Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 93.
Его определили на МТС, и там он довольно быстро нашел друзей. Часто приходил в клуб, особенно, если привозили какой-нибудь фильм, захаживал в библиотеку. У него были светлые, словно выгоревшие на солнце волосы, спокойное, задумчивое лицо в светлой щетине и голубые глаза. Фигурой он был похож на медведя – немного неповоротливый и большой - но вот в работе у него все в руках горело и спорилось, так что скоро он стал на МТС просто незаменимым работником.
Как-то раз в клубе, когда пришел с приятелями на очередной фильм, он увидел Дуньку, сидящую рядом с Ольгой, и спросил у товарищей:
– Ребят, а это что за женщина вон там?
Часть 93
Тяжело переживала Ольга потерю Луки Григорьевича. Словно опустели без него Камышинки, – без его советов, простых речей, без мудрого взгляда и слова – опустела и душа, темнотой покрылось все вокруг и казалось, что произошло нечто страшное и неизбежное. Не вернуть назад то время, когда радел председатель за других людей, когда помогал всем вокруг, забывая о себе, когда во всем принимал участие и стремился облегчить нелегкую жизнь сельчан .
Тяжелая работа, голодные годы прошедшей войны, дали о себе знать, но умер он достойно и тихо, не переставая думать о судьбе своей деревни, о том, как сделать лучше людям.
С его смертью зарядили дожди – не эти, летние и теплые, что радуют своими живительными струями, а холодные, сплошные, со злым, колючим ветром.
«Природа плачеть – качали головами бабы – такой человек ушел...».
Плакала и безутешная Ольга, у которой, казалось, совсем не осталось сил, Илья старался сделать так, чтобы ее вообще не оставляли одну и как мог, утешал жену.
– Олюшка, послушай – говорил он – Оля... Нельзя тебе так переживать – потеряешь мальца... Подумай о ребенке...
Он хотел было даже не пускать ее на похороны, боялся, что там с ней может стать плохо, но она взяла себя в руки, оделась потеплее, чтобы пронизывающий ветер и холодный дождь не проникали под одежду, и пошла.
Вглядываясь в спокойное лицо председателя, долго не могла поверить, что больше нет его, не скажет он ласкового слова, не погладит ее отечески по голове, не утешит, не остановит от глупых, необдуманных поступков.
Не стесняясь, плакали даже мужики, даже те, кто прошел несколько лет ужасной войны и остался жить, вернувшись в родную деревню. Вот так – жил человек один, не оставил за собой кровного потомства, а сколько людей провожали его в последний путь... Даже Николай Маркович, не стесняясь, прикладывал к глазам платок и промокал покрасневшие от недосыпа глаза.
– Боюсь я за него – сказала Клавдия Ольге, когда они помогали с поминками в клубе – он, как о смерти Григорича узнал – тоже за сердце схватился... К врачу вот поедет, хоть мне и с трудом удалось его убедить – не любит он больницы-то.
После похорон погрузилась деревня в траур – на улицах не слышно было веселых детских голосов, вечерних песен баб и мужиков, никто не сидел возле сельпо, не болтали о последних новостях по вечерам, а после работ расходились по домам и погружались уже в домашние дела.
Но время шло – вечно в трауре не посидишь, а хорошего человека они точно не забудут, так думали жители Камышинок. Ольга же вдруг поняла – количество тех, к кому она захаживает на кладбище, неумолимо растет...
Этим летом она все же решилась поступить в институт – на заочном учиться она сможет и во время беременности, а когда родится малыш – нянек хватит, чтобы с ним водиться, да и она будет только на сессии уезжать, возвращаясь домой каждые выходные.
В райцентре, говорят, отстроили новую больницу, большую и просторную, так что рожениц теперь туда со всего района возят, хотя некоторые и по старинке – вызывают местных повитух, да только вот врачи это ой как не приветствуют. Их врач, который как-то раз с лекцией приезжал как раз касаемо этого, говорил, что повитуха – это антисанитария, мало ли какую заразу занесет в организм. Пожилые бабы тогда, особенно те, кто много детей имел, такое ему устроили – все кричали, что они по десятку родили и с повитухами, и ничего – никакой заразы у них не было. В итоге та лекция закончилась большой руганью.
Узнав о том, что Ольга ждет ребенка, Варвара Гордеевна словно ожила – как будто враз все болезни ее отпустили.
– Нельзя мне хворать – говорила она – у меня скоро внучок появится, али внучка, держаться надо, я еще пригожусь, поводиться там с маленьким, да и вообще.
Летом, несмотря на ранние сроки, Ольге было плохо, как никогда. Мучили слабость, тошнота, постоянно хотелось спать, и Илья старался устроить их быт так, чтобы Ольга больше отдыхала. Впрочем, не было особой необходимости как-то это устраивать – вся их веселая ребятня, включая Верочку, сами дружно все делали по дому, так что помощников было, хоть отбавляй.
– Вы мне ничего делать не даете! – сердилась Ольга – спасибо, конечно, вам за помощь огромную, но что же я теперь – без дела сидеть буду.
– А ты отдыхай больше – наставительно говорил ей Илья – успеешь еще натрудиться.
Сам же он, Ольга не понимала, откуда и берет силы. Все в его руках горело и спорилось, везде он успевал. Вставал рано, почти в четыре утра, ложился поздно, и целый день крутился, как белка в колесе. Как-то раз Ольга в воскресенье остановила его:
– Нет, Илья, все, хватит, так нельзя! Я знаю, что ты для людей и колхоза стараешься, но ты так из сил выбьешься. Я уж не помню, когда в последний раз с тобой просто разговаривала так, чтобы не на ходу.
В этот день они ушли в лес, к своему багульнику, и почти весь день провели там, словно в юности, лежа в траве и болтая о разном, в основном о школе, о МТС, о колхозных делах.
– Сколько воды утекло – вздыхала Ольга – а словно бы недавно мы с тобой, Илья, уйти собрались в город, помнишь?
– Помню – он склонился к ней и стал осторожно целовать ее лицо – я все помню, Оленька, все хорошее, что было у нас...
Частенько приезжал к ним Мишка, особенно когда Николай Маркович наведывался в Камышинки. Приходил он обычно в сельсовет и там сидел в кабинете, периодически о чем-то спрашивая Илью или спокойно рисуя и не мешая ему заниматься делами. А иногда они садились на лошадь, и объезжали поля.
Но как-то раз Мишка вместе с Ильей пришел к ним в дом обедать. Ольга усадила их за стол, остальные уже поели, а Илья припозднился.
– Илья, Миша когда приезжает, ты хоть вовремя приходи обедать, а то ребенок голодный. И вообще – Ольга посмотрела на мальчика – Миша, ты же сам можешь к нам приходить в любое время, если меня не будет дома, то кто-то все равно есть. Чего стесняться-то? Ты же наш!
Мишка еле заметно улыбнулся на Ольгины слова и кивнул. За то время, что он жил с Николаем Марковичем и Клавдией в райцентре, он заметно поправился и уже не был тем худеньким, настороженным мальчишкой, которого она увидела в первый раз около сельпо.
Пока отец обедал, он вышел во двор и увидел Верочку.
– Привет – сказал ей – помнишь меня?
– А то как же – ухмыльнулась девочка – таких противных, как ты, трудно забыть.
– Ты меня извини, что я тогда в школе...
– Да ладно, чего уж теперь!
Они разговорились, и Верочка нечаянно сболтнула, что скоро у нее появится братик или сестричка. Захлопнула рот ладошкой и уставилась на Мишку.
– Ты че? – удивился тот.
– Никто еще не знает...
– Да я никому и не скажу... Только маме... можно?
Верочка кивнула.
– А на отца не станешь обижаться?
– А чего обижаться-то теперь? У меня папки-то теперь два, так что я счастливчик!
Но по дороге к сельсовету, куда они шли вдвоем с Ильей, все же спросил:
– Пап, Вера сказала, что у нее скоро будет братик или сестренка. Это правда?
Илья усмехнулся:
– Вот болтушка! Да, правда, сынок. Но это не значит, что я стану тебе меньше времени уделять. Мы так и будем видеться с тобой, и я навсегда останусь твоим отцом, от которого ты можешь получить помощь и поддержку в любое время. И тетя Оля тоже всегда рада тебя видеть у нас, так что приезжай, когда хочешь.
... Поступить в институт Ольге удалось, первая сессия намечалась в ноябре, и она решила, что обязательно справится. Да и Илья успокаивал ее, говорил, семья большая, малые помогут с малышом, если что. А в город он ее и увезет, и привезет назад, тем более, прошел слух, что скоро хотят запустить автобус от города до Камышинок и обратно. Главное было – не останавливаться перед трудностями, которые могут возникнуть. Илья сначала уговаривал Ольгу перенести поступление, но потом махнул рукой – Ольга заупрямилась, сказала, что она и так уже «возрастная» для института, и хочет поскорее поступить и учиться.
Радовалась Ольга тому, что у них действительно получилась дружная семья – все помогали друг другу, ребятня особенно стремилась помочь Ольге, в Верочке души не чаяли, и всей гурьбой ходили навещать Варвару Гордеевну или в гости к Домне, а также часто наведывались к Дуне.
Дунька тоже не сидела на одном месте – из полевых бригадиров перевелась работать на ферму, дояркой, и довольно скоро и тут выбилась в бригадиры. Уверенная в себе, такая же эмоциональная, как и раньше, она покрикивала на коров, баб и скотников, и все молча подчинялись ей. Порядок у нее в бригаде был идеальный.
А скоро нашелся и тот, кому пришлась она по сердцу. Это был приехавший в деревню из города простой мужик Федор. Поселился он в общежитии, а когда Илья спросил его, почему он решил город на деревню поменять, тот ответил, что в городе он один, а здесь, в деревне, вроде как все друг друга знают.
– Фронтовик я, воевал – сказал он – издалека... Нет у меня никого, всех убили... В городе на заводе работал, но что-то... Как-то не завел ни с кем дружбы и знакомств, все, как волк-одиночка. Думал, может в деревне полегче будет, люди тут проще, да и знают все друг друга.
Его определили на МТС, и там он довольно быстро нашел друзей. Часто приходил в клуб, особенно, если привозили какой-нибудь фильм, захаживал в библиотеку. У него были светлые, словно выгоревшие на солнце волосы, спокойное, задумчивое лицо в светлой щетине и голубые глаза. Фигурой он был похож на медведя – немного неповоротливый и большой - но вот в работе у него все в руках горело и спорилось, так что скоро он стал на МТС просто незаменимым работником.
Как-то раз в клубе, когда пришел с приятелями на очередной фильм, он увидел Дуньку, сидящую рядом с Ольгой, и спросил у товарищей:
– Ребят, а это что за женщина вон там?
Им сначала показалось, что спрашивает он об Ольге.
– Жена это председателя нашего – ответил ему один из них.
– Да не, ее я знаю. А вон, рядом с ней?
– А, так это Дуня. Солдатка она, муж на войне погиб, четверо детей осталось у нее. Хорошая баба, никаких глупостей себе не позволяет, сама лямку тянет. Подруга она Ольги Прохоровны.
Скоро Федор отважился подойти к ней, чтобы познакомиться, а потом напросился в гости. Пришел не пустой – с гостинцами для детей, которые сначала приняли его с настороженностью, но увидев сладости, смягчились. С тех пор Дуньку часто видели в его компании – они вместе ходили то в библиотеку, то в клуб, то просто гуляли, если позволяло время. Федор и во дворе помог ей починить то забор, то ставню, слетевшую с петель, то покрасить, что нужно. Детям ее он делал игрушки из дерева, орудуя старым ножичком, и умению его удивлялись.
А как-то раз Ольга, рано поутру вышедшая из дома и проходящая мимо Дуньки, увидела, как они прощаются у крыльца. Дунька, в одной станушке и накинутом на плечи платке, босоногая, обняла Федора крепко, потерлась щекой о его щеку, а он, сжав в объятиях ее полное тело, поцеловал ее в губы, и долго они не могли разжать рук. Ольга улыбнулась про себя – ну вот, похоже, и подруга ее теперь счастлива, и налаживается у нее личная жизнь.
... На первую сессию ее отвез Илья, ее тут же заселили в просторную комнату общежития, и Ольга вспомнила, как они с девчонками учились в училище. Там общежитие было намного меньше. В комнате с ней жили еще две девушки, тоже из деревень, так что Ольга быстро нашла с ними общий язык. Занимались много, старались на лекциях все записывать, но все-таки брали большое количество литературы и в местной библиотеке.
На первые выходные ей не удалось выбраться домой, очень много задали изучить, и она провела все это время с книгами и лекциями. На следующие соскучившаяся Ольга отправилась на автобусе, который таки запустили из города до их деревни. Успела сесть на вечерний, и уже в сумерках спешила по улице к себе.
У ворот дома Василисы Анисимовны стояла темная фигура. Ольга, приблизившись, узнала в ней Наташу. Та тоже, казалось, узнала ее, произнесла:
– Здравствуй, Оля! – голос ее был прежним, но выглядела она по-другому – как истинная горожанка. Маленькая меховая шапочка, модный меховой полушубок, белокурые локоны спускаются из-под шапочки на плечи, модная прямая юбка и ботики на каблуках
– Наташа, здравствуй! – Ольга заметила, что Наталья поправилась и безошибочно определила, что она тоже ждет ребенка – что-то случилось?
– Мама совсем плоха – ответила та – вот мы и приехали с Кешей.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.