«Муж с кротким нравом, но твёрдым умом»
Какое счастье для страны иметь такого государя! Ведь история Скандинавии – это вечный сериал о викингах, где каждая серия начинается со слова «кровь» и заканчивается словом «трон». Или наоборот. В XI веке в этих краях слово «добрый» не ассоциировалось с характером правителя. Здесь ценили силу, уважали храбрость и терпели жестокость, и уж точно не ставили в пример милосердие: оно не было в почете.
Но вот в этом эпосе появляется персонаж, который выбивается из привычного набора «рубил, жёг, захватывал»: король, прозванный Добрым. Не «Страшным», не «Железным», не «Кровавым» – а Добрым. И это, скажем прямо, редкость в родословной скандинавских правителей. Таким был Эрик I, он же Эрик Добрый, он же Великодушный. И не по иронии, а всерьёз. Не путать с другими королями с именем Эрик и не относить к Эрику Кровавому Секу – то совсем другой сериал.
Эрик – не тот, кто шумит первым
Наш Эрик родился около 1070 года, в эпоху, когда христианство уже пустило корни в Дании, но ещё не вытеснило всех старых привычек. В той семье рождаться было выгодно и модно – он был сыном короля Свена II, что уже автоматически давало приличную стартовую позицию в мире, где наследство определяло карьеру.
Однако трон Эрику не сразу достался – между ним и короной стояли сводные братья, знатные интриганы, а политическая атмосфера густотой почти не уступала северному туману: дом был полный – братьев хватало, и все поглядывали на трон с аппетитом.
Эрик был не первым, не старшим и не самым шумным. Хроники говорят о нём сдержанно, как о человеке с «мягким норовом, но твёрдым разумом». Пока другие метались, Эрик, ожидая, не нервничал попусту. Видно, уже тогда знал, что корона не любит суеты.
Когда один из братьев, Олаф, взошёл на престол, Эрик терпеливо ждал. И как только в 1095 году судьба освободила трон, он сел на него – не как завоеватель, но как человек, знающий цену ожиданию. Эрик стал королём. Без бойни, без смуты, почти по-человечески. Уже странно.
Что делает добрый король?
И тут начинается самое интересное: он не ведёт себя как типичный средневековый монарх. Вместо того чтобы утвердиться жестокостью, Эрик выбрал путь благоразумия: он не лил кровь без нужды, не устраивал показательные казни, чтобы запугать подданных, не разорял вражеских земель ради славы, а, наоборот, действовал, как будто его учила бабушка: будь добр, делись, не жадничай.
Его называли добрым – «Ejegod», то есть на стародатском – «всегда добрый». Возможно, с оттенком лёгкого недоверия: мол, не слишком ли он хорош? Но это не было издёвкой. По меркам времени, где ласковое слово встречалось реже, чем тёплый хлеб в январе, такое прозвище звучало почти как чудо.
Он не был слаб – просто верил, что власть может опираться не только на меч, но и на справедливость.
Он не начинал войн просто потому, что соседи криво посмотрели. Не отнимал ничего у церкви, но и не ложился ей под ноги. Не устраивал братьям трагедии Шекспира, чтобы пододвинуть их. Не вязал верёвкой каждого, кто хмурится.
Вот, например, хроника из Роскилле:
«Ego quidem vidi eum — virum benignum et carissimum»
«Я сам видел его – человек доброжелательный и всеми любимый».
Для тех времён – характеристика почти святого. Или опасно наивного. Но Эрик каким-то образом продержался.
Архиепископы, а не арбалеты
Пожалуй, главное дело Эрика – не война, а церковная реформа, что было на то время делом почти революционным. Раньше датская церковь подчинялась Гамбургу. А Эрика это, как говорится, не грело. Он добился того, чтобы в Лунде основали своё архиепископство – важный шаг, если хочешь, чтобы в молитвах не упоминали чужих правителей. И это был первый шаг к церковной независимости от Германии.
Саксон Грамматик, человек ворчливый, но честный, написал:
«Non viribus, sed iustitia regebat» — «Правил не силой, а справедливостью».
Можете себе представить? В Скандинавии – не сила, справедливость. Где это видано?
Семейные радости и трагедии
Женился Эрик на Бодиль Турготсдаттер – женщине, которую источники описывают с уважением, что для женщин в хрониках XI века редкость, почти как улыбка на портрете средневекового мученика.
Интересно, что прозвище «Добрый» стало в какой-то мере политическим капиталом. У Эрика был один-единственный законнорожденный сын, Кнуд Лавард, который взошел на трон после смерти отца. Наследник пошёл по стопам своего родителя и стал ещё одним «народным любимцем» – правда, с трагическим финалом (убит за слишком большую популярность, как это часто бывает в древнедатских трагедиях). Зато незаконных отпрысков было множество. Через них Эрик стал предком десятка более поздних монархов Дании.
А теперь – в Иерусалим. Пешком
Эрик I был настолько совестливым, что когда в его дворце случайно по пьянке убили парочку гостей, то король отправился замаливать грех в паломничество не куда-нибудь, а в сам Иерусалим! Да, в какой-то момент Эрик решил, что корону можно временно снять – и отправиться в Святую Землю. С ним пошла и супруга – королева Бодиль, тоже, похоже, не из робких. Паломничество тогда было делом рискованным, особенно если путь лежит через всю Европу, чуму, корабли, пустыни и кипрский зной.
На Кипре, в 1103 году, Эрик умер. Не в битве. Не от меча. От изнеможения. Там же, на чужбине, простые датчане, паломники и монахи похоронили его: «впервые хоронили короля, как праведника».
Зато, еще будучи в Риме, Эрик Великодушный сумел добиться канонизации Кнуда IV Святого (1101 г.), а также подтвердил независимость датского архиепископства в Лунде от Гамбург-Бременской архиепархии. Это архиепископство было учреждено в 1103 году.
Королева Бодиль дошла до Иерусалима одна. И умерла там. Её захоронили на Масличной горе. Историки спорят: любовь ли это, или твёрдость духа. А простые люди сложили песню.
Почему он «Добрый»? Вместо морали
С этим прозвищем всё не так просто. Эрик был, конечно, не безгрешен: налоги собирал, на мятежи смотрел строго. Но по меркам XI века он действительно был добрым. Не пытал без повода, не казнил налево и направо, умел держать слово (что в ту эпоху сродни чуду), заботился о подданных, любил супругу – в общем, вел себя подозрительно прилично.
Он и вправду был весьма добродушным человеком: его обожал простой люд; король был дипломатичен, умел прекрасно говорить и мог уболтать всех несогласных.
Любил погулять, гульнуть и разгульнуться: приударял за всеми более-менее симпатичными юбками королевства. Эрик Добрый веселился, как мог – он ведь король! К тому же с его воцарением прекратился длительный и свирепый голод. Божье провидение и божий знак!
А еще Эрик сумел уговорить датскую знать утвердить некоторые реформы касательно уменьшения налогов. Ну как не назвать его Добрым, а? С аристократией был дипломатичен и предпочитал не ссориться. Зато с пиратами и грабителями расправлялся жестоко и безжалостно.
Добрый – и что дальше?
Имя «Эрик Добрый» осталось. Без насмешки. Его вспоминали, когда очередной потомок устраивал бойню на пире. Его ставили в пример сыну – Кнуду Лаварду, увы, убитому за слишком чистое имя.
Память о нём жива не в топорах и захватах, а в коротких строках хроник:
«Melior est rex clemens quam victor ferus»
«Лучше король милостивый, чем победитель свирепый».
С тех пор прошло девять веков, но и теперь не грех спросить: а кого бы вы позвали на совет – могучего, но мрачного, или доброго, но здравого?
Имя Эрика, как ни странно для монарха его времени, осталось не как имя воина или хищника, а как напоминание: даже веком железа может править человек с великодушным сердцем.
И кто знает – может, не меч и не династия, но именно это прозвище и есть главная его победа.
Благодарю тех, кто дочитал эту статью до конца, и даже тех, кто сошел с дистанции на полпути😉. Спасибо за подписку, лайк и репост✨🌺☕.