. «Там холодина по ночам», — бормотала, засовывая в чемодан Колиного ежика из шишек. «Ежика положи, буду вспоминать», — сказал Юра, усаживая её к себе на колени. «Ты тревожишься, а я это чувствую. Нехорошо перед дорогой». — «Неспокойно на душе», — призналась она, уткнувшись в его плечо. «Я заговорённый, человек пути. Не бойся», — ответил он, целуя.
Утром Яна встала раньше, разогрела завтрак, проверила вещи. Вместе поели, Юра уплетал яичницу, а она улыбалась, пряча тревогу. «Ну всё, ждёт меня шершавенькая. До встречи. Кольку обними», — он поцеловал её нежно. Коля спал, его не будили. Яна закрыла дверь, села на кухне и расплакалась. При нём держалась, но в одиночестве слабость брала верх. Тревога сжимала грудь.
Юра вернулся на два дня раньше. «Папа приехал!» — визжал Коля, прыгая. Юра достал из чемодана деревянную сову с двигающимися глазами. «А ещё лисичка дорогу перебегала, хлебушка с колбасой передала», — подмигнул, вручая бутерброды из придорожного кафе. Яна всматривалась в мужа. Он ездил на север, но вернулся загорелым, как с юга. «Где ты так загорел?» — спросила за ужином. «На воздухе часто бывал. Не бери в голову. Как вы тут жили?» — отмахнулся он.
Традиция: Юра всегда расспрашивал о жизни без него, хотя созванивались ежедневно. Яна рассказывала: Коля ссорится с Лёвой в садике, плавает, как утёнок, в бассейне. «Шарф тебе вяжу», — добавила. Но загар не выходил из головы. Ночью она не спала, ворочаясь. Интуиция шептала: что-то не так.
Утром, проводив Колю в садик, Яна позвонила Егору, начальнику Юры. Они учились в одной школе, он когда-то был в неё влюблён. Теперь — просто старый друг. «Егор, привет!» — «Януся! Что стряслось?» — «Тревожно. Юра ездил под Архангельск, да?» Егор ошарашил: «Никакого севера! Он взял отпуск, сказал, выгорел. Где был — не знаю». Сердце Яны заколотилось. «Он говорил, ты его командировал». — «Ян, мне его покрывать незачем. Написал заявление, я подписал. Весна — сезон затишья».
Яна чувствовала, как пол уходит из-под ног. Муж соврал. Не север, не командировка. Где он был? За пять лет брака она не сомневалась в нём. Измена? Этого не могло быть. Но что ещё?
Вечером Юра вернулся, играл с Колей, пока тот смотрел мультики. За ужином Яна держалась, не выдавая тревоги. Когда Юра уснул, она на цыпочках взяла его телефон. Пароль знала. В мессенджере горело сообщение от «Оксаночки»: «Спасибо за поездку, любимый. До сих пор в счастье». Фото профиля — Оксана, лучшая подруга Яны. Та, с кем они выбирали купальник два года назад. Переписка раскрыла: месяц на море, отель, романтика. С её подругой.
Грудь сдавило. Слёзы жгли глаза. Как? Юра, Оксана — предательство двойное. Яна вернула телефон, схватила свой и написала Оксане: «Привет! Завтра ужин с Юрой и Колей. Приедешь?» Ответ прилетел мгновенно: «Конечно!» Яна металась по кухне, глядя на огни города. Боль, гнев, решимость. Она не позволит себя обманывать. Коле такой отец не нужен.
Утром Яна сообщила Юре об ужине. Он кивнул, не заподозрив. Днём она готовила: ароматное жаркое, закуски на шпажках, бутерброды со шпротами на бородинском хлебе — любимые Юры. Оксана пришла раньше, обняла Юру, поцеловала Колю. Малыша отправили с тарелкой вкусностей смотреть мультики. Взрослые остались на кухне.
Яна налила апельсиновый сок, глотнула, борясь с пересохшим горлом. «Значит, так, голуби мои», — громко сказала она, ставя стакан на стол. Свет лампы отражался в её глазах, полных ярости. «Я знаю, где вы загорели. Даже номер отеля. Поэтому…» Юра вскочил, уронив стул. Оксана хлопала ресницами, открыв рот. «Яна, прости, бес попутал!» — начал он. «Сядь!» — рявкнула она, прожигая взглядом. «Ты не так поняла!» — «Я всё поняла. Командировка на море с моей подругой».
Оксана вдруг заговорила: «Яна, я рада, что ты знаешь. Мне было тяжело скрывать». — «Рада? — голос Яны задрожал. — Я тоже рада, что залезла в его телефон и узнала про ваш „отдых“». — «Я с тобой жить не могу, Юра. Забирай свою любовь и вон. Квартиру оставишь нам с Колей. Вопросы?»
Оба молчали. Юра встал, пошёл собираться. Оксана суетливо двинулась за ним. Яна осталась за столом, отправляя в рот оливку. Они ушли тихо. Коля прибежал: «Мама, где папа?» На его щеке белел крем от эклера. Сердце Яны сжалось. «Папа уехал, малыш. Поживём вдвоём, хорошо?» — «А он вернётся?» — «Будет навещать, милый».
Яна сидела, глядя на сервированный стол. Жаркое остывало, пахло розмарином и предательством. Но через неделю Юра позвонил. Голос дрожал: «Яна, я не с Оксаной был влюблён. Это… мой брат. Он болен, у него лейкемия. Я возил его на море — его последняя мечта. Оксана помогала, она медсестра. Я не мог тебе сказать, ты бы не пережила». Яна молчала. Тайна, как удар. «Прости», — добавил он. Она повесила трубку. Правда не снимала боль предательства, но объясняла ложь. Его брат, которого она едва знала, был для Юры ближе, чем она. Это ранило глубже измены.
Яна подала на развод. Юра звонил, умолял, но она не отвечала. Через месяц купила новый диван — уютный, для неё и Коли. Связала сыну свитер с оленями. Купила себе духи — с нотами моря, но без горечи. Коля спрашивал о папе, и Яна обещала: «Он тебя любит, просто уехал». Как объяснить четырёхлетнему, что отец выбрал не другую женщину, а долг, который она не могла разделить? Со временем расскажет. Пока — сказки на ночь, объятия и вера, что они с сыном справятся. Свобода пахла розмарином и новой жизнью.