— Почему вы всё время ссоритесь? — в очередной раз поинтересовался Дмитрий. — Неужели нельзя мирно ужиться?
Ксения бросила на него укоризненный взгляд.
— Это не я начинаю. Всё из-за Ольги Петровны. Она так себя ведёт, что мне приходится защищаться.
— Ксюша, ну что ты такое говоришь? Защищаться? От пожилой женщины?
Ксения вспыхнула от возмущения.
— Пожилой женщины? Ты серьёзно? А знаешь, что она мне сегодня заявила? Дословно: «В моём доме ты никто, так что помолчи и делай, как велено». — Ксения с раздражением смотрела на мужа. — Дима, скажи, разве это нормально? Почему я в этом доме как чужая?
— Ксюш, давай не нагнетать, — Дмитрий устало плюхнулся на диван. — Бабушка просто переживает из-за...
— Переживает? — Ксения села рядом, поражённая. — Дим, она запрещает мне готовить после семи вечера. Не разрешает включать стиралку по выходным. А теперь ещё и друзей нельзя пригласить на твою новую должность!
— Я всё слышу! — раздался из соседней комнаты строгий голос Ольги Петровны. — В этом доме всегда был порядок. Не для того я вас приютила, чтобы вы тут всё вверх дном перевернули!
Ксения закрыла глаза и глубоко вздохнула. Три месяца назад идея переехать к бабушке Дмитрия казалась спасением. Просторная четырёхкомнатная квартира в центре, своя спальня для них с Димой, шанс наконец-то выбраться из тесной родительской двушки и копить на своё жильё.
— Ксюшенька, милая, — уговаривала тогда Ольга Петровна, — зачем вам тратиться на аренду? Живите у меня, места хватит. Мне будет спокойнее, что Димочка рядом.
Дмитрий был на седьмом небе. Ещё бы — бабушка воспитала его, когда родители уехали по работе в другой город. Он остался с ней, чтобы доучиться в школе, и жил так до самого университета. «Бабуля — человек с золотым сердцем, вот увидишь!» — уверял он Ксению.
Первая неделя и правда была как в мечте. Ольга Петровна пекла свои знаменитые булочки, расспрашивала про их дела, показывала старые альбомы с детскими фото Димы. Но потом всё изменилось.
— И вообще, — продолжила бабушка, появляясь в гостиной, — если ты такая независимая, почему до сих пор без своей квартиры? В мои годы...
— Ольга Петровна, — перебила Ксения, — мы с Димой копим на первый взнос. Вы же сами пригласили нас пожить у вас.
— Пригласила. Из доброты, между прочим. А вы тут свои правила устанавливаете?
Дмитрий встал с дивана, пытаясь сгладить конфликт:
— Бабуль, мы правда тебе благодарны. Но нельзя же запрещать нам даже гостей пригласить? Я получил повышение, хочу отметить с друзьями.
— А кто будет готовить на всю ораву? — Ольга Петровна сдвинула очки на кончик носа. — Нагрянут, натопчут, мусора накидают. А мне потом убирать?
— Я сама всё уберу, — вставила Ксения. — И готовить тоже я буду.
— После семи на кухне не хозяйничать.
— Но почему?
— Потому что в этом доме так принято. И не спорь.
Ксения вспомнила, как радовалась переезду. Своя комната после тесной родительской квартиры казалась роскошью. Они с Димой купили новый плед, повесили постеры, расставили свои книги. Ольга Петровна даже помогала с уборкой и перестановкой мебели.
Но через неделю начались «порядки». Сначала бабушка попросила выключать телевизор после десяти — ей мешает спать. Потом запретила стирку по выходным — шум раздражает. Затем появился расписание для кухни, список запрещённых блюд и даже инструкция, как открывать окна.
— Димочка, — Ольга Петровна положила руку на плечо внуку. — Я же о вас забочусь. Придут гости, засидятся до ночи. А тебе утром на работу. Какой из тебя сотрудник будет?
— Бабуль, мне тридцать два. Я сам разберусь, когда мне спать.
— Вот из-за такого подхода у вас до сих пор своего жилья нет. Никакой дисциплины!
— При чём тут это? — не выдержала Ксения. — Мы оба работаем, копим. Просто цены на квартиры сейчас...
— А я, значит, виновата, что вы не можете жильё купить? — В голосе Ольги Петровны послышалась обида. — Приютила вас, кормлю, обхаживаю...
— Ольга Петровна, продукты мы покупаем вместе. И за коммуналку платим.
— А где вам ещё жить? На улице? Я же не могу оставить внука без крыши над головой...
— Хватит! — Дмитрий редко повышал голос, но сейчас сорвался. — Бабуль, я тебя очень люблю и уважаю. Но так нельзя. Мы не дети, чтобы нам указывать.
— Тогда веди себя как взрослый — купи квартиру и живи, как хочешь.
Ксения молча смотрела на спор мужа с бабушкой. Каждый раз один и тот же сценарий: сначала Ольга Петровна давит на жалость, потом упрекает в несостоятельности, а затем выставляет себя жертвой.
Ночью, лёжа в постели, Ксения тихо спросила:
— Дим, а твои родители правда уехали из-за работы?
— В смысле?
— Может, были другие причины?
Дмитрий долго смотрел в темноту.
— Знаешь, я никогда не спрашивал. Мне было шестнадцать, когда они уехали. Бабуля настояла, чтобы я остался доучиваться. Сказала, что здесь школа лучше.
— И часто она так тобой командовала, пока ты рос?
— Не помню точно. Наверное, нет. Хотя... — Он задумался. — Может, я просто не замечал. Думал, это забота.
Наутро Ксения решила встать пораньше и приготовить завтрак. Может, если проявить инициативу, Ольга Петровна станет помягче?
— Доброе утро! — Она расставила на столе тарелки с блинчиками. — Ольга Петровна, присаживайтесь.
Бабушка окинула стол критическим взглядом.
— Тесто слишком сладкое. И масла много.
— Я пекла на подсолнечном, совсем немного.
— В моём доме завтрак всегда в девять. А сейчас только восемь пятнадцать.
Ксения сжала губы, сдерживаясь. Дмитрий сделал вид, что не заметил напряжения, и быстро съел свою порцию.
— Спасибо, дорогая. Мне пора на работу.
— А я, значит, одна есть должна? — Ольга Петровна поджала губы. — Раньше внук всегда со мной завтракал.
— Бабуль, у меня встреча в десять. Ехать полтора часа.
— В твоём возрасте твой дед уже директором был. И всегда дома завтракал.
Ксения вдруг подумала, что, возможно, начинает понимать родителей Дмитрия. Сколько они терпели, прежде чем уехать?
Вечером позвонила мама:
— Ксюш, как дела?
— Нормально, мам, — Ксения вышла на лоджию, чтобы говорить без лишних ушей. — Просто... нелегко немного.
— Я же предупреждала, не соглашайтесь на переезд. Чужой дом — он и есть чужой.
— Мам, у нас не было другого выхода. Ты же знаешь, сколько стоит аренда.
— А Дима что думает?
— Он разрывается. Бабушка его вырастила, он чувствует долг перед ней.
— Ксения! — послышался голос Ольги Петровны. — Ты где? На лоджии? Холодно же!
Ксения быстро попрощалась с мамой и вернулась в комнату. В дверях стояла бабушка с недовольным лицом.
— По телефону можно и в комнате говорить. Лоджия не для болтовни.
— А для чего? — не сдержалась Ксения.
— Не груби. Я просто волнуюсь. Простынешь ещё, кто с тобой возиться будет?
На следующий день Дмитрий вернулся с работы взволнованным:
— Ксюш, новости! Помнишь Андрея с работы? Он продаёт квартиру. Небольшая, но в хорошем районе. И цена... — Он понизил голос. — Цена отличная. Просто подарок.
— Дима, — Ксения тоже зашептала, — у нас же только треть суммы.
— Возьмём ипотеку. С моим повышением банк даст кредит.
— А первый взнос? У нас...
— Родители подкинут. Я уже говорил с папой.
Ксения почувствовала, как сердце заколотилось. Неужели это их шанс?
— Когда можно посмотреть?
— Завтра вечером. Я договорился.
— О чём шепчетесь? — Ольга Петровна появилась в дверях так внезапно, что Ксения вздрогнула. — Какие тайны?
— Бабуль, мы просто...
— Просто? А почему шёпотом? В мои годы...
— В ваши годы люди тоже могли говорить о личном, — Ксения удивилась собственной решительности.
Ольга Петровна побледнела:
— Значит, так? Это я, по-твоему, не имею права знать, что в моём доме творится?
— Бабуль, мы хотим посмотреть квартиру. Планируем купить.
В комнате стало тихо. Ольга Петровна медленно опустилась на стул.
— Вот оно что. За моей спиной? И куда же вы собрались?
— В новостройку у реки.
— Там же сплошные высотки! Муравейник! Дима, ты правда хочешь там жить? А я? Я же одна останусь!
— Бабуль, это близко. Три остановки на метро.
— Метро? — Ольга Петровна схватилась за грудь. — В моём возрасте... по метро... А если мне плохо станет?
— Ольга Петровна, — Ксения постаралась говорить мягко, — мы же не в другой город уезжаем. Будем навещать.
— Навещать? Родную бабушку? Которая тебя вырастила? — Она посмотрела на Дмитрия. — Ты хоть представляешь, сколько я для тебя сделала? Сколько ночей недоспала?
— Знаю, бабуль. И очень благодарен. Но мы с Ксюшей хотим жить своей жизнью.
— Это всё она! — Ольга Петровна указала на Ксению. — Она тебя против меня настраивает! Думаешь, я слепая?
— Хватит! — Дмитрий повысил голос. — Никто никого не настраивает. Мы просто хотим свой дом. Это естественно.
— Естественно? Оставить старуху одну — это естественно?
— Никто тебя не оставляет. Мы просто переезжаем.
Ольга Петровна встала и, не сказав ни слова, ушла к себе, громко хлопнув дверью. Дмитрий посмотрел на жену:
— Может, не стоило так резко?
— А как? Тайком уехать?
На следующий день они поехали смотреть квартиру. Небольшая, но светлая однушка на десятом этаже. Из окон виден лесопарк, до метро десять минут.
— Берём? — Дмитрий сжал руку Ксении.
— Берём.
Вечером их ждал сюрприз. Ольга Петровна встретила их с улыбкой:
— Заходите, я пирогов напекла. Ну, рассказывайте, как квартира?
Ксения и Дмитрий переглянулись.
— Хорошая, бабуль.
— Ну и отлично. Садитесь чай пить.
За чаем Ольга Петровна была на удивление разговорчива:
— Димочка, помнишь, как мы с тобой твою комнату обустраивали? Ты тогда в университет поступил.
— Помню, ты мне тогда книжный стеллаж купила.
— И занавески зелёные повесили. Ты сам выбирал.
Ксения с подозрением наблюдала за этой сценой. Что-то тут не так.
— Ольга Петровна, а почему вы вдруг передумали? Насчёт нашего переезда.
Бабушка аккуратно вытерла губы салфеткой:
— А кто сказал, что я передумала? Я считаю, вам давно пора жить отдельно.
— Но вчера...
— Вчера я немного погорячилась. В моём возрасте эмоции иногда берут верх.
Через две недели они внесли первый взнос. Началась беготня с бумагами, походы в банк. Ольга Петровна больше не закатывала сцен, только иногда вздыхала, глядя на сборы.
Однажды вечером, когда Дмитрий задержался, она позвала Ксению:
— Присядь, разговор есть.
Ксения насторожилась, ожидая очередного упрёка. Но бабушка заговорила неожиданно мягко:
— Знаешь, почему Димины родители уехали?
— Из-за работы, разве нет?
— Из-за меня, — призналась Ольга Петровна, без привычной уверенности. — Я и с ними так же вела себя. Всё контролировала, указывала, требовала. Они терпели, а потом нашли повод уехать. Диму оставили, потому что я настояла. Сказала — школу менять нельзя.
Она замолчала, теребя край скатерти:
— А потом поняла, что натворила. Сын теперь только на Новый год звонит. Внука вырастила, а сына потеряла.
— Почему вы нам не сказали раньше?
— Гордость мешала. Да и привычка командовать — она как вторая кожа. Я думала, поживёте у меня, я вам помогу. А потом... поняла, что опять за старое взялась.
— И поэтому все эти запреты? Специально?
Ольга Петровна слабо улыбнулась:
— Я видела, как вы копите. Но медленно. А тут — моя квартира, уютно, комфортно. Привыкли бы, расслабились. Нет, думаю, надо вас расшевелить.
— Расшевелить?
— К самостоятельности. Чтобы захотели свой угол. Не просто мечтали, а действовали.
Ксения молчала, переваривая услышанное.
— И правила эти... про кухню после семи, про стирку — всё это нарочно?
— А ты думаешь, мне самой это в радость было? — Ольга Петровна хитро прищурилась. — В мои годы режим уже не важен. Но надо было вас подтолкнуть.
— А сцена с переездом?
— Для убедительности, — она развела руками. — Хотя и настоящих чувств там хватало. Привыкла я к вам.
Вечером Ксения пересказала разговор мужу. Дмитрий долго молчал, а потом рассмеялся:
— Ну бабуля! А я-то думал, почему она вдруг так себя вести начала. Раньше же нормально было.
— Представляешь, она всё спланировала. Чтобы мы быстрее своё жильё искали.
— И ведь сработало, — Дмитрий покачал головой. — Без её «правил» мы бы ещё год на ипотеку решались.
Когда пришло время переезда, Ольга Петровна помогала собирать вещи. Она больше не играла строгую хозяйку, а была той доброй бабушкой, которую Дмитрий помнил из детства.
В день переезда она суетилась с утра:
— Возьмите эту сковородку, она новая. И кастрюли с красными ручками — мне одной они ни к чему.
— Бабуль, у нас всё есть, — пытался возразить Дмитрий.
— Не спорь. И шторы из гостевой снимите, они к вашим стенам подойдут.
Ксения улыбалась, глядя на эту заботу. Куда подевалась та строгая женщина, которая запрещала даже окна открывать?
— И ещё, — Ольга Петровна достала из шкафа конверт. — Вот, держите.
— Что это? — Дмитрий открыл и замер. — Бабуль, это же...
— На мебель. Откладывала на ремонт, но вам нужнее.
— Мы не можем взять, — начала Ксения.
— Возьмёте, — отрезала бабушка, но тут же улыбнулась. — Это подарок. От бабушки, которая слишком поздно, что забота — это не контроль.
К вечеру вещи были перевезены. В новой квартире царил хаос: коробки на кухне, книги в углу, чемоданы в спальне.
— Ну, обживайтесь, — Ольга Петровна огляделась. — Хорошая квартира. Просторная.
— Останьтесь на ужин, — предложила Ксения. — Я что-нибудь задумаю.
— После семи на кухне? — строго сказала бабушка, но тут же рассмеялась. — Шучу. Давай лучше суши закажем. По такому поводу можно.
Они засиделись допоздна, вспоминая последние месяцы. Ольга Петровна рассказывала байки из Диминого детства, Ксения делилась планами на ремонт.
— А знаете, — вдруг сказала бабушка, — я ведь правда боялась остаться одна. Не из-за возраста. Просто привыкла, что в доме жизнь.
— Мы будем приезжать, — пообещал Дмитрий. — По субботам.
— Не надо по графику. Приезжайте, когда душа позовёт. Без правил.
Через три месяца, когда они окончательно обжились, Ксения поняла, что задерживается. Тест показал две полоски. Первым желанием было позвонить маме, но она набрала другой номер:
— Ольга Петровна? Можно приехать? Новости есть.
Бабушка встретила их на пороге:
— Ну, что случилось?
— Скоро ты станешь прабабушкой, — улыбнулся Дмитрий.
Ольга Петровна прижала ладони к груди:
— Правда? Ксюшенька, милая!
Она обняла невестку, потом внука, снова невестку.
— Я же знала, что свой угол счастье приносит, — сказала, вытирая слёзы. — Теперь и детскую обустроите.
— Поможешь с мебелью? — спросила Ксения. — У тебя же опыт.
— Конечно, помогу. Но без команд. Вы сами всё решите. А я рядом буду, если что подсказать надо.
Вечером, уже дома, Дмитрий сказал:
— Бабуля и правда изменилась.
— Нет, — улыбнулась Ксения. — Она просто перестала прятать свою настоящую заботу. И стала собой.