Я увидел её однажды на уроке математики. Она была новенькой в школе и сразу стала самой популярной девочкой в классе. Уже тогда я понял, что она моя родственная душа. Мне было шесть лет, поэтому у меня не находилось слов, чтобы описать свои чувства. Я стоял перед ней, красный как пожарная машина, запинаясь на каждом слове. Разозлившись на себя, я просто развернулся и ушёл.
Мы больше не разговаривали почти двадцать лет. Все школьные годы я наблюдал за ней из-далека и думал, что больше никогда её не увижу после выпуска. Но в четверг, в августе, я встретил её снова. Я был в офисе — обычный рабочий день, оформлял страховые полисы для пожилых людей. Не знаю, что привело меня в страхование. Может, моё имя? Кстати, я Джейк, и я ношу брюки цвета хаки.
Она вошла, и, несмотря на прошедшие годы, я узнал её так, будто не прошло и дня. Она села за стол напротив меня и объяснила, что её муж умер и она пришла получить чек по его страховке. Я почувствовал к ней сочувствие, хоть человек, за которого она вышла замуж, был не я.
В моём мозгу вспыхнула скользкая, отвратительная мысль. Мой шанс. Я записал её контактные данные, чтобы сообщать всё, что касается страховки. Когда она ушла, я незаметно переписал информацию на обрывок бумаги и сунул его в карман.
Прошли недели. Порой я набирал её номер и замирал, держа большой палец над зелёной кнопкой вызова. Мне не хватало смелости позвонить. И вот однажды, в ноябре, мой телефон зазвонил сам. Я никогда не сохранял её номер, но настолько часто набирал его, что узнал, когда он высветился на экране. Неловко рванулся к трубке и, запинаясь, выдавил: «Алло?» — и услышал гул слёз.
Она рыдала. Несколько минут её слова были непонятны, но потом она успокоилась. Рассказала, как ненавидит одиночество, как не может заставить себя снова встречаться с кем-то и что ей просто нужен собеседник. Мой шанс. Я предложил встретиться за кофе, поговорить, наверстать упущенное. Я думал, что она может меня и не помнить после той встречи в офисе.
Мы выпили кофе прохладным ноябрьским утром, а в январе поженились. Она всегда была женщиной моей мечты, даже когда я ещё не понимал своих чувств. Она была совершенна, будто создана, чтобы служить эталоном красоты. Мы вместе уже пять лет, и до недавних пор наша жизнь казалась безупречной сказкой. Но это было не «долго и счастливо». Пока нет.
Однажды утром в офис зашла девушка, лет семнадцати-восемнадцати, хотела оформить полный полис на машину, за рулём которой только что начала ездить. В конце разговора она назвала меня симпатичным и ушла. Я не придал этому значения. Когда я вернулся домой, Элла, моя жена-мечта, ждала меня. Мы сели ужинать, и она уткнулась в телефон. Её слова пронзили тишину, заставив меня вздрогнуть:
— Это кто? — ровно спросила она, скользнув телефоном по столу ко мне.
На экране было изображение с камеры наблюдения в офисе: та самая девушка сидит напротив меня.
Я объяснил, что это просто клиентка, автострахование и всё такое. Узким пальцем Элла коснулась экрана, и видео ожило. В воздухе повис её голос, называющий меня симпатичным. Элла рассердилась. Я пытался оправдаться, но понял, что слов, которые бы её успокоили, не найти. Это действительно было пустяком, но мне невыносимо было видеть её расстроенной. Оценив обстановку, я начал оскорблять девушку — говорил, что она уродливая и глупая. Мне было больно унижать даже незнакомца, но я бы сделал всё, чтобы Элла снова улыбнулась.
Похоже, ей этого хватило. Она откинулась на спинку стула, на лице появилась лёгкая улыбка.
— Хорошо, — было всё, что она сказала.
Я был немного потрясён возможной трещиной в нашем браке и вернулся к ужину. Поднося к рту вилку с мясом и пастой, я заметил это. Волос. Длинный, золотистый. У нас обоих тёмные волосы. Я поднял глаза — она смотрела на меня с понимающей ухмылкой. По спине пробежал холодок.
После ужина она отправилась спать, а я, как обычно, остался смотреть телевизор, чтобы расслабиться перед сном. Услышав, как за ней закрылась дверь спальни, я вскочил. Мы храним всё мясо в морозильном ларе в подвале, и неприятное предчувствие толкнуло меня проверить его. Деревянные ступени скрипели подо мной, пока я спускался, пока бетонный пол не коснулся моих тапок. Я подкрался к морозильнику и поднял крышку. Содержимое заставило меня отшатнуться и подавить крик. Как ни старался, я не смог удержать рвоту, брызнувшую сквозь пальцы.
Аккуратно завёрнутыми в бумагу лежали новые куски мяса. Я бы не догадался, что это за мясо, если бы не отрубленная голова — в синяках и крови — покоящаяся сверху. Что-то остановило мой отступательный шаг, и я резко обернулся посмотреть, что встало у меня на пути.
Элла.
Она стояла и улыбалась. Сказала, что я принадлежу ей. Никому больше.
— Не будь как Грег. Не повторяй его ошибок. Я не вынесу одиночества снова.
Это прозвучало как тонкая угроза. Я ответил слабым:
— Да, дорогая.
Этого оказалось достаточно. Её голос опустился до привычного мягкого тембра. Она проводила меня в постель, снова став той спокойной, нежной и прекрасной женщиной, на которой я женился.
Я не знаю, что она сделает, если узнает, что я написал это. Но я не хочу закончить, как Грег.