– Ну все, допрыгалась! – торжествовала в мыслях Тамара Петровна, бросая исподтишка злорадные взгляды на невестку. – Десять лет я тебя терпела, словно занозу в сердце… Но теперь, милочка, расплата неминуема!
Она вольготно расположилась в кресле самолета, словно королева на троне, и завела свою излюбленную пластинку, от которой у Валерии сводило скулы:
– Лерочка, солнышко мое, как же я мечтаю, чтобы между нами воцарился мир и согласие! Ведь мы обе, как две голубки, трепещем лишь об одном – о счастье моего кровинушки, моего сыночка! Разве не так?
Валерия с трудом удержалась от закатывания глаз. Снова эта нескончаемая баллада о «сыночке».
– Да, конечно, – прозвучало в ответ, как эхо в пустом колодце. – Надеюсь, этот отдых пойдет нам обеим на пользу, развеет серые будни.
– А я ведь этот пансионат, Лерочка, не пальцем в небо выбирала! – проворковала Тамара Петровна, лукаво прищурившись. – Там такая атмосфера… душевная! Все, как одна большая семья, вместе за столом собираются, беседы ведут. И люди, что немаловажно, приличные, воспитанные…
– Звучит идиллически, – отозвалась Валерия, стараясь сохранить нейтральный тон. – Давно мечтала о таком умиротворяющем отдыхе. Спасибо, что взяли организацию и оплату на себя.
Тамара Петровна самодовольно закивала головой, словно ей вручили "Оскар" за лучшую женскую роль, и откинулась в кресле, предвкушая грядущую битву.
Добравшись до пансионата, Тамара Петровна, словно разъяренный бульдозер, ринулась в атаку на бедную сотрудницу ресепшена.
– Девушка, скажите, а интернет у вас здесь летает? И кондиционеры не капризничают? – затараторила она, словно опасаясь подвоха. – А то знаете, сейчас наобещают с три короба, а на деле… В советские времена в санаториях за отдыхающими пылинки сдували, как за родными. А теперь деньги сорвут – и выплывай как знаешь.
– Все работает как часы, – отрезала сотрудница ровным, отточенным тоном. – В случае каких-либо неполадок или вопросов, обращайтесь.
Валерия, получив ключи от номеров, благодарно улыбнулась девушке. Едва они отошли от стойки, как свекровь, словно коршун, набросилась:
– Ты слишком мягка с этой обслугой, – прошипела Тамара Петровна. – Нужно сразу дать понять, что ты клиент требовательный, иначе будут относиться спустя рукава. Поверь мне, я всю жизнь с людьми проработала и знаю, как с ними нужно разговаривать!
Номера оказались вполне пристойными – со свежим ремонтом и видом на лазурное море. Но Тамара Петровна и тут умудрилась отыскать брешь. Шторы, по ее авторитетному мнению, висели асимметрично, а в ванной комнате, о ужас, отсутствовал кондиционер для волос.
– Ну что ж, ладно, – с показным вздохом изрекла она, разбирая чемодан. – Будем довольствоваться тем, что есть. Хотя, за такие деньги…
И она многозначительно осеклась, оставив недосказанность висеть в воздухе. Валерия, не желая накалять обстановку, предпочла заняться своими вещами.
Вечером в столовой Валерия и Тамара Петровна познакомились с другими обитателями этого временного рая.
– О, свежая кровь! – воскликнула одна из женщин, заметив их. – Присаживайтесь, девочки, не стесняйтесь.
– Я Людмила, а это, – она обвела взглядом своих соседок, – Инна и Галина. Мы тут уже третий день загораем, так что можно сказать, старожилы.
Тамара Петровна, казалось, помолодела на десяток лет. Она с энтузиазмом плюхнулась напротив Людмилы, и светская беседа забурлила, словно гейзер. И, как всегда, разговор незаметно перетек к ее обожаемой невестке.
– Моя Лерочка-Валерочка – настоящий ломовая лошадь, – вещала Тамара Петровна, – целыми днями в офисе пропадает, а домой только переночевать забегает. Я ей постоянно твержу: «Валерочка, милая, семья – это святое, она всегда должна быть на первом месте». Но молодежь сейчас совсем другая, у них карьера затмевает все на свете. Домашний очаг для них – пустой звук.
В груди Валерии кольнуло до боли знакомым ядом. Ну вот, началось… И непременно при посторонних.
– Тамара Петровна, – произнесла она, стараясь сохранить в голосе невозмутимость, – мне кажется, в наш век женщина вполне способна сплести воедино быт и карьеру. Вопрос лишь в том, как отзовется эхом эта гармония в сердцах близких.
– Работа – это, безусловно, прекрасно! – с энтузиазмом подхватила свекровь. – Но в моем понимании, краеугольный камень женского счастья – это семья! Я, к примеру, всю свою жизнь посвятила сыну, и вот результат – он успешный, образованный… Ведь правда, Лерочка?
Одарив сначала невестку натянутой улыбкой, а затем и новых знакомых, она с демонстративным усердием принялась за ужин.
На следующее утро, за утренним чаем, Тамара Петровна решила вновь разжечь вчерашний костер.
– Лерочка, душенька, – проворковала она, щедро намазывая булочку маслом, – а ты не задумывалась о каких-нибудь курсах? Ну, по домоводству, кулинарии… Мой сынок иногда сетует, что дома особо некому колдовать над плитой, и ему приходится самому вертеться волчком. Конечно, он у меня терпеливый, но все же мужчина должен возвращаться в дом, где его ждет накрытый стол…
Валерия сдержанно парировала, что бытовые неурядицы никогда не омрачали их супружескую идиллию.
-Мужчина должен деньги зарабатывать!- сказала Тамара Петровна..
– А вы сами работали? – вдруг с любопытством спросила Людмила.
За плечами самой Людмилы было более тридцати лет службы в следствии, и теперь она наслаждалась заслуженным отдыхом.
– А как же! – гордо вскинула голову Тамара Петровна. – Тридцать лет стажа, между прочим! И при этом, заметьте, дом – полная чаша, муж и сын обласканы и накормлены. Быть деловой женщиной и хорошей хозяйкой – вполне совместимо, просто… приоритеты нужно уметь расставлять.
На пляже, словно невзначай, Тамара Петровна решила продолжить свою воспитательную миссию. Когда Валерия, отвернувшись, переодевалась в купальник, свекровь громко, так, чтобы слышали все вокруг, заметила:
– Лерочка, дорогая, может, тебе стоило выбрать что-то… более сдержанное? – она укоризненно покачала головой. – В твоем возрасте уже не пристало так оголяться. Да и фигура… Ну, сама понимаешь, после тридцати женщина должна быть осмотрительнее в выборе нарядов.
Валерия замерла с тюбиком крема в руках, словно окаменела. Вокруг было полно отдыхающих, и любопытные взгляды то и дело скользили по ним.
– Тамара Петровна, – тихо, стараясь сохранить самообладание, произнесла она, – по-моему, это уже переходит все границы.
– Да ты что, обиделась? – фальшиво заулыбалась свекровь. – Да я же из лучших побуждений! Просто хочу, чтобы ты выглядела достойно. А то знаешь, публика тут всякая, чего доброго, подумают… невесть что…
– По-моему, единственное, что тут можно подумать, – как нельзя кстати заметила оказавшаяся рядом Людмила, – что у Валерии прекрасная фигура и потрясающий купальник. И нет в этом ничего предосудительного.
Тамара Петровна почувствовала, как к щекам приливает кровь. Еще бы! Вчера она наивно полагала, что новые знакомые станут ее союзниками в «воспитании» невестки. А получилось… конфуз.
– Да нет, конечно, она красавица, – поспешно пролепетала она. – Я же не хотела сказать ничего плохого… Просто… Ну, вы поймите… она мне как дочь… Я и переживаю… по-матерински.
Разговор плавно перетек в извечную тему взаимоотношений невесток и свекровей. И тут Галина, до этого молчавшая, произнесла:
– Я и сама была и невесткой, и свекровью. И что я вам скажу: чем меньше вмешательства в союз двух взрослых людей, тем крепче этот союз.
– Золотые слова, – резюмировала Людмила, искоса взглянув на Тамару Петровну.
Тамара Петровна стиснула зубы, сдерживая гнев.
– Ничего, – злобно подумала она, бросив неприязненный взгляд на невестку, – я тебе еще покажу!
И она перешла к средствам «тяжелой артиллерии». Как-то за ужином, словно случайно, она толкнула Валерию под локоть, и та облила апельсиновым соком свое любимое летнее платье.
Наутро Валерия обнаружила пропажу своего солнцезащитного крема, и ей пришлось срочно бежать в магазин за новым.
А на следующий день после обеда в любимом купальнике обнаружилась предательская дыра. Да не просто дыра, а внушительная прореха, расположенная на самом видном месте. Обиднее всего было то, что замаскировать повреждение без заплаты было невозможно. А где ж ее взять, эту заплату, посреди отпуска? Гораздо проще было купить новый купальник, что Валерия и сделала, скрепя сердце расставшись с немалой суммой.
Вечером, оставшись одна, она задумалась: как же такое могло произойти? Она всегда относилась к своим вещам бережно и аккуратно, и сама ни за что не смогла бы так испортить дорогой, качественный купальник.
– Отсюда вывод один, – прошептала она про себя, – кто-то эту дыру сделал намеренно.
Людмила, с которой Валерия поделилась своими подозрениями после того, как та одарила ее комплиментом по поводу нового купальника, полностью с ней согласилась. Когда Валерия, расстроенная до глубины души, пришла к ней в номер с испорченным купальником, она взяла его в руки и внимательно осмотрела, хмуря брови.
– Это работа ножниц или лезвия, – уверенно констатировала Людмила, разглядывая злополучную дыру в купальнике. – Слишком уж филигранно. Никакой случайности, чистый расчет.
Она окинула Валерию взглядом, полным искреннего сочувствия, и пообещала, что не оставит ее в беде.
За ужином Тамара Петровна разливалась медом перед невесткой, словно наверстывая упущенное.
– Лерочка, что ты совсем пригорюнилась? – проворковала она с приторной заботой в голосе. – Что случилось, солнышко?
– Да так… Купальник испортился, – устало отозвалась Валерия.
– Ах, какая досада! – всплеснула руками Тамара Петровна и, сделав скорбную паузу, пустилась в пространные рассуждения о том, что нынче вещи совсем не те.
– Как странно, – протянула Инна, нахмурив брови. – А у меня вчера блузка вдруг зацепилась за что-то и расползлась. Хоть убей, не пойму, где я могла ее так угораздить.
– А у меня позавчера очки поцарапались, – подхватила Галина, добавляя масла в огонь, – лежали себе мирно на столике в номере, а утром – бац! Царапина во всю линзу. Словно кто-то нарочно провел чем-то острым.
– Да что ж это такое-то делается! – картинно возмутилась Тамара Петровна. – Как будто злой дух какой завелся. Неужто персонал? Или… Лера, а вдруг ты сама где-то зацепилась и запамятовала?
– Я уже и не знаю, что думать, – пробормотала Валерия, чувствуя, как вокруг нее сгущается атмосфера подозрительности.
– Всякое бывает, – уклончиво произнесла Людмила. – А может, кто-то из отдыхающих развлекается таким образом. Знаете, есть такие люди, им только дай испортить кому-нибудь настроение. И знаете, что самое интересное?
Она бросила на Тамару Петровну взгляд, исполненный глубокого смысла, от которого ту словно прострелило.
– Такие вот пакостники обычно просто виртуозы в изображении невинности.
Внутри Тамары Петровны разгорался пожар. Недавно, на пляже, дождавшись, пока Валерия пойдет купаться, она ловким движением извлекла из ее рюкзачка телефон и спрятала его в своей сумке.
Но не учла одного: Людмила, словно тень, наблюдала за ней, видя каждое ее движение. И когда Валерия в панике обнаружила пропажу, Тамара Петровна лицемерно суетилась больше всех, пытаясь отвести от себя подозрения.
– Это точно кто-то из персонала! – визгливо вопила она, словно базарная торговка, потерявшая грош. – Телефон-то новый, заграничный, сын Лерочке дарил! А тут работают… всякий сброд… без роду, без племени, из тьмутараканей понаехавшие! Вот и позарились на чужое добро! Нет, этому так не оставим! Жаловаться будем! – она дернула за руку опешившую невестку и потащила ее в сторону административного корпуса. – Идем, Лера, я им устрою!
– Может, сначала поищем получше? – робко предложила Людмила. – Вдруг он просто выпал где-то рядом?
Тамара Петровна снова попыталась зайтись в истерике, но Людмила, прервав ее, спокойно предложила присутствующим продемонстрировать содержимое своих сумок.
– Начнем с меня, – с этими словами она вывернула свою сумку наизнанку, демонстрируя пустоту карманов и отсутствие телефона. – Теперь ты, Галя, будь добра.
Галина и Инна безропотно последовали ее примеру, искомого предмета ни у одной из них не оказалось.
– Ну а теперь ваша очередь, – с нажимом произнесла Людмила, обращаясь к вдруг сникшей и побледневшей Тамаре Петровне.
Под пристальными взглядами трех женщин и собравшихся зевак та, заметно нервничая, начала выкладывать на шезлонг содержимое своей бездонной сумочки.
– Ой, вот же он! – пролепетала она, натянуто улыбаясь и извлекая телефон невестки. – Я, наверное, машинально… из лучших побуждений… хотела уберечь его от солнца. Положила к себе и… запамятовала. Или, вероятнее всего, ты сама, Лерочка, впопыхах сунула его мне в сумку. Вот и… недоразумение вышло.
Людмила хотела возразить, но тут в разговор вмешался один из отдыхающих:
– Ну да, как же! Я видел, как вы его взяли, пока девушка плавала. Хотел было спросить, что вы делаете, но подумал, вдруг родня. Но когда вы тут целый спектакль разыграли и персонал стали обвинять…
– И не стыдно? – ехидно подхватил кто-то.
– Солидная дама, а ворует как уличная попрошайка! – взвизгнул третий голос.
Пунцовая от стыда и ярости, Тамара Петровна, избегая смотреть в глаза своим спутницам, поспешно собрала вещи и, расталкивая любопытных, практически бегом скрылась с пляжа.
– Ну вот, мы и разобрались, – облегченно улыбнулась Людмила. – Вор найден и…
– С позором изгнан! Браво, мисс Марпл! – прогремел голос того же бдительного отдыхающего.
И все, включая Валерию, разразились аплодисментами в честь находчивой Людмилы.
После обеда, на который Тамара Петровна, разумеется, не явилась, Людмила предложила Валерии прогуляться по парку и поговорить по душам.
– Знаете, Лера, – начала Людмила, – за долгие годы практики я повидала немало людских судеб, была свидетельницей самых разнообразных семейных драм. Но такую изощренную форму психологического насилия, как у вашей свекрови, я встречала крайне редко.
– В смысле? – с недоумением спросила Валерия.
– Не хочу вмешиваться в вашу семейную жизнь, но, боюсь, ваша свекровь – настоящий гуру газлайтинга. Я давно наблюдаю за вами и вижу, как методично она заставляет вас сомневаться в собственной адекватности. "Может, я сама порвала купальник?", "Может, я сама куда-то задевала телефон?"
– Или крем… – тихо прошептала Валерия.
Встретив вопросительный взгляд Людмилы, она пояснила:
– Все началось с солнцезащитного крема…
– Вы уверены? – с сомнением покачала головой Людмила. – Мне кажется, корни этой истории уходят гораздо глубже…
Валерия задумалась. И правда, ведь… Десять лет она терпела колкости и унижения, и, что самое страшное, часто чувствовала себя виноватой.
– А ей только этого и надо, – с горечью подумала женщина.
К ужину Тамара Петровна все-таки соизволила явиться. Ела, словно высекала искры из тарелки, молча и угрюмо, бросая на присутствующих взгляды, полные невысказанной обиды. После ужина, словно старая колдунья, наклонилась к невестке и проскрипела:
– Нам нужно поговорить.
– Идемте, – сдержанно кивнула Валерия, предчувствуя бурю.
– В общем, так, голубушка, – начала Тамара Петровна, когда за ними закрылась дверь, – завтра я покидаю это… гостеприимное место. А ты вольна поступать, как знаешь. Но запомни, если ты останешься…
– То что? – в голосе Валерии послышалась сталь. – Побежите жаловаться мужу?
– Да, непременно выложу сыночку все, как ты тут надо мной глумилась, – с плохо скрываемой злостью процедила свекровь. – И как выставила меня перед новыми знакомыми… посмешищем!
– Что ж, – перебила ее Валерия, наслаждаясь произведенным эффектом, – говорите, жалуйтесь. Но я тоже найду, что рассказать мужу по возвращении. И про крем, и про купальник, и про эту вашу телефонную диверсию…
– Ха! – усмехнулась Тамара Петровна, скривив губы. – Ты всерьез думаешь, что он поверит тебе, а не родной матери?
– Поживем – увидим, – с лукавой улыбкой ответила Валерия. – Счастливого пути, Тамара Петровна. А я… Похоже, мой лучший в жизни отпуск только начинается.
Утром Тамара Петровна отбыла, оставив после себя лишь привкус горечи и обиды. По возвращении она принялась денно и нощно нашептывать сыну на ухо о коварстве его избранницы. Впрочем, тот, утомленный бесконечными жалобами, пропускал большую часть тирад мимо ушей. Когда Валерия вернулась, жизнь медленно, но верно вернулась в привычную колею.