— Ты обещал, что будешь заботиться обо мне, Виктор! — Ирина швырнула пустую пластиковую баночку из-под таблеток в стену. — Когда я ум/ру, ты будешь доволен? Сможешь наконец вздохнуть с облегчением?
— Ты не умр/ешь, просто придется потерпеть до следующей зарплаты, — Виктор устало потер виски, не поднимая глаз.
— Потерпеть? Эти таблетки единственное, что держит меня в вертикальном положении, а не в гро/бу! — она закашлялась, хватаясь за грудь.
— Денег на твои лекарства нет, мне пришлось купить однушку бывшей жене, она с моим ребенком на улице осталась, — ответил муж, наконец взглянув ей в глаза.
Ирина замерла, словно ее ударили наотмашь. Воздух в их тесной кухне, пропахшей вчерашним борщом и сыростью, стал вязким, как смола. Они жили в этой двухкомнатной квартире на окраине города уже три года. Три года, которые стерли улыбку с ее лица и вымотали Виктора до состояния тени.
— Ты купил ей квартиру? — Ирина произнесла эти слова так тихо, что Виктор скорее прочитал их по губам. — Той самой, которая изменяла тебе с твоим начальником?
Виктор отвернулся к окну. Октябрьский дождь барабанил по стеклу, размывая унылый пейзаж из серых многоэтажек.
— Там Данька, Ира. Мой сын. Ему десять. Анна потеряла работу, их выселяли из съемной квартиры.
— А я? — Ирина вцепилась в край стола так, что побелели костяшки пальцев. — Я кто в этой истории? Досадная помеха? Обуза с диагнозом?
Виктор вздохнул, доставая из кармана помятую пачку сигарет.
— Не драматизируй. Я взял кредит, буду работать сверхурочно. Через месяц все наладится.
— Месяц? — Ирина горько усмехнулась. — Доктор Соколов сказал, что без поддерживающей терапии у меня максимум две недели.
Она медленно опустилась на табурет. Пять лет назад, когда они познакомились в том книжном магазине, Ирина была полна энергии и планов. Работала редактором в издательстве, мечтала написать собственный роман. Виктор влюбился в ее смех и в то, как она морщила нос, когда была чем-то недовольна. Тогда он еще не знал, что аутоиммунное заболевание, дремавшее в ее организме, проснется и превратит их жизнь в бесконечную борьбу за каждый день.
— Помнишь, как мы познакомились? — неожиданно спросила Ирина.
Виктор поморщился.
— Причем тут это сейчас?
— Ты сказал, что никогда не встречал человека, который бы так искренне смеялся над Чеховым. А я ответила...
— "Если не смеяться над абсурдом жизни, придется плакать", — машинально закончил Виктор. — Помню. И что?
— Ничего, — Ирина встала, пошатнувшись. — Просто вспомнила, как все начиналось. До того, как я стала статьей расходов в твоем бюджете.
Она направилась в спальню, но Виктор схватил ее за руку.
— Ира, послушай. Я не мог иначе. Данька — мой сын. Анна мне никто, но он...
— Ты знаешь, что он твой? — перебила Ирина. — Уверен? После всего, что она тебе устроила?
Виктор отпустил ее руку, словно обжегся.
— Тест ДНК я делал еще во время развода. Данька мой. И он ни в чем не виноват.
Ирина прислонилась к дверному косяку.
— А я, значит, виновата? В том, что заболела не вовремя?
— Никто не виноват, Ира. Просто так сложилось.
Утро наступило серое, как старая простыня. Виктор проснулся от звука льющейся воды в ванной. Ирина встала раньше него — необычно, учитывая, как тяжело ей давались последние дни без лекарств. Он потянулся к телефону — 6:40, до будильника еще двадцать минут.
Вода продолжала литься. Что-то кольнуло его под ребрами — смутное беспокойство, которое он не мог объяснить.
— Ира? — позвал он, подходя к двери ванной. — Ты в порядке?
Тишина, только шум воды.
— Ира? — он дернул ручку. Заперто.
Виктор начал стучать в дверь.
— Ирина, открой! Ирина!
Он навалился плечом, дверь затрещала, но не поддалась. Еще раз, сильнее — замок вырвало с мясом.
Вода переливалась через край ванны, заливая кафельный пол. Ирина лежала полностью одетая, вода доходила до ее подбородка. Глаза закрыты, лицо спокойное, почти умиротворенное.
— Нет, нет, нет... — Виктор бросился к ней, выдернул пробку, начал трясти ее за плечи. — Ира, очнись! Ира!
Ее голова безвольно мотнулась, с волос стекала вода. Рядом с ванной на полу лежала пустая упаковка снотворного — старые таблетки, которые прописывали ей в начале болезни, когда она не могла спать от боли.
Похор/оны были скромными. Коллеги из издательства, несколько друзей, мать Ирины, прилетевшая из Новосибирска. Виктор стоял, как в тумане, не слыша соболезнований.
Вечером он вернулся в пустую квартиру. На столе лежал конверт, который он не заметил раньше. Внутри — страховой полис. Ирина оформила его полгода назад, указав Виктора выгодоприобретателем. Сумма выплаты — три миллиона рублей.
К полису была приложена записка:
"Вик,
Это не твоя вина. И не моя. Просто так сложилось.
Страховка покроет твой кредит за квартиру для Даньки. Останется еще на расходы для следующей женщины, которую ты полюбишь.
Не чувствуй себя виноватым. Ты сделал выбор, я сделала свой.
Помнишь, что я сказала в тот день в книжном? Если не смеяться над абсурдом жизни, придется плакать. Или принимать решения.
Я люблю тебя. Всегда любила.
Ира."
Виктор сидел, сжимая записку, пока не стемнело. Потом достал телефон и набрал номер.
— Анна? Это я. Нам нужно поговорить. Про Даньку.
Три недели спустя Виктор стоял у окна новой квартиры, глядя на детскую площадку внизу. Данька гонял мяч с соседскими мальчишками. Виктор отхлебнул остывший кофе.
Зазвонил телефон. Номер незнакомый.
— Алло?
— Виктор Андреевич? — женский голос, деловой тон. — Это страховая компания "АльфаПолис". У нас возникли вопросы по заявлению на выплату по полису Ирины Сергеевны Ламовой.
Виктор напрягся.
— Какие вопросы?
— Видите ли, наша служба безопасности обнаружила некоторые... несоответствия. Полис был оформлен всего за полгода до сме/рти застрахованной, а сумма выплаты довольно значительная.
— И что?
— При таких обстоятельствах мы проводим дополнительную проверку. Особенно учитывая характер см/ерти.
— Самоубийство, — глухо произнес Виктор.
— Именно. А это исключает страховую выплату согласно пункту 4.7 договора.
Виктор почувствовал, как немеют пальцы.
— Что вы хотите сказать?
— Мы запросили дополнительную экспертизу. И результаты... неоднозначные. В крови обнаружены следы препаратов, которые не были указаны в медицинской карте Ирины Сергеевны. Препаратов, которые могли вызвать острую сердечную недостаточность.
Виктор молчал, глядя на играющего внизу сына.
— Виктор Андреевич, вы меня слышите?
— Да, — наконец ответил он. — Слышу.
— Наш юрист хотел бы встретиться с вами. Когда вам будет удобно?
Виктор медленно опустил чашку на подоконник.
— В любое время. Я никуда не денусь.
Повесив трубку, он продолжал смотреть на сына. Данька забил гол и радостно подпрыгнул, вскинув руки. Точно так же, как делал сам Виктор в детстве.
На экране телефона высветилось сообщение от Анны: "Спасибо за деньги на репетитора. Данька очень старается."
Виктор улыбнулся краем губ. Затем открыл галерею фотографий и нашел снимок, сделанный пять лет назад — Ирина в книжном магазине, смеется, держа в руках томик Чехова. В ее глазах — та самая искра, которая заставила его подойти и заговорить.
— Прости, — прошептал он фотографии. — Я не знал, что ты все поймешь. Не знал, что ты решишься.
Он закрыл галерею и набрал номер.
— Доктор Соколов? Это Виктор Ламов. Муж Ирины. Бывший муж. Мне нужна ваша помощь. И ваше молчание.
Виктор смотрел на телефон в своей руке, словно тот превратился в змею. Разговор с доктором Соколовым был коротким и деловым. Врач согласился встретиться завтра в своем кабинете после окончания приема. "Я все понимаю," — сказал он перед тем, как повесить трубку.
Понимает ли? Виктор усмехнулся. Вряд ли кто-то мог понять, как все запуталось.
Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. На пороге стоял курьер с небольшой коробкой.
— Ламов Виктор Андреевич? Вам посылка.
Виктор расписался и закрыл дверь. Коробка была легкой, без обратного адреса. Внутри оказался старый ежедневник в потертой кожаной обложке. Ирин. Она всегда вела записи от руки, говорила, что так мысли становятся яснее.
Между страницами лежал еще один конверт. Виктор вскрыл его дрожащими пальцами.
"Дорогой Вик,
Если ты читаешь это, значит мой адвокат выполнил инструкции и отправил тебе дневник после моей смерти.
Я знала о твоем плане. Знала с самого начала. Те таблетки, которые ты подмешивал в мой чай — я их не глотала. Выплевывала, когда ты не видел.
Я нашла переписку с фармацевтом на твоем ноутбуке. Прочитала про препарат, который постепенно останавливает сердце, не оставляя следов. Видела чеки от покупки. Все видела, Вик.
Но я не виню тебя. Правда. Я понимаю, почему ты это сделал. Данька важнее. Он — будущее. Я — прошлое.
Я решила опередить тебя. Выбрать свой путь и свое время. И подарить тебе то, что ты так отчаянно хотел получить — деньги для сына.
Но я оставила страховке подсказки. Они будут искать. И найдут следы тех препаратов, что ты мне давал. Они у меня в крови, хоть я их и не принимала.
Прости за эту последнюю подлость. Но я хотела, чтобы ты знал: я все понимала. И все равно любила тебя до последнего вздоха.
Ты не убийца, Вик. Я не дала тебе им стать.
Твоя Ира."
Виктор медленно опустился на пол, прижимая дневник к груди. За окном Данька все еще играл в футбол, солнце золотило его светлые волосы. Где-то в городе следователь страховой компании изучал результаты экспертизы. Где-то в своем кабинете доктор Соколов думал, что скажет завтра.
А Виктор сидел, оглушенный пониманием: Ирина спасла не только сына. Она спасла его самого — от поступка, который он уже начал совершать.
Телефон завибрировал — сообщение от неизвестного номера: "Виктор Андреевич, это следователь страховой компании. Нам нужно встретиться сегодня. Дело приобретает неожиданный оборот."
Виктор поднялся, подошел к окну. Данька увидел его и радостно помахал рукой. Виктор помахал в ответ, затем решительно набрал номер.
— Я готов встретиться. И рассказать всю правду.