Когда Таня осталась без жилья, я не колебалась ни секунды. Подруга с детства, столько всего пережили вместе — как я могла оставить её одну, ночевать на вокзале или где-то на съёмной койке? Я помню, как она стояла у нас на пороге с одним чемоданом, в потрёпанной куртке, заплаканная, но всё ещё с той самой дерзкой улыбкой, которой она всегда спасалась от любых бед.
— Оксан, я тебе всю жизнь буду благодарна.
Я улыбнулась в ответ.
— Не говори ерунды. Всё нормально. Обживёшься пока, а там найдёшь что-нибудь.
Муж, Игорь, сначала тоже не возражал. Он был спокоен, как всегда. Типичный айтишник: много работал, молчалив, но добрый. Я даже подумала, что с Таней ему будет веселей — он не прочь пошутить, если есть подходящая компания.
Прошло пару дней, и я начала замечать мелочи. Таня выбиралась на кухню в пижаме, тонкой, почти прозрачной. Смеялась над каждой шуткой Игоря — даже над теми, что были откровенно не смешными. А главное — смотрела. Не просто смотрела, а как-то… долго, в упор, будто изучала.
Я отмахивалась. Подруга. Просто стеснительно ведёт себя — ей неудобно, она в гостях, пытается быть милой. Всё объяснимо.
Но всё-таки однажды вечером я решила проверить. Зашла в комнату, когда они смотрели сериал в гостиной. Я только на кухню вышла — чай поставить. Вернулась — а она сидит рядом, ближе, чем обычно. Нога к ноге. Он даже отодвинулся немного, но — не сказал ни слова. Таня улыбалась. Та самая её улыбка — игривая, снисходительная.
Вечером я спросила его прямо:
— Тебе комфортно с Таней?
Он удивился. Сказал, что да, конечно, просто она болтает много, но это не мешает. Я почувствовала лёгкий холод внутри.
Через неделю Таня стала задерживаться в ванной. Долго. Слишком долго. Однажды я вошла — дверь не была заперта. Она стояла в полотенце, только что из душа, но не торопилась одеваться. Игорь прошёл мимо, и она при нём кокетливо поправила полотенце, открыв плечо. Он не посмотрел, но я видела — она это делала не просто так.
Я снова всё ему сказала. Он устал от разговоров, от подозрений.
— Ты чего, Оксан? Мы живём вместе, ты — моя жена. Я не из тех. Это же твоя подруга.
Да, моя подруга. Ключевое слово — «была».
Всё стало ясно в один вечер, когда я вернулась раньше с работы. У нас дома было тихо. Я сняла туфли, прошла вглубь квартиры — и услышала смех. Танин. Звонкий, почти театральный. Зашла в гостиную — они пили вино. В два бокала. Игорь был в домашней футболке, Таня — в чём-то похожем на платье-ночнушку.
— О, ты уже дома, — сказала она. — Мы решили немножко расслабиться, у Игоря выходной.
— И не подумали меня подождать? — спросила я, чувствуя, как у меня сжимается горло.
Игорь замолчал. Таня встала, будто бы подойти обнять. Я сделала шаг назад.
— Знаешь, Тань, я думала, ты сюда временно. На пару дней. Уже месяц прошёл.
Она подняла брови:
— Я стараюсь найти жильё, ты же знаешь.
— А пока живёшь с моим мужем, пьёшь с ним вино и флиртуешь, как на кастинге в плохой мелодраме?
Тишина. Даже Игорь посмотрел на меня с удивлением.
— Это уже перебор, — сказала она тихо. — Мне и правда неудобно тут.
— Тогда собери вещи. Сегодня.
Она ушла через два часа. Без скандала. Без слёз. Просто собрала вещи и вышла, не попрощавшись.
Позже я долго думала: было ли между ними что-то? Или я просто выгорела, устала, и начала видеть призраков? Но даже если ничего не было — важнее другое. Она знала, что делает. Знала, как смотреть, как смеяться, как стать третьей в нашем доме. А он — даже если не поддался — не остановил.
После этого я долго не приглашала никого ночевать. Даже мама, когда приезжала, жила в гостинице. Я стала осторожнее. Рядом с мужем — и в своём доме.