Накануне восемнадцатилетия Вася Кошкин прозрел вдруг. Догадался: не является он родным сыном чете Кошкиных. И с каждым днем все более только в этом убеждался. Гораздо умнее он своих родителей. И лучше практически во всем.
Чего эти родители Кошкины добились? Вот маму взять. Заурядная женщина. Ходит в кофте мохеровой. Волосы в гульку. Обучает школьников пятого класса истории средних веков. Из интересов - сериал про доктора и рецепты засолки огурцов. Батя - из той же оперы. В шараге биологию в головы учащихся cилой упорно засовывает. Выходные дни в гараже или на даче проводит. В зимний день на лыжах катается по парку. Вот и весь батя.
А Вася - другой человек. Мысли у него возвышенные и глубокие. Лыжи он не любит. Дача, рецепт засолки и гараж зевоту вызывают. Он и внешне на Кошкиных не похож! Профиль у Васи благородный. Лоб мыслителя. Взгляд пронзительный - будто каждого человека он насквозь видит. Телосложение хорошее - тощий Вася. А Кошкины чего? Мама с лишним весом все борется, а у бати - пузо. Говорила мать: “Васька у нас в тетку Глашу. Та тоже всю жизнь тощая. Повезло с обменом веществ тетке”. Знал Василий точно: от других родителей на свет произведен.
Начал Вася читать биографии великих людей. Хоть и скучно было - но чуял: одного он поля ягоды с этими великими.
“Небось, - Вася размышлял, - я из семьи иного уровня происхожу. Там профессоры все. Мамка, настоящая, пожалуй, профессор каких-то там наук заумных. Что-то про математику там. Или физику твердых тел. Но непонятно совсем в ее науках никому, только для избранных это умов. А батя - профессор по космосу. Сам он эти корабли космические делает. И запускает их на Марс. Может, нашел этот батя даже жизнь разумную в космосе?! И дали ему премию от всего мира. Сидит с премией - не знает куда деньги тратить”.
Если про профессоров размышлять надоедало, так Василий иных родителей выдумывал. И были они то миллиардерами потомственными - аристократами древнего рода, то звездами музыкальными, то бизнесменами-самоучками. Начали эти самоучки будто в гараже ржавом чего-то мастерить. Сидели в гараже такие, ветошью лбы высокие утирали. Мастерили там - среди канистр, старых аккумуляторов, лыж сломанных и банок с огурцами - высокоинтеллектуального робота. Или лекарство от всех болезней выдумывали. И разработали, конечно, все успешно. И сейчас в деньгах купаются. Только об одном грустят - некому дело передать.
Как к Кошкиным Вася попал - тут стопорился вопрос. Не было полной ясности. То ли родня Васина настоящая улетела сама в космос жизнь разумную искать, а его Кошкиным на время доверили. То ли на симпозиум в Сингапур родители рванули, а Васю случайно в поезде забыли. Великие ученые все немного рассеянные. А Кошкины - молодые еще - из деревни ехали, от тетки Глаши. И случайно обнаружили малютку в корзинке. Лежал малютка в вагоне, “агу” говорил. Кошкины на дитя посмотрели внимательно - и приглянулся он им ужасно. “Ах, - они руками всплеснули, - каков этот ребеночек! Сразу видно - от умных и богатых людей рожден. Вон, и одет хорошо, и корзинка дорогая. Ах, потеряли родители рассеянные! Но мы его щас быстренько захапаем. Нам такой младенец нужен самим. Подрастет, разовьет таланты - будет нас в старости содержать. Здорово мы придумали. Васькой назовем дитя. И ни за что не сознаемся, где его захапали”.
Вот и сидит теперь при Кошкиных Вася - в мещанских радостях, скучных разговорах про цены на продукцию пищевую, жалобах на директрис заведений учебных.
Скучно и нелепо, то есть, жизнь Василий проводит. А мог бы совсем иначе жить. Если бы Кошкины эти корзинку не сперли. Он бы сейчас не в школе сидел, а бизнесом занимался. Корабли бы с батей космические продавал - продал корабль и набрал вещей разных себе сразу. И в путешествие поехал. И все бы народы мира в этом путешествии ему рукоплескали. “Это ж единственный сын миллиардеров-самоучек-звезд эстрады и балета - изобретателей и космических монополистов! С рождения за ним следим! И как он на родню похож - такой же лоб у него высокий!”. А самая главная красотка мира мечтала бы за Васю выйти замуж. Хотя он бы не Васей, конечно, был. А был бы Джоном Дэвисоном или Юсуфом.
Так и жил Василий - вечно на родителей Кошкиных имел обиду. Однажды тетка Глаша в гости приехала - и хоть гладила она Васю по маковке, хоть и причитала, что он ее полная копия - Вася только желваками пошевелил. Подумаешь-ка, тетка Глаша. Подумаешь-ка, нос у нее тоже курносый, а волосы рыжие. Так и чего? Никакого зова предков эта тетка не вызывала. Смеется глупо и конопатая.
И вот прошло лет уж двадцать. А обида на Кошкиных все не утихает. Только еще сильнее делается. Придет Вася с работы - пиццу он гражданам возит на “Ладе” батиной - и все не его вокруг. И родители Кошкины постарели, но успеха не достигли - те же рецепты огурцов, сериал про доктора, кроссворды и цены на лекарства. Ходят, нудят чего-то. И жена Васина, Маня, не худеет совершенно. Торгует Маня в продмаге у дома колбасой - и сложно ей худеть поэтому. Дети шумные, неотесанные, сутками в телефонах сидят. Все не Васино, все чуждое.
Уйдет тогда Василий в глубокую и сердитую задумчивость. Уставится в телевизор. Если про известных людей передача идет - так сходство внешнее во всех высматривает. И в каждом знаменитом сходство находится ярко выраженное. Батя спросит: “Чего, Васька, опять зеваешь? Шел бы лучше картофеля припер ведро из гаража”. А Вася желваками только поиграет. “Украли жизнь, - подумает хмуро, - нормальную. А мне теперь расхлебывай да тоскуй о миллиардах наследственных”.