Хочу поздравить читателей в этот день 22 июня 2025 года с праздником Всех Святых, в Земле Русской просиявших. Это день памяти всех истинно русских святых вместе — многие из них также имеют свои отдельные памятные дни.
В этот день вспоминаются те, кто отдал свои силы, здоровье, часто жизнь за веру, запрославление Бога на нашей земле. Святые собраны воедино, чтобы подчеркнуть — путь их разделяют века, но объединяют общие цели.
В этот день, когда многие православные люди отдают честь этим святым, я присоединяюсь к ним. Но я знаю, что имена самых, пожалуй, сияющих святых не включены в этот длинный список. Когда-то это случается из-за того, что имя человека затерялось в истории. А когда-то это происходит - как например в случае с Григорием Ефимовичем Распутиным - оттого, что святость человека так велика, так ослепительна, что даже люди религиозные бывают ослеплены ею и не видят того, что у них под носом.
Русь Святая - Русь Святых - больше и шире и неожиданнее, чем это понимают даже самые религиозные люди. (См. такие публикации ОС как Роза мира: Россия Небесная и Небесная Россия и Кремль Небес: Роза Мира, или пророчества Даниила Андреева о России 2025).
И вот этих-то людей, хотя бы пока в лице одного русского крестьянина Григория Ефимовича Распутина, мне сегодня хотелось бы вспомнить, помянуть и прославить. И однажды, уже очень скоро, в наступающей Святой Руси эти имена, начиная с имени Григория Ефимовича, воссияют, "как звезды - навечно, навсегда" (Дан 12:3).
Много лет назад я написал книгу о Григорие Ефимовиче (Григорий Распутин, правда и ложь. Москва, ЭКСМО, 2012). Хочу предложить в этот день небольшой отрывок из этой книги - в память о Григорие Ефимовиче:
Распутин: повседневная жизнь
Дочь Мария честно и подробно описывала и повседневную жизнь Григория Ефимовича: «Он ходил в русской рубашке, русских шароварах, заправляя их в сапоги, и в поддёвках. Мяса он не ел до самой своей смерти. Его обед всегда состоял из одной ухи. Кроме того, он ещё употреблял редиску и любил квас с огурцами и луком. Больше этих кушаний он ничего дома не ел. Вставал он всегда рано и шёл обязательно к ранней обедне. После этого он приходил домой и пил чай с чёрными сухарями или кренделями. Тут же после чая приходили просители, и на них уходил целый день отца.
Правильного распорядка дня не было. Собственно, весь день уходил на просителей, и он принимал всех и всегда... К нему обращались очень многие с очень разнообразными просьбами: его просили о местах, о помиловании разных лиц, сидевших в тюрьмах. Вот, главным образом, с такого рода просьбами и обращались к нему. Ему разные лица давали деньги, но очень многие и просили у него денег. Никогда никому в денежных просьбах не отказывал. Он действительно одной рукой брал, а другой раздавал. Обращались к нему и за духовной помощью: просили совета, жаловались на тяжёлую душевную жизнь. Он давал советы, старался помочь душевно, как мог».
Распутин был доступен всем. Е. Джанумова вспоминала:
«В квартире с утра до вечера толкутся представители всех слоёв населения. Крестьяне, ходоки в валенках и дублёных полушубках просят помочь миру в какой-то вражде с помещиком. Дама в глубоком трауре, с заплаканными глазами, хватает за руки „отца“ и, всхлипывая, просит о чём-то. Военный в блестящем мундире одного из гвардейских полков скромно ждёт своей очереди. Вот какой-то человек с обрюзгшим лицом входит в переднюю в сопровождении лакея в меховой пелерине. Это какой-то банкир по спешному делу. Его принимают без очереди. Какие-то польские беженки, студенты, монашки с котомками и фрейлины императрицы. Салопницы и дамы в костюмах Пакена и Дусе. Истерически плачет какая-то женщина, звучит телефон. То здесь, то там появляется высокая фигура в мягких сапогах и шёлковой косоворотке. Пронизывающе смотрят глубоко сидящие глаза. <...>
Шелка, тёмное сукно, соболь и шеншеля, горят бриллианты самой чистой воды, сверкают и колышутся тонкие эгретки в волосах, и тут же рядом вытертый старомодный чемоданчик какой-то старушки в затрапезном платье, старомодная наколка мещанки, белая косынка сестры милосердия. Просто сервированный стол со сборным чайным сервизом утопает в цветах».
Григорий Ефимович не поддался обольщающему искушению власти и денег. Его не пленили богатство и слава. Он желал только помогать людям - и желал, чтобы они, взамен, помогли кому-то еще. Он зажигал в России огонь любви в то самое время, когда другие уже вовсю раздували костер ненависти.
«Кто бывал? — показывала на следствии Вера Ивановна Баркова, дочь Манасевича-Мануйлова. — Я видела генералов в полной форме, с орденами, приезжавших к нему на поклон. Бывали студенты, курсистки, просившие денежной помощи. Шли офицерские, чиновничьи жёны, просившие по разным поводам за своих мужей. Вся эта публика была сплошь столичная, провинциальной не было. Он всех принимал и всем обещал. В деньгах он никому не отказывал: вынимал из кармана и давал».
Многих бедных людей как из своего села, так и пришлых, одарил Григорий Ефимович и лошадкой, и повозкой, и плугом. Одной рукой он получал деньги, другою тайно раздавал их. И чем больше получал, тем больше раздавал, и чем больше раздавал, тем больше получал. Ходили слухи о неслыханных богатствах Распутина - и действительно, через него проходили несметные деньги. Но к его чистым рукам они не прилипали.
Он до последнего года жизни жил своим крестьянским трудом, скромно, питаясь одними овощами, нося простую крестьянскую одежду. И всегда подавал милостыню. Об этом знали и враги его, а потому подосланная к нему убийца прежде попросила у него милостыни, и когда он доставал три рубля (немалые по тем временам деньги) - ударила его ножом.
Григорий Ефимович говорил: "Когда чувствуешь подать - подай, не скрой златницы, а не хочешь да подай. И поневоль себя, и научи не с больших капиталов давать, а хотя и со скудной милостыни. Слушай Евангелие, но посмотри, давно ли живешь по Евангелию?" (Написано в Покровском в сентябре 1910)
"Кто подает, тот все нужды поймет человека, потому что входит в дела бедности. А кто бедности не понимает, тот и далек от чужого горя... Его никакие слова не убедят, и Евангелие чуждое от него, поэтому далек от чужой напасти... Царство Божие не даром дается, и кресты разного рода, а милостыня выше всех добрых дел." (Написано в Покровском в сентябре 1910)
Вот так он и жил - ежедневно творя милостыню. "Ах, милости и щедрот у Бога много, - несть конца. И все это мы переживаем на себе - чудеса - не даем отчета в них."