Над «Бутонами тишины» засиял бронзовый серп луны.
— Стены пещеры, в которой я провёл времени так много, что это может напугать вас, исписаны священными письменами, — начал издалека Сиуджи, отвечая на вопрос Базилика о невидимом покровительстве. — Но простому человеку никогда не добраться до того места, если у него нет предопределённости по судьбе. Даже если каким-то образом кто-то и проникнет в это укрытие, то не только не поймёт сути написанного в полном объёме, но и скоропостижно забудет прочитанное. Простым людям не дано познать небесных тайн. И говорить прямо, о ком заботятся святые, о ком нет и как эта забота может выглядеть, я бы воздержался. Познать сие может лишь тот, кто сделал первые шаги на Пути в тысячу ли — к подлинному Знанию и к Истоку.
Эти слова проникли в самое сердце Горностая. Сиуджи заметил это, несмотря на то, что ребёнок прятался за дверью веранды и сумел не издать за это время ни единого звука. Он даже старался дышать как можно тише, чтобы не пропустить ни слова, произнесённого монахом.
Коготь взвешивал внутри себя решение пойти в ученики к странствующему волшебнику. Но мысль о том, что это может разлучить его с семьёй, казалась непроходимой скалой.
Внезапно дверь веранды, ведущая в дом, со скрипом открылась. Вошёл маленький Горностай. Сложив ладони вместе у груди и глубоко вдохнув, ребёнок произнёс:
— Высочайший учитель, позвольте мне стать вашим учеником! Я хочу понимать мир вокруг меня так же чисто, как и вы.
Полынь и Коготь смотрели на эту сцену, невольно приоткрыв рты. Выражение их глаз выдавало ощущение подлинного чуда. Из глаз Базилика скатились две капли, в каждой из которых было по сотне рек.
Сиуджи встал из-за стола и подошёл к мальчику. Горностай чувствовал, что этот момент — ключевой не только за семь лет, поэтому он смотрел на монаха, застыв на месте.
Сиуджи сделал краткую, плавную, невероятно красивую мудру и произнёс:
— В тебе достаточно Дэ, чтобы пройти сквозь тенистые ивы…
Прошло не менее пяти лет, пока Горностай обучался приёмам школы Сиуджи. Он уже стоял у самого порога Алмазно-Нетленной Непоколебимости — критерия, определяющего готовность ученика сопровождать монаха в его дальнейшем пути.
За это время Сиуджи близко познакомился со всеми жителями деревни у подножия «Лунного посоха». Некоторые из них тоже изъявили желание постичь тайны метода возвышения над собой. Однако предопределённость сопровождать волшебника в его неизбежном странствии была дарована не каждому. Да и способность постичь Истину выше начальных ступеней также открылась немногим.
Ещё до прихода Сиуджи, истязания Ночного Ужаса перевернули представления людей о силах добра, храбрости и собственном предназначении. Истязатель и его ученики присвоили несметное количество жизненной силы, на которую не имели права. Создавая вокруг себя плотное поле кармы, ночные змеи лишь укреплялись в заблуждении, что эта тёмная субстанция, разрастаясь, дарует им силу, способную соперничать с праведным чудотворством; что тьма раскрывает в них новые способности — помимо украденной у людей энергии.
Многие селяне оказались в плену желания решать лишь насущные проблемы методами практики Сиуджи. Их в самую первую очередь тревожили такие желания, как избавление от кошмаров, исцеление недугов, приумножение благосостояния. Порой помехой служила даже чрезмерная забота о близких. Подобные устремления были далеки от благородной цели — идти Путем Истины до конца, до Совершенства. Сердце, горящее таким стремлением, билось лишь в груди Горностая, его друга Табаргана и юной девушки по имени Крапива.
Влияние ночных истязателей в округе ослабло, но не исчезло. Ибо трудности — неотъемлемая часть подлинного самосовершенствования. Преодоление страха перед древним злом и искоренение его культа были лишь первым испытанием на пути сопровождения мастера. Смогут ли Горностай, Табарган и Крапива сделать этот шаг — покажет исход данного испытания.
Настал день, когда Сиуджи повел Горностая, Крапиву и Табаргана к утёсу Лунный Посох. Это место силы могло шире раскрыть их способности и глубже показать суть первого испытания; помочь им увидеть собственные возможности и укрепить веру в победу над культом ночных змей.
Холодный воздух, их спутник, был тяжелым от влаги низкого серого неба.
— Учитель, дождь собирается, — сказал Табарган. — Успеем ли дойти до укрытия, пока не началось?
— Однажды и я по-новому увидел дождь, — ответил Сиуджи, — во время освящения нефритовой статуи дракона.
Крапива, до того погруженная в думы, тут же прибавила шагу, боясь пропустить хоть слово наставника.
— Стоило мне поднять ладонь — как множество драконов устремилось к статуе, ища в ней пристанища. Тут же сгустились тучи, и хлынул такой ливень, что всё вокруг стало сплошным водопадом. Драконы покинули свои небесные чертоги и мчались, обгоняя капли. Статую занял белый дракон, который жил в великой реке неподалеку, потому и успел первым.
— Драконы?! — воскликнула Крапива. — Учитель, расскажите о них, пожалуйста!
— Да-да, это очень интересненько! — подхватил Табарган.
Горностай смутился за друзей. Их напор показался ему излишним. Так глубоко уважая Учителя, он боялся, что эти просьбы его утомят.
Сиуджи мягко коснулся ладонью русой головы Горностая:
— Я знаю, что ты чувствуешь, и ценю твою заботу. Но Путь к Светлому Истоку включает и работу над душой, и объяснение учителем высоких истин.
— Хорошо, — кивнул Сиуджи. — Расскажу вам о юном драконе. Он так упивался своей силой, что чуть не разрушил планы небесного императора, которому служил.
Горностай радостно улыбнулся, глядя на Мастера глазами, полными света утренней дали.
Читать продолжение
#мистическое_фэнтези #духовная_литература #авторский_стиль