Чавчавадзе - странная фамилия. Хотя бы тем, что они -дзе в эпицентре -швили (зародившихся именно в Кахетии 600-800 лет назад), и к тому же в Грузии нет аналога всяких Ивановых-Смитов-Алиевых: охват почти каждой фамилии так мал, что носителям не составляет труда вспомнить общего родственника.
Здесь - именно "почти": второстепенный княжий род Чавчавадзе известен с 15 века, но так давно распался на две ветви, что нигде они не фигурируют как родня. Чавчавадзе с Гомборского хребта проявили себя на рубеже 18-19 веков: приводили Грузию к России в подданство и европеизировали её. В том числе - по части виноделия: свой полусладко-сухой вид Кахетия начала принимать в Цинандали. И в 1837-м, ещё когда там встречал гостей-вольнодумцев Александр Чавчавадзе, в селе Кварели под Большим Кавказом родился его однофамилец Илья, которому, напротив, предстояло помочь грузинскому народу в обретении себя и подготовить почву для независимости.
Если Александр в Петербурге родился и учился, Илья - только учился, поступив в 1857 году в университет. Там он проделал свою будущую миссию в миниатюре, собрав грузинское землячество и заодно отмежевавшись от студентов-армян. На родине вокруг него сложилось молодёжное прогрессивное движение "тергдалеулеби" ("испивших воду Терека", то есть познавших внешний мир) в пику косным "мтквардалеулеби" ("испившим воду Куры"). В первую очередь - старым князьям, которые прошли путь от восстаний и заговоров против России до полного её принятия, в понимании тергдалеулеби - продали родину за регалии и покой.
Дальше оказалось, что верить в прогресс можно по-разному, и в 1861 вокруг Ильи Григорьевича сплотился более узкий литературно-политический кружок "Пирвели-даси" ("1-я группа") - революционеры-демократы в фарватере идей Белинского и Чернышевского, но с мечтой о суверенной стране. Как поэт и публицист Чавчавадзе успел перессориться со старой гвардией, лишиться доступа в известные тогда журналы и основать свой... но всё это была скорее проба сил.
Жизнь связала молодой кахетинца с Арагвой: в 1863 он женился на княжне Ольге Гурамишвили из Сагурамо (близ Мцхеты), а в 1864-74 глубоко "ходил в народ", разбирая его нужды в суде уездного городка Душети. В Тифлис Чавчавадзе вернулся не только публицистом, учредив с имеретинским предпринимателем и управленцем Нико Николадзе один из первых банков Грузии. Где, впрочем, не задержался: оба сходились на идее национального возрождения под опекой России без её вмешательства в грузинские дела, но Николадзе (возглавлявший в 1866-83 "Меоре-даси" - "2-ю группу") считал приоритетом экономику, а Чавчавадзе - культуру.
Вот уже Илья Григорьевич транслировал свои идеи образованным людям через газету "Иверия" (с 1877), а остальным - через "Общество по распространению грамотности среди грузин" (с 1879), деятельность которого выходила далеко за рамки простого ликбеза. Всё это выпало на ту удивительную эпоху, когда вчерашние подданные какого-нибудь монарха с идентичностью "мы местные" начинали объединяться в символ и проклятие Новейшего времени - НАЦИИ.
В Грузии с её повязанной узами браков аристократией и вековечной обособленностью среди враждебных чужаков, чтобы запустить этот процесс - достаточно было лишь чуть-чуть его стронуть. К концу века 19 века грузинами себя ощущали не то что кахетинцы, картлийцы, горцы вроде мохевцев и тушинов, имеретинцы и гурийцы (единоверцы, говорившие на одном языке), но и мусульмане и католики месхетинцы, и иноязычные мегрелы, и даже сваны, общего с остальными грузинами имеющие разве что православие. О том, что в единый грузинский народ тогда можно было зазвать осетин и абхазов - видимо, просто никто не подумал...
С армянами, наоборот, нациестроительство требовало решительно размежеваться - с тех пор, во многом из публикаций Чавчавадзе, тянутся эти споры о принадлежности храмов Тбилиси или Аниси...
Новым вызовом к концу 19 века стали марксисты во главе с гурийцем Ноем Жордания, который собрал в 1892-1903 годах "Месаме-даси" ("3-ю группу", куда входил и молодой картлиец Джугашвили), а в своей публицистике уже Чавчавадзе рисовал заскорузлым старым князем, променявшим счастье народное на регалии и покой. Но марксисты оставались, как сказали бы сейчас, внесистемной оппозицией, а Чавчавадзе к началу ХХ века - известный поэт и публицист, общественный деятель и депутат Государственных думы.
Там он отстаивал всё новые прогрессивные идеалы тогдашней Европы... пока в 1907 году его жизнь не оборвал выстрел случайного разбойника под Сагурамо. "Отцом Отечества" Чавчавадзе называли при жизни, а в 1987 как Илья Праведный он был ещё и причислен к лику святых.
В родное село Илья Григорьевич, отбыв учиться в Петербург, возвращался разве что в гости... но его портретом с кадра выше Кварели глядит на трассу, проходящую вдоль Алазанской долины/
А в центре Кварели, у храма Иоанна Крестителя (1890), построенного на средства генерала Николая Чавчавадзе по прозвищу Диди-Нико (Большой Нико), стоит родовая усадьба, в 1938 году ставшая музеем Ильи Чавчавадзе:
На некогда главную сельскую площадь он выходит бетонным зданием (1979)...
...которое не стоит обходить стороной, если вы хоть чуть-чуть ценитель архитектуры ХХ века:
Особенно впечатляет люстра из города тёмных эльфов в каком-нибудь фэнтези:
И искры голубых оконцев - всё это на главной лестнице:
Пыльная, явно не менявшаяся с тех же 1970-х экспозиция негрузину скажет мало - в основном это документы и фотографии с подписями без дубляжа. Мне запомнилась мебель из кабинета Чавчавадзе на заднем плане, но больше - его посмертная маска и пистолет разбойника Бербичашвили, которым "Отец отечества" был убит.
Разбойников в итоге изловили, судили (причём - достаточно убедительно, чтобы версия о заказном убийстве осталась маргинальной) и повесили. Интересно, что вдова Ольга настаивала на их помиловании - но не потому, что как-то не так относилась к супругу, а потому, что ехал домой он как раз с заседания, где высказывался против смертной казни.
За музейным корпусом - сама усадьба, в нынешнем виде воссозданная (как я понимаю, с фундаментов) в 1985-87 годах, в одно время с канонизацией Илии Праведного. Издали видна вроде бы аутентичная родовая башня, по облика века 17-го - исходное здание комплекса. Последний раз она отстреливалась от горцев в 1755 году:
За башней - более современный дом, не знаю, заставший ли (если говорить про оригинал) самого Чавчавадзе до его отъезда в Петербург или построенный в конце 19 века не без его помощи:
Интерьерами он не сильно отличается от богатого грузинского дома позднесоветской эпохи:
Но с кахетинскими пардаги (безворсовыми коврами) и попонами:
А марани (винодельня) в пристройке впечатляет своим почти индустриальным масштабом:
С производством тут вообще всё было хорошо - в углу парка есть ещё и водяная мельница. Перед ней собраны плиты с фамильного кладбища, но главный уроженец этой усадьбы покоится не здесь, а на пантеоне Мтацминда в Тбилиси:
На кладбище Кварели, однако, стоит памятник (точно не моложе 1970-х) Отцу Отечества, колоссом-хранителем взирающий на городок и долину:
Усадьбы многочисленных Чавчавадзе, приходившихся друг другу дальней роднёй, когда-то слагали конгломерат вокруг церковной площади, так что будущие Отец Отечества и Большой Нико за одним столом могли сидеть разве что на всенародных праздниках. А был ещё, например, Соломон Чавчавадзе, в середине 19 века построивший дом в европейском стиле чуть южнее площади:
В 1872 году здесь родился его внук Котэ Марджанишвили, как и великий сосед - провёл в Кварели только детство, а дальше уехал навсегда и в 19 лет впервые вышел на театральную сцену Кутаиси. Теперь его именем названа одна из главных площадей Тбилиси, и непрерывная современная традиция театра Грузии началась именно с Константина Александровича. С 1957 в старом доме его музей.