Когда отключат газ и свет,
И мы очнёмся без вайфая,
Я приготовлю на костре
Тебе изысканного чая.
– Зачем в эпохе цифровой
Нужны твои образованья?
– Чтоб птиц узнать над головой,
Чтоб всем предметам дать названья.
1
Адам построил свой дом из подручных материалов прямо на берегу моря. Пока держится тепло, он ловит рыбу и добывает мидий, а ещё собирает кислую ежевику. Лицо его покрыто сетью морщин и крупными пигментными пятнами. От постоянного ветра и прямых солнечных лучей тело – почти бурого цвета. На скулах всегда легкая небритость. На плечах – выцветшие зелёные татуировки. Сколько ему уже лет, никто толком и не знает. Я предполагаю, что он почти ровесник века. Вечером он сидит в кресле, в тени дикой маслины, непрерывно кашляет и курит: папиросу за папиросой. На столе – несколько початых бутылок дешевого вина, надрезанные скибки арбуза, половина луковицы и горбушка бородинского хлеба. В первой половине дня Адам возделывает сад вокруг самодельного «одомашненного» гаража, задрапированного лианами винограда и цветущим лиловым вьюнком. Вместо окна – иллюминатор. Возле порога брошен ржавый якорь, покрытый белесыми раковинами морских уточек. Утром хозяин поливает кабачки и помидоры, выдергивает сорняки, давит виноградных улиток, подрезает веточки граната и липкие побеги инжира. Сейчас наступило традиционное время для вечернего безделья и наслаждения тишиной. Курортников на пляжах не увидишь. На дворе начало ноября. Над садом мерцает одинокая красная стрекоза.
2
Мы уверенно движемся в резиновой лодке к дому Адама, в его крохотный прибрежный Эдем. Он заброшен на склоне песчаного обрыва, между садовыми товариществами и пляжами. Слева виднеется скала, напоминающая огромную оранжевую пирамиду. Солнце почти село. Остроконечные тени обрывов причудливо отражаются в текстуре волн. Шкипер Игнат непрерывно бешено смеется, проворачивает на максимум рукоятку над японским мотором, скорость увеличивается до предела, и мы буквально взлетаем. Игнат нечаянно роняет за борт раскуренную ароматизированную сигариллу «Captain Black». На этом его запасы курева истощаются. Шкипер в бешенстве. Я ухмыляюсь. К счастью, сам я не курю. Ну и не могу разделить досады Игната. От двух бортов лодки тянется внушительный фонтан брызг. На горизонте уже отчётливо виднеются пляжи. Рыжие безлюдные побережья в конце сезона словно пейзажи сюрреалистов: Д. Кирико и Рене Магритта. Возле прибрежных диких скал можно повстречать картавых воронов и хохлатых бакланов. В небе над пляжами пикируют стремительные ястребы и разбойницы-чайки. Гигантские каменные обломки напоминают марсианских чудовищ, рога ископаемого лося, куски халвы с арахисом, шлем пожарного, усатую морду бенгальского тигра и даже ожившую шляпу. Один большой рыжеватый мшистый валун похож на чайный гриб, который возвращается обратно в банку... Это мы различаем даже из моря. С фантазией у нас проблем нет. До берега остаётся каких-то сто двадцать метров. Но тут происходит катастрофа: мотор выходит из строя. Пытаемся его починить на месте, но он лишается всяческих признаков жизни. «Ямаха» заглохла намертво… Солнце окончательно садится на западе за горизонт, а нас плавно относит в открытое море. Ветер усиливается; как назло дует от берега. Шкипер Игнат не теряет присутствия духа. Он грубо ругается и командует мне – налечь на вёсла. Но я едва справляюсь с этой задачей. Нас продолжает выносить в открытое море. Прыгать в остывшую осеннюю воду – ни у кого желания нет. В итоге приноравливаемся синхронно грести вёслами. Мы медленно продвигаемся навстречу побережью. Над водой сгущается туман, и теперь немногочисленные огоньки из окошек дачного поселка почти неразличимы. Из темноты уверенно мерцает лишь зыбкий луч фонарика от мобильного телефона – на пляже давно поджидает Влад, он временно исполняет функцию маяка. Наконец, мы подгребаем к берегу. Шкипер Игнат в плавках, модной белой рубашке и пиджаке прыгает за борт. Влад напрягает мускулы и вытаскивает нос лодки на берег. Прибыли! Игнат дрожит от холода, но продолжает командовать. Я снимаю с кормы тяжеленный японский мотор. Влад поддерживает его, аккуратно передает Игнату, но «Ямаха» выскальзывает из замёрзших рук и падает ничком в сырой песок. Крышка предательски открыта. Кажется, в жизни мотора наступили самые тяжелые времена… Шум прибоя слегка перекрывает негодование шкипера. Его ярость и знатное сквернословие смешиваются с плеском накатившей волны. Влад открывает термос и угощает Игната крепким чёрным чаем. Чай слишком горячий. Шкипер обжигает язык и нижнюю губу; резко дергает рукой и в итоге обливается кипятком. В этот момент откуда-то появляется большущая лисица. Рыжая пляжная разбойница запрыгивает в лодку и лезет худой мордочкой прямо в рюкзак нашего шкипера. Там припрятаны: блины, несколько бананов, икра сазана и плавленый сырок.
Так нельзя! В рюкзаке гостинцы для Адама. Размахиваю над лисой руками и ору:
– Пошла прочь, конюга земноводная! Рыжая воровка, брысь из лодки, живо!..
Лиса прихватывает тонкий блин, без энтузиазма покидает борт и неторопливо отскакивает в сторонку, растворяясь в сумраке.
3
В полном молчании, в размытом лунном свете мы поднимаемся по склону холма к Адаму. Впереди шкипер Игнат – в пиджаке, в плавках, с пустым термосом в руках. На модной рубашке – пятно от крепкого чая. Пятно напоминает карту Африки. Следующим шагает мускулистый Влад: тащит сломанный многострадальный мотор «Ямаха». Затем иду я с рюкзаком и одним веслом. Второе весло потеряно в суматохе на мелководье. Лодка временно оставлена на песке. Замыкает шествие тощая пляжная лиса. Её уже никто не замечает, хотя она провожает нас почти до порога.
Адам открывает калитку, улыбается и жестом приглашает зайти в сад. На костре выкипает содержимое почерневшего от копоти чайника. Из чайника выглядывают горячие рыжие панцири крабов. Они приготовлены нам на ужин. Завязывается долгожданный разговор. Адам приносит трёхлитровую банку ежевичного компота, тетрапак вина и ворсистую терпкую айву. Над керосиновой лампой носятся бражники и летучие мыши.
Наконец отогреваемся и успокаиваемся от вечерних волнений. Уверен, что скоро мы погрузимся в крепкий сон. В ракушечном гараже Адама закутаемся в обрывки больших старых парусов и уснём на узких шезлонгах. И нам приснятся приключения в портовых окраинах, забытые южные анекдоты, хриплый смех матросов, ржавые катамараны, пляжи, пропахшие креветками и медовой пахлавой. Такие сны нередко снятся, когда вы в гостях у Адама. А где он живёт? Здесь, в прибрежном Эдеме! Приезжайте сюда, пока не похолодало!
Будьте внимательны. Синоптики обещали снег.
Автор: Тихон Синицын
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.