Вчера я решила провести небольшой социальный эксперимент: я объявила своим самым близким людям, что моя персональная сказка закончилась. И ни одна из моих подруг-лицемерок, ни даже родная мать, не спросили, разбито ли мое сердце. Первым их вопросом был: «А что с квартирой?».
Начну с того, что я — содержанка. Да-да, именно так, без эвфемизмов вроде «в отношениях с успешным мужчиной» или «муза состоятельного покровителя». Я предпочитаю честность, по крайней мере, с самой собой. Моего мужчину зовут Константин. Он старше меня на девять лет, у него своя строительная империя, жена-аристократка и двое детей, которые учатся где-то в Швейцарии. А еще у него есть я.
Последние пять лет я живу в мире, где не существует слов «ипотека», «кредит» или «не дотянем до зарплаты». Костя купил мне просторную квартиру в элитном жилом комплексе с видом на реку. Под окнами стоит моя машина, ключ от которой он вручил мне на день рождения со словами: «Чтобы моя девочка не зависела от такси». Он устроил меня на работу в фирму своего партнера — не пыльную, интересную, с гибким графиком и зарплатой, на которую я могла бы и сама неплохо жить, если бы мне это было нужно. Но мне не нужно. Все мои счета, от коммунальных до отпуска на Мальдивах, оплачивает он.
Он женат. Да. Этот факт, как слон в посудной лавке, врывается в любой разговор обо мне. Его жена, Алина, — женщина из другого мира. Потомок какого-то древнего рода, с идеальной осанкой и холодными глазами. Я видела ее однажды на благотворительном вечере, куда меня привел Костя. Она скользнула по мне взглядом, в котором не было ни ненависти, ни ревности. В нем было лишь вежливое безразличие, как к новой вазе в интерьере. Костя говорит, у них давно свой, особый договор. Бизнес, дети, статус — все общее. Душа и тело — личное дело каждого. Ее это не волнует. Она знает о моем существовании, и, кажется, я ее волную не больше, чем прошлогодний снег.
Но это волнует других. О, как же это их волнует! Моя жизнь — как красная тряпка для быков в моем маленьком, уютном мирке из мамы и трех лучших подруг. Они — главные лицемеры в моей жизни.
Мама. Она звонит мне каждое воскресенье. Наш разговор — это ритуал.
— Леночка, доченька, как ты? — начинает она ласково.
— Все хорошо, мам.
— Костя твой звонил? Не обижает?
— Не обижает, мам, все в порядке.
А потом начинается главное.
— Я тут с отцом опять говорила… Мы все-таки не понимаем, Лена. Ну что это за жизнь? Он же старый!
— Мам, ему 37, мне 28. Разница девять лет. У вас с папой — семь.
— Ну что ты сравниваешь! — взрывается она. — Это совсем другое! У нас семья, брак, все как у людей! А ты… ты же просто игрушка для него! Поматросит и бросит! Что ты будешь делать тогда?
Я молчу. Что я ей скажу? Что Костя умнее, интереснее и надежнее всех моих ровесников, вместе взятых? Что с ним я впервые в жизни почувствовала себя в абсолютной безопасности? Она не услышит. Она будет твердить про «позор» и «разрушенную жизнь».
Подруга номер один, Оля. Мать двоих детей, сидящая во втором декрете подряд. Ее муж, вечно усталый сисадмин, получает скромную зарплату, которую они растягивают на месяц. Мы встречаемся в кофейне (плачу, разумеется, я).
— Ой, Ленка, как же я устала, — ноет она, помешивая свой бесплатный капучино. — Эти пеленки, зубы, сопли. Спины не чувствую. Но что поделать, это же дети! Это святое. Женщина должна себя посвящать семье.
Она смотрит на меня с плохо скрываемым превосходством. Она — мать, жрица священного домашнего очага. А я — так, профурсетка. Она никогда не скажет этого вслух, но я читаю это в ее глазах. Она не видит, что она точно так же на содержании у мужчины. Только ее содержание — это гречка по акции и старенький «Солярис» в кредит, а мое — устрицы и новый «Мерседес». Но ее зависимость — правильная, благословленная обществом. Моя — порочная.
Подруга номер два, Маша. Красавица, вышедшая замуж за такого же красавца, который, как выяснилось, изменяет ей направо и налево. Маша знает. Плачет мне в жилетку, показывает какие-то переписки в его телефоне. Но терпит. Молчит. Потому что «ну куда я пойду?», «надо сохранить семью ради ребенка». А потом, вытерев слезы, она смотрит на меня честными, полными сочувствия глазами и говорит:
— Лен, я вот одного не понимаю. Как тебе не противно? Он же от тебя уходит к ней, к жене. Спит с ней в одной постели. Фу. Я бы так не смогла.
В этот момент мне хочется заорать. Спросить: «Маша, а тебе не противно спать в одной постели с человеком, который только что вернулся от очередной любовницы? Чем твоя ситуация лучше?». Но я молчу. Я же «подруга». Я должна поддерживать.
И, наконец, Катя. Моя третья подруга. «Сильная и независимая». Работает на двух работах, живет от зарплаты до зарплаты в съемной студии. Постоянно постит в инстаграм цитаты про то, что «женщина должна добиваться всего сама». И с такой же регулярностью пишет мне сообщения: «Ленусь, займи до вторника тысяч пять, очень надо». Я занимаю. Безвозвратно, как правило. На прошлый день рождения я подарила ей сумку известного бренда, о которой она мечтала. Купленную на мои «грязные» деньги. Катя пищала от восторга и тут же сделала с ней сто пятьдесят фотографий, подписав: «Иногда нужно себя баловать!».
И вот вчера чаша моего терпения переполнилась. Надоело. Надоело быть объектом их жалости, смешанной с завистью. Надоело чувствовать себя виноватой за то, что я живу так, как хочу. И я решилась.
Я взяла телефон и написала короткое сообщение в наш общий чат с подругами. А потом такое же — маме.
«Девочки, это конец. Мы с Костей расстались».
И замерла, ожидая реакции. Я знала, что сейчас должно начаться. Сочувствие. Слова поддержки. Предложения приехать с бутылкой вина и ведерком мороженого. Но я ошибалась.
Первой позвонила мама.
— Слава богу! — выдохнула она в трубку без всяких предисловий. — Наконец-то! Я так и знала! Он тебя бросил? Ну ничего, возвращайся домой, поживешь пока у нас. Квартиру-то он заберет, я так понимаю? А машина? Машина на тебя оформлена?
Ни слова о моих чувствах. Ни одного вопроса, больно ли мне. Только сухая, деловая хватка. Раздел имущества, которого у меня никогда и не было.
Потом посыпались сообщения от подруг.
Оля: «Ой, кошмар какой! Лен, держись! Слушай, а что с работой? Он же тебя устроил. Тебя теперь уволят? А как ты теперь одна будешь? Денег-то хватит?».
Маша: «Ну и правильно! Давно пора было этого козла бросать! Теперь зато у тебя есть шанс найти нормального, свободного мужика! Не то что некоторые…».
Катя не писала. Она позвонила. Голос был вкрадчивый и полный фальшивого участия.
— Привет… слушай, я тут слышала… это ужасно, конечно, я так тебе сочувствую… Слушай, я с такой неловкой просьбой… ты не могла бы мне… ну, ты же знаешь мою ситуацию с деньгами… может, одолжишь еще немного, пока ты… ну… пока у тебя еще есть возможность?
Я сидела на широком подоконнике в своей гостиной и смотрела на огни ночного города. Телефон в руке казался раскаленным. Эксперимент завершился с оглушительным успехом. Я получила неопровержимые доказательства. Никому из них не была интересна я. Моя душа, мои чувства, мое разбитое (как они думали) сердце. Их интересовал только фасад моей жизни: деньги, квартира, работа, статус. Их волновало, что теперь я стану такой же, как они. Уязвимой. Зависимой. Бедной. Что теперь они не смогут пользоваться моими деньгами, моей щедростью, моим удобным положением.
Моя сказка, которую они так презирали, была для них кормушкой. Мои «грязные» деньги становились абсолютно чистыми, когда попадали в их кошельки. Моя «аморальная» жизнь была удобным фоном, на котором их собственная, полная компромиссов и вранья, казалась им правильной и достойной.
Раздался звонок. На экране высветилось «Костя». Я приняла вызов.
— Привет, любимая, — услышала я его спокойный, глубокий голос. — Ты чего не спишь? Все в порядке? Я тут отчет заканчивал, о тебе думал.
— Все в порядке, Кость, — ответила я, и впервые за долгое время мой голос не дрогнул. — Просто думаю.
— О нас?
— Нет, — я усмехнулась. — О лицемерах.
— Тяжелый день? — он все понял без лишних слов. — Хочешь, приеду?
— Не надо. Все хорошо. Правда.
Я положила трубку. Я сидела в своей тихой, дорогой квартире, в своей золотой клетке. Но в этот момент она не казалась мне клеткой. Она казалась крепостью. Крепостью, которая защищает меня не от врагов, а от тех, кто называет себя друзьями и семьей.
Я поняла, что я абсолютно, тотально одинока. И это осознание не принесло мне боли. Оно принесло покой. Мой выбор, который все так осуждали, оказался единственно верным. Я выбрала не деньги и не роскошь. Я выбрала честность. Да, я содержанка. Да, мой мужчина женат. Но в моих отношениях с ним гораздо больше искренности и уважения, чем во всей их правильной, благопристойной, насквозь фальшивой жизни. И пусть они и дальше утешают себя мыслью, что я несчастна. Мне все равно. Я закрыла перед ними дверь. И в моей тихой крепости мне на удивление спокойно.
