Ирина всегда знала: ее младший брат Максим умел выходить сухим из воды. Но то, что он провернул с квартирой, превзошло все ожидания.
Квартира в новостройке была их семейной мечтой и крестом. Ипотека висела на матери, Татьяне Васильевне, а платили в складчину: мать, отец (пока был жив), Ирина и... в теории, Максим.
На практике его вклад был маленьким, так как парень еще учился и полноценно не работал.
С началом карантина парня перевели на удаленную работу. Его профессия графического дизайнера это позволяла.
Университет тоже перешел на онлайн-обучение. Чтобы не толкаться с сестрой и матерью в однокомнатной хрущевке, Максим попросился пожить в новой просторной трехкомнатной квартире.
– Мне здесь идеально, – сказал он, развалившись на единственном стуле в пустой бетонной коробке. Пыль витала в воздухе. – Стол, стул, розетка, интернет и тишина – что еще нужно? Ремонт? Да плевать! Мне пока и базовая отделка сойдет.
Ирина сжала зубы. Ремонт и правда встал – рабочих было не найти. Потом кое-как сделали стяжку, штукатурку.
Младший брат стал задерживаться допоздна, а потом и вовсе иногда оставался ночевать на раскладушке, уверяя, что так удобнее работать.
– Мам, ты только посмотри! – Ирина вбежала в кухню их старой хрущевки, где Татьяна Васильевна спокойно мешала суп. – Он там всё под себя устроил! Как будто это его дом! А мы за всё платим!
– Доченька, ну что поделаешь? – вздохнула мать. – Работает человек, учится... Пусть пока поживет. Разве выгонишь? Потом, как ремонт продолжим...
"Потом" так и не наступило. Ирина копила на плитку для ванной, Максим постоянно говорил о каких-то сложностях на работе, а позже и вовсе случилось немыслимое.
Поздним ноябрьским вечером 2020 года дверь в их хрущевку распахнулась. На пороге стоял брат, а рядом – хрупкая девушка в просторном пальто.
Ее руки инстинктивно обнимали огромный, явно семимесячный живот. Глаза светились счастливым, но немного испуганным блеском.
– Мам, Ира, знакомьтесь! – радостно произнес Максим. – Это Карина! Моя невеста! И... наш будущий сынок!
– Здравствуйте! Макс столько рассказывал о своей квартире! Обещал, что после ремонта она будет уютной... Я так счастлива, что у нас теперь есть свой дом! – девушка робко улыбнулась и положила руку на живот.
На несколько мгновений в воздуха повисла гнетущая тишина. Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Татьяна Васильевна побледнела, как мел, рука дрогнула, и ее очки со звоном упали на пол.
– К-квартира? – изумленно прошептала Ирина, глядя на брата. – Твоя квартира?!
Максим лишь шире улыбнулся в ответ, крепко обнимая Карину за плечи.
– Ну да! Я там уже обжился! Катюша, я же говорил – мои родные самые лучшие, они только рады за нас! – он повернулся к окаменевшим женщинам. – Ира, мам, вы же не против, если мы там пока поживем? С ремонтом поможем, конечно, без вопросов!
Татьяна Васильевна издала странный звук, похожий на рыдание. По ее щекам потекли слезы.
Она не смотрела на сына, ее взгляд был прикован к округлому животу новоиспеченной невестки.
– Ирочка... – хрипло выдохнула она, хватая дочь за руку. – Она же... беременная... На улицу... их? Ребенка?
Ирина видела торжество в глазах брата. Он все знал. Он все просчитал. Макс знал, что мать не выгонит беременную, знал, что формально квартира – мамина, но морально – теперь его. Знал, что Ирина связана по рукам и ногам.
– Макс! – сердито проговорила сестра. – Ты ни копейки туда не вложил! Ни копейки! Это наша с мамой ипотека! Наша!
– Сестренка, ну что ты! – Максим сделал обиженное лицо. – Я же помогаю, как могу! И буду помогать! Просто сейчас такой момент... Семья ведь важнее денег, правда?
Он отвернулся от Ирины, не дожидаясь ответа, и нежно погладил Карину по спине.
– Пойдем, солнышко, переночуем сегодня в нашей квартире. А то сестра нам не рада, – язвительно произнес парень и вышел из квартиры вместе с невесткой.
– Мама! – прошипела женщина, когда за братом закрылась дверь. – Ты понимаешь?! Он ее туда привел! Он назвал нашу квартиру своей! На тебе висит ипотека! А он... он просто захватил ее!
– Но... внук... – всхлипнула Татьяна Васильевна. – Выгнать беременную... на улицу... Не могу я, дочка... Не могу...
Ирина осознала: игра окончена. Если бы Максим рассказал о своих намерениях полгода назад, она бы выкрутилась.
Взяв другую, пусть меньшую, ипотеку с помощью родителей, она бы вышла из этой кабалы.
Пусть бы Максим сам вкалывал на свою квартиру и ремонтировал ее. У нее были бы свои стены, свое будущее...
Теперь денег не было. Они уходили на общую ипотеку, на которую она имела все меньше прав.
*****
Спустя год Ирина вытирала пыль с комода в квартире, которую в скором будущем собиралась покинуть.
На столе лежала папка с документами. Дверь открылась. Вошла Татьяна Васильевна, выглядевшая на десять лет старше.
На руках мирно посапывал завернутый в голубой конверт младенец – внук Степан.
– Спит? – тихо спросила Ирина.
– Уснул по дороге. Макс попросил посидеть с ним час... у них там... – мать махнула рукой в сторону окна, за которым виднелись новостройки, – гости какие-то. По поводу ремонта ванной, наконец-то.
Ирина усмехнулась. Ремонт в их квартире шел урывками, исключительно на деньги Татьяны Васильевны.
Максим помогал как мог – обычно это означало громкие обещания и тихое их невыполнение.
Карина сидела дома с ребенком. Ипотека, как тяжелый камень, все так же висела на матери. Ирина платила свою долю исправно, но без прежней надежды.
– Мам, я подписала, – дочь указала на папку, – договор купли-продажи моей доли в квартире Максиму.
Татьяна Васильевна вздрогнула, чуть не уронив внука.
– Что?! Ирочка, зачем?! Это же твои деньги вложены! Ты не должна... он же гроши даст! – запричитала она.
– Ровно столько, сколько я вложила, по его подсчетам. Минус коммунальные за время проживания и износ до ремонта, – холодно проговорила Ирина. – Он прислал мне подробную распечатку, словно бухгалтерский отчет. Я подписала документ. Деньги он переведет на следующей неделе.
– Но... это несправедливо! Это твой дом тоже! – заплакала мать.
– Не просто дом, мама. Это был наша мечта. А теперь это его квартира. Юридически, морально, фактически. Он этого хотел – он этого добился. Я устала бороться за место, где меня считают чужой. Где мои вклады по ипотеке – это помощь семье, а его пребывание там – освоение территории. Где я должна работать на его семью...
– Куда же ты пойдешь? – испуганно спросила Татьяна Васильевна.
– Этих денег хватит на первый взнос за что-то маленькое, свое. Может, студию. На окраине. Но – мое. Без братской "помощи" и материнских слез из-за того, что я смею требовать справедливости. Я уезжаю через неделю, – горько ухмыльнулась дочь.
– Ты нас бросаешь? – всхлипнула женщина, прижимая внука к груди.
Ирина подошла, посмотрела на спящего ребенка. Он был ни в чем не виноват.
– Я не бросаю тебя, мама. Ты всегда можешь прийти. Но я ухожу из этой... кабалы. Из игры, где Максим всегда выходит сухим из воды, а я остаюсь мокрой и злой. Он победил. Пусть наслаждается победой. В своей квартире. Со своей семьей. И своей ипотекой... которая, напомню, все еще на тебе, – она взяла куртку и направилась к выходу. – Я пойду, осмотрю ту студию еще раз.
В этот момент в квартиру вошел Максима. Он был в хорошем настроении, от него пахло дорогим кофе.
– Привет, сестренка! Слышал, ты решилась? Молодец! Разумное решение. Нечего тянуть лямку, которая тебе не по силам. Карина пирог испекла, заходи вечером, – самодовольно предложил брат.
Его улыбка была широкой и искренней. Он почувствовал себя полноправным хозяином жизни.
Ирина посмотрела ему прямо в глаза. Не со злостью, а с холодным, окончательным пониманием.
– Нет, Макс. Я не приду. У меня свои планы на жизнь, – ответила она спокойно и решительно. – Ты получил все, что хотел: квартиру, семью. Мама теперь заложница ипотеки и чувства вины перед внуком. Ты победил. Но запомни: когда ты выходишь сухим из воды, кто-то тонет... На этот раз это была я. Больше не буду. Игра окончена. Ты, действительно, выиграл. Наслаждайся своей квартирой в одиночестве.
Сестра прошла мимо него, не оглядываясь. Максим растерялся, улыбка исчезла с его лица.
Потом он недоуменно пожал плечами и направился к матери, уже думая о гостях и пироге.
Однако где-то глубоко внутри, под слоем самоуверенности, шевельнулся холодок.
Он выиграл квартиру, но потерял сестру. И это была цена, которую он не рассчитывал платить.
Но было уже поздно. Ирина ушла навсегда, захлопнув за собой дверь не только хрущевки, но и в своем сердце.