"Боже, когда же это кончится?" — прошептала я, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. Снаружи моросил осенний дождь, словно вторя моей тоске. Внутри, в теплом свете кухонной лампы, кипела жизнь, точнее, видимость жизни. На самом деле, это было скорее похоже на цирк, только вместо акробатов и клоунов – толпа родственников моего мужа, Марка.
А я, Алина, 28 лет, домохозяйка (по их милости, скоро, наверное, бывшая), стояла у плиты и, словно дрессированный морской котик, жонглировала кастрюлями и сковородками, стараясь угодить каждому.
— Алиночка, золотце, а салатик еще не готов? — прозвучал голос тети Розы, обладательницы внушительной фигуры и еще более внушительного голоса. Она восседала в кресле, словно королева на троне, и внимательно наблюдала за моими передвижениями.
— Сейчас, тетя Роза, почти готов. Осталось только заправить, — ответила я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие дружелюбия. Внутри все кипело от раздражения. Каждые выходные – одно и то же. Без предупреждения, без звонка, просто – бум! – и вся семейка в сборе.
Виновница торжества, мама Марка, Галина Ивановна, самолично руководила процессом. Женщина она была видная, властная, привыкшая, чтобы все было так, как она скажет. После смерти мужа, Марк стал ее единственной отдушиной, а я – бесплатной кухаркой и уборщицей в придачу.
— Маркуша, а ты почему сидишь? Помог бы жене! — властно произнесла Галина Ивановна, даже не удостоив меня взглядом.
Марк, мой Маркуша, золотой души человек, но… маменькин сынок. Он робко посмотрел на меня, потом на мать и пожал плечами.
— Алин, тебе помочь? — спросил он виновато.
— Нет, Марк, все в порядке. Ты лучше посиди с дядей Колей, поговорите о рыбалке, — ответила я, стараясь не сорваться. Разговаривать с Марком было бесполезно. Он просто не понимал, насколько меня это все выматывает. Он считал, что семья – это святое, и я должна быть рада принимать его родственников.
Между тем, дядя Коля, мужчина с красным лицом и огромным животом, уже вовсю рассказывал о своем последнем улове. Его жена, тетя Света, сидела рядом и без устали уплетала пирожки, которые я испекла.
— Алиночка, пирожки просто объедение! Но вот теста можно было бы и поменьше, — заметила она между делом.
Я молча улыбнулась. Что тут скажешь? Критика была постоянной. Салат слишком соленый, суп недостаточно горячий, пирожные слишком сладкие. Казалось, они специально выискивали недостатки, чтобы подчеркнуть свою значимость.
Вечером, когда последние гости наконец-то разъехались, я, словно выжатый лимон, рухнула на диван. Марк присел рядом и обнял меня.
— Ты устала, дорогая? — спросил он участливо.
— Устала, Марк. Очень устала, — ответила я, закрывая глаза.
— Ну что ты, Алин? Это же моя семья. Ты должна быть рада, что они приходят к нам, — сказал он, как заученную мантру.
— Марк, я люблю твою семью. Но я не могу так больше. Каждые выходные – это кошмар. Я не успеваю ничего сделать для себя. У меня нет времени на отдых, на хобби, на друзей. Я просто превращаюсь в домработницу, — попыталась я объяснить.
— Ну что ты говоришь, Алин? Ты же знаешь, мама без этих посиделок не может. А потом, они ведь все нам помогают. Дядя Коля вон машину починил, тетя Роза – варенье принесла, — возразил Марк.
— Марк, это не помощь. Это… это просто способ контролировать нас. Они приходят сюда, едят, пьют, критикуют, а потом говорят, что помогают. Я так больше не могу, — я чувствовала, как слезы подступают к горлу.
— Алин, ну не начинай. Ты же знаешь, я не люблю ссоры. Давай лучше посмотрим кино, — Марк попытался сменить тему.
Я отвернулась от него и уставилась в окно. Бесполезно. Он просто не понимал. Он слишком любил свою маму, чтобы видеть ее недостатки.
Следующая суббота началась по обычному сценарию. Звонок от Галины Ивановны.
— Алиночка, дорогая, мы с девочками решили к вам на чай заглянуть. Ты же не против? — прозвучал ее голос в трубке.
— Галина Ивановна, извините, но у меня сегодня другие планы, — ответила я твердо.
— Какие такие планы? Ты же домохозяйка, у тебя всегда должно быть время для семьи! — возмутилась свекровь.
— У меня планы с Марком. Мы собираемся в кино, — соврала я. На самом деле, никаких планов у меня не было. Я просто хотела побыть одна.
— В кино? В субботу? Да что ты выдумываешь? Марк должен быть с матерью! И вообще, не смей перечить старшим. Я скоро буду, — Галина Ивановна бросила трубку.
Я вздохнула и села на диван. Все, с меня хватит. Больше я не буду плясать под их дудку.
Когда Галина Ивановна и ее подруги появились на пороге, я спокойно пила кофе и читала книгу.
— Алина, а где пирожные? Я же просила тебя испечь мои любимые медовые! — воскликнула Галина Ивановна, оглядывая квартиру.
— Галина Ивановна, я сегодня ничего не пекла. И убираться тоже не стала, — ответила я, не отрываясь от книги.
Лицо свекрови побагровело.
— Ты что себе позволяешь? Ты совсем обнаглела! Марк тебя из грязи вытащил, а ты так ему платишь! — закричала она.
— Во-первых, Марк меня ни из какой грязи не вытаскивал. Во-вторых, это моя квартира, и я не обязана здесь устраивать бесплатные чаепития для вас и ваших подруг. И в-третьих, мне надоело быть вашей обслугой, — отрезала я.
Галина Ивановна побагровела еще больше.
— Ты… ты… неблагодарная! — выплюнула она и, развернувшись, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
Вечером вернулся Марк. Он был взбешен.
— Что здесь произошло? Почему мама такая злая? — набросился он на меня.
Я спокойно рассказала ему о разговоре с Галиной Ивановной.
— Ты не имела права так с ней разговаривать! Она же твоя свекровь! Ты должна ее уважать! — кричал Марк.
— Марк, я уважаю твою маму. Но я больше не позволю ей и тебе относиться ко мне как к прислуге. Я устала от постоянной критики, от требований, от того, что меня никто не слушает. Я хочу, чтобы меня уважали и ценили, как личность, — ответила я твердо.
— Ты эгоистка! Ты думаешь только о себе! — воскликнул Марк.
— Да, я эгоистка. И я хочу жить своей жизнью. Я больше не хочу быть тенью твоей матери. Если ты не можешь этого понять, то… то нам лучше расстаться, — произнесла я, словно выдохнула.
В глазах Марка отразилось недоумение.
— Ты что, серьезно? — спросил он.
— Да, Марк. Я серьезно, — ответила я.
Он молча развернулся и пошел в спальню. Через несколько минут он вышел с чемоданом в руках.
— Я ухожу к маме, — сказал он, не глядя на меня.
— Хорошо, Марк, — ответила я, стараясь сдержать слезы.
Он ушел, хлопнув дверью. Я осталась одна. Несколько минут я сидела неподвижно, слушая тишину. А потом… потом я улыбнулась. Впервые за долгое время я почувствовала облегчение. Я была свободна.
Я встала, включила любимую музыку и начала танцевать. Я представляла, как переделаю эту квартиру. Стены покрашу в светло-голубой цвет, куплю новую мебель в стиле бохо, повешу на окна легкие шторы. Приглашу своих подруг, с которыми давно не виделась, и мы будем сидеть здесь, пить вино и смеяться.
Впервые за долгое время я чувствовала себя счастливой. Я была хозяйкой своей жизни. И я знала, что у меня все получится. Ведь главное – это любить себя и не позволять никому помыкать собой.