Я подходила к своему дачному участку и замерла как вкопанная, когда увидела девушку в своем огороде.
Её темные волосы выбивались из-под яркого платка, а джинсы были испачканы землей так, словно она провела здесь не один час.
Она копошилась в моих грядках так уверенно, словно это её собственная земля. Даже успела поставить новые колышки для помидоров и подвязать плети огурцов.
— Вы что тут делаете?
Незнакомка подняла голову, и я увидела молодое лицо с карими глазами. Её никак не смутило моё появление, наоборот, оглядела меня с ног до головы.
— А Ты кто такая? — спросила она, вытирая руки о джинсы. — Что тебе тут надо?
Такая наглость меня поразила. Я пришла на свою дачу, а какая-то девчонка спрашивала, что мне здесь надо.
— Это мой участок. А что вы тут делаете, я не понимаю.
Девушка фыркнула и крикнула в сторону:
— Гена! Тут какая-то тётка пришла! Говорит, что дача её!
Когда я услышала имя своего мужа, меня будто окатили холодной водой. Мы с ним сильно поругались месяц назад, он психанул и умчался к своей маме со словами, что больше меня видеть не желает?
Он вышел из дома с таким выражением на лице, будто увидел старого должника, который всегда избегает встречи и не торопится отдавать деньги.
— Ну чего тебе? — кинул он в мою сторону. — Видишь, человек работает, не мешай.
Я моргнула несколько раз, пытаясь осознать происходящее. Последние два года всплыли в памяти болезненной волной. Как он стал часто ездить в командировки, иногда пропадал на несколько дней. Как перестал рассказывать, где был и с кем. Как изменилось его отношение ко мне.
— Что здесь происходит?
Он подошел ближе, и я почувствовала резкий запах его одеколона.
Того самого, который покупала ему на день рождения два года назад. Тогда я ещё думала, что мы справимся с кризисом в отношениях.
— Всё на мази. Настя помогает привести участок в порядок. Нормальная хозяйка, не то что... — он не договорил, но смысл был понятен. — А ты лучше бы домой поехала. Тебя сюда никто не звал.
Я посмотрела на незнакомку снова. Молодая девушка, лет двадцати пяти, с симпатичным лицом и стройной фигурой, которой можно позавидовать. Она стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась так, словно смотрела комедию.
— Какая еще Настя? О чем ты вообще говоришь?
— А о том, что пора бы тебе понять простую вещь, — он говорил медленно, словно объясняя что-то очень глупому ребенку. — У меня теперь другая жизнь. И в ней нет места для вечно недовольной жены, которые только и умеют, что пилить мозги.
Настя хихикнула и добавила:
— Геночка мне рассказывал, что ты совсем домашним хозяйством не занимаешься. А дача без хозяйки пропадает. Хорошо, что я теперь за всем слежу.
— Это мой участок!
— Твой, твой, — махнула рукой Настя. — Только толку от тебя никакого. Вон как помидоры запустила. Огурцы, между прочим, подвязывать надо. Сразу видно, что руки не из того места растут.
Маленький сюрприз
Гена собирался что-то добавить, когда из-за угла дома выбежал мальчишка лет трех. Белокурый, в синей футболке, он нёсся так быстро, что чуть не сбил меня с ног.
Ребёнок подбежал к Насте и протянул ей ладошку с каким-то насекомым.
Настя засмеялась и присела рядом с ребенком.
— Ванечка, это божья коровка. Она приносит счастье, знаешь? Отпусти её на травку, пусть к своим деткам летит.
Мальчик послушно разжал пальчики, и жучок улетел. А я стояла как вкопанная, пытаясь осмыслить увиденное.
Ребенок был слишком уж похож на Гену. Те же светлые волосы, тот же разрез глаз, тот же подбородок с ямочкой.
Мальчик потянул руки к Гене.
— Я здесь, сынок. Иди к бабуле, она тебе мороженое даст.
Ребенок кивнул и побежал в дом. Настя проводила его взглядом, а потом посмотрела на меня. В её глазах не было ни капли стыда или неловкости.
— Хороший мальчик, правда? — она говорила так, словно хвасталась новой покупкой. — Умненький, послушный. А ты даже ребенка мужу родить не смогла.
Её слова были хуже пощечины.
У нас было много попыток, но ничего не получалось. Гена сначала поддерживал, а потом стал всё чаще намекать, что проблема во мне. И свекровь постоянно напоминала о том, что её сыну нужен наследник.
Я развернулась и пошла в дом. Ноги подкашивались, но я заставила себя идти.
В гостиной я увидела её. Лидия Петровна, моя свекровь, сидела в кресле у окна и вязала маленькие розовые носочки.
— О, Галина. Какими судьбами?
— Лидия Петровна, что здесь происходит? Почему вы здесь? Почему эта... девушка хозяйничает в моем огороде?
Свекровь отложила спицы и посмотрела на меня так, будто я спросила что-то крайне глупое.
— Её, между прочим, зовут Настенька. И она тут не хозяйничает, а наводит порядок. Потому что кто-то запустил хозяйство до такого состояния, что смотреть стыдно.
— Это моя дача. Мои родители мне её подарили.
— Подарили, подарили, — махнула рукой свекровь. — А что толку? Только зарастает бурьяном. А Настенька — она хозяйственная девочка. И, главное, сына моему Гене родила. Настоящего мужчину воспитывает.
— Это какой-то сюр!
— Гена с Настенькой уже давно живут как семья. У них ребеночек растет. А ты... ты только мешаешь им строить счастье.
— А вы не обнаглели? Притащились на мою дачу, еще и меня гоните.
— Скоро всё поделят как положено. Гена уже с юристом разговаривал. Говорит, что дача при разводе всё равно пополам достанется. А Настенька её лучше использует.
Я почувствовала, как закипаю изнутри. Но пока сдерживалась.
— Участок оформлен на меня, на что вы вообще расчитываете?
— Ну и что? Ты замужем была, когда дарили. Значит, совместно нажитое имущество. Всё равно поделят.
Она явно плохо разбиралась в юридических тонкостях, но говорила с такой уверенностью, словно сама была адвокатом.
— И для вас это нормально?
— А что такого? Молодая семья, ребенок. Им место для жизни нужно. А ты... тебе и в городе неплохо живется. Одинокие женщины обычно неприхотливые.
Болезненные воспоминания
Я вышла из дома. Воспоминания последних двух лет нахлынули с новой силой. Как Гена стал постоянно задерживаться на работе, как появились частые командировки.
Помню тот вечер, когда я попыталась с ним поговорить. Спросила, что с нами происходит, почему мы стали чужими людьми.
А он ответил, что устал от постоянных расспросов и что мне нужно научиться жить своей жизнью.
Теперь я понимала, что означали его слова. У него уже была другая жизнь. Другая женщина. И ребенок.
Гена стоял рядом с Настей, и они о чем-то тихо разговаривали. Увидев меня, Настя демонстративно взяла его под руку.
— Гена, мне нужно с тобой поговорить.
Он вздохнул так, словно я просила его поднять мешок цемента.
— Ну говори уже. Только быстро, у нас дела есть.
— Сколько времени ты с ней встречаешься?
— С Настей? Да уже давненько. Почти три года будет.
— И ребенок... он твой?
— Конечно мой. Ванечке три годика исполнилось. Умный мальчишка, между прочим.
Настя подключилась к разговору.
— Ванечка очень способный ребенок. Уже читать начинает, считает до двадцати. А какой помощник! Мне в огороде помогает, цветочки поливает.
Она говорила это с такой гордостью, словно её сын был единственным умным ребенком на свете.
— Значит, ты гулял на стороне, когда мы ещё вместе жили?
— Я встретил человека, который меня понимает. С которым мне хорошо. Не то что с тобой — одни скандалы да претензии.
— Какие скандалы? Я просто хотела понять, что с нами происходит!
— Вот видишь, опять начинаешь! — он повысил голос. — Всегда тебе что-то не так, всегда недовольна. А Настя — она другая. Тихая, спокойная, хозяйственная.
Настя улыбнулась и добавила:
— А главное, я не пилю мужчину по пустякам. Понимаю, что мужчине нужны покой и уют дома, а не постоянные разборки.
Холодный душ
Я смотрела на эту парочку и понимала, что сейчас не выдержу и что-нибудь сделаю.
— Знаешь что, Гена, — я медленно проговорила каждое слово, — ты и твоя... подружка ошибаетесь. Дача останется моей. Целиком и полностью.
— Ещё чего! — взвилась Настя. — Мы тут уже столько сил и времени вложили!
— Никто тебя не просил.
— Геночка, ты слышишь, что она говорит? — Настя повернулась к Гене с возмущенным лицом. — Я столько работала, а она...
Я развернулась и пошла к бочке с водой. Схватила поливочный шланг, включила насос и открыла кран на полную мощность.
Вода была ледяной, но мне было всё равно.
— Ты что творишь? — Настя попятилась.
— Освежаю наглецов, — ответила я и направила мощную струю прямо на неё.
Настя завизжала и попыталась убежать. Вода окатила её с головы до ног, размазав косметику и прилепив мокрую одежду к телу.
— Ты что, совсем ополоумела? — Гена бросился ко мне, но получил свою порцию ледяного душа.
— Галина, немедленно прекратите! — Лидия Петровна выглядывала из окна, но я и её окатила водой.
Настя металась по двору, пытаясь спрятаться за деревьями.
— Геночка, сделай же что-нибудь! Она совсем взбесилась!
— Галка, хватит! Ты как маленькая!
— Маленькая? — я направила струю прямо в его лицо. — Это вы здесь ведете себя как дети! Решили чужое добро поделить!
Из дома выбежал мальчик, заплакал и спрятался за мокрую Настю.
Я выключила воду и бросила шланг на землю.
— Собирайте вещи и убирайтесь. Все. Немедленно.
— Ты не имеешь права нас выгонять! — Гена тряс мокрой одеждой.
— Ещё как имею. Это моя дача, а вы здесь незаконно находитесь.
Лидия Петровна вышла из дома с сумкой, бормоча что-то о невоспитанности и распущенности современных женщин.
— Пойдемте, детки, — сказала она внуку. — Здесь нам больше делать нечего.
Настя, всё ещё всхлипывая, стала собирать разбросанные по двору детские игрушки.
— Это ещё не конец, — пригрозил Гена, подходя к калитке. — В суде посмотрим, кто прав.
— Посмотрим, — согласилась я. — Только документы на дачу изучи сначала. Чтобы не опозориться.
Они погрузились в машину, и Гена завел двигатель. Настя опустила стекло и крикнула:
— Всё равно мы ещё вернемся! Геночка не оставит это так!
Я демонстративно потянулась к шлангу, и она тут же подняла стекло.
Машина скрылась за поворотом, а я осталась стоять посреди двора. Лужи воды блестели на солнце, а где-то вдалеке пел соловей.
Я прошла в дом. Давно нужно было навести здесь порядок.