Мера дружбы заключается не в количестве тем, которые друзья могут обсуждать, а в количестве тем, о которых им больше не нужно упоминать.
(К. Фадиман)
Дверь сарая с протяжным скрипом открылась, впуская в темноту яркий свет. В золотистой прожилке, танцуя, закружились пылинки. Доски пола, тёмные от времени, будто прикрыли глаза, щурясь от нежданного света. Трещины между ними, похожие на морщины, хранящие следы давно ушедших шагов. Сарай словно очнулся ото сна и тревожно задышал: кто побеспокоил? А потом, разглядев того, кто стоял в дверях и расслабленно выдохнул — хозяин.
Морщинистая рука нащупала выключатель на стене, и вот сарай осветился тусклым светом. Может быть, лампа и рада бы дать больше яркости, но пыли на ней было столько, что только половина лучиков вырывалась наружу.
Старик, шаркая ногами, зашёл внутрь. Он знал в этом сарае каждый сантиметр, но тело подводило, поэтому он шёл медленно, стараясь за что-нибудь придерживаться. Дошёл до ящика, кряхтя, сел, протяжно выдохнул и уставился на старый велосипед, висящий на стене.
Покрытый слоем пыли, опутанный тонкими нитями паутины, он висел, словно застывший во времени. Спицы были ржавыми, а обода искривлёнными. Шины давно спущены, резина ссохлась и деформировалась. Казалось, что велосипед не просто висит, он крепко спит. И снится ему шум ветра в проводах, шорох гравия под колёсами и детский смех.
Старик дотянулся рукой до рамы и стёр пыль. На некогда зелёного цвета раме было выведено белой краской «ДРУК».
— Спи спокойно, мой друг, — прошептал старик тихо, едва открывая губы. — Ты это заслужил...
Никто не понимал, что объединяло их.
Кирилл был единственным сыном госслужащего невысокого ранга и продавщицы местного универмага. Эти должности в своё время обеспечивали неплохую жизнь. Государственная служба давала возможности получить льготы, вовремя получить зарплату, быть ближе к тем, кто принимает решения. А работа за прилавком позволяла существовать безбедно, покупать дефицитные товары первым и, не наглея, спекулировать.
Денис был четвёртым, но не последним, ребёнком в многодетной семье. Дети донашивали одежду друг за другом. Родители отказывали себе во всём. А основным «развлечением» летом был огород, в котором они трудились с детства. Немудрено: лето год кормит, а прокормить такую ораву было непросто.
Кирилл учился в гимназии. Надевал белую рубашку. Защищал честь альма-матер в шахматных турнирах. Был уверен, что стремиться надо к университету — он залог обеспеченного будущего.
Денис мучился на уроках в ближайшей к дому школе, носился на переменах по коридорам и мечтал быстрее вырасти, чтобы устроиться на работу.
Кирилл рос, не подозревая, что существует какой-то другой мир, кроме того, в котором он живёт. В его мире люди читали книги, слушали музыку на пластинках, ходили на важные общественные мероприятия.
Денис рос, зная, что есть другой мир. Мир, в котором на столе есть и сахар, и варенье. И новый футбольный мяч.
Однажды их вселенные пересеклись. Денис слонялся без дела на школьном стадионе: сбежал с урока, и надо было скоротать где-то время до следующего. Кирилл отдыхал последний день после болезни. Родители решили, что самое лучшее для укрепления иммунитета — свежий воздух. Поэтому отправили отпрыска кататься на велосипеде и набираться сил перед новым учебным днём.
Школьный стадион, казавшийся огромным. Ветер, слегка раскачивающий кроны деревьев. Тёплое апрельское солнце и пьянящее чувство свободы, наполнившее воздух. Наверное, это и объединило их. Они и не заметили, как начали играть вместе. Сперва Денис догонял Кирилла, потом пересел на его велосипед и вот уже Кирилл догоняет Дениса. Потом они соревновались наперегонки; катались на время, громко отсчитывая секунды; поставили на дороге преграды и лихачили, объезжая их. Денис забыл, что его могут увидеть из окна школы и возникнут вопросы. Они так увлеклись, что не заметили, как проиграли два урока. И только когда школьный двор начал наполняться учениками, Денис понял, что учёба кончилась — все идут домой.
Школьный день кончился, а дружба началась.
Что они только не придумывали! Облазили все заброшки, побывали во всех оврагах, строили крепости из подручных материалов и оборонялись от невидимых врагов, лазали на деревья и разоряли гнёзда, устроили слежку за школьным сторожем. Каждый день был наполнен новыми, интересными занятиями. Единственное, что омрачало их развлечения: у Дениса не было велосипеда. Ах, как чудесно было бы нестись вдвоём навстречу приключениям, гонять наперегонки, устраивать соревнования. Но вместо этого приходилось по очереди возить друг друга на багажнике кирилловского велосипеда.
— Дениска, у меня завтра день рождения. Мама приглашает, говорит, хочу увидеть того Дениса, из-за которого ты литературу на лето не читаешь. Придёшь?
— Конечно, приду!
— Мамка сказала пирог с ливером испечёт мой любимый! А твой какой?
— Мой — любой любимый!
Денис почувствовал неладное, когда мама Кирилла окинула его изумлённым взглядом и приподняла вверх тонкие ниточки-брови. Он смутился и затолкал подальше стоптанные ботинки. Когда Кирилла начали поздравлять и дарить подарки, он готов был провалиться в подвал, а потом сбежать от стыда. Не принято было у них дарить подарки, он об этом даже не задумался ни разу. И ребята были другие... Футболки на них новые, с отцом Кирилла в шахматы играют, в подарок конструкторы дарят.
Кирилл почувствовал смятение друга, пытался втянуть его в общую игру, объяснял, как собрать металлический трактор по схеме. Денис и сам разобрался бы, но до того неуютно чувствовал себя в квартире друга, под пристальным вниманием его мамы, что, сославшись на то, что ему надо помочь родителям, ушёл. Даже заманчивые пирожные-корзинки, которые так и манили сладким кремом и малиной, не попробовал. Только что и смог съесть кусок пирога с ливером.
Этот день стал худшим в его жизни. Он понял, что потерял друга. Ни за что теперь мамка не отпустит его гулять с ним. «Не нашего поля ягодка» — говорила про таких бабуля.
И как он сразу не заметил, что Кирилл другой? Какой «другой» он объяснить не мог. Наверное, богатый...
Но на следующий день он привычно пошёл на школьный двор в условленное время — это стало их ежедневным ритуалом во время школьных каникул. Он сидел на самой верхней перекладине турника и старался казаться безразличным. Конечно, Кирилл не приедет: мамка его не отпустит. Он просто так пришёл сюда. Разве это запрещено? Нет, школьный двор для всех! Вот он и пришёл полазать, а может быть даже подтянуться.
Но как же забилось его сердце, когда он увидел на дороге велосипед и знакомую красную кепку на его хозяине! Он чуть было не упал с перекладины.
— Привет! — крикнул Кирилл, подъезжая. — Ты чего вчера так рано ушёл? У нас там корзинки с ягодами остались, я привёз. Будешь?
Не дожидаясь ответа, Кирилл отцепил от багажника какую-то коробку, достал оттуда полусмятую корзинку и протянул другу. Денис чуть было не расплакался от накативших эмоций, но пацаны не плачут. Он молча слопал пирожное, сказал набитым ртом «спасибо», и они вновь придумали новую игру.
Оба понимали, что произошло. Несколько раз Денис хотел спросить у Кирилла, как ему удалось вырваться? Ведь взгляд его мамы не сулил ничего хорошего. Но он боялся услышать правду, боялся, что из-за него Кириллу пришлось пойти на жертвы и унижения. Нет, лучше этого не знать, чем мучиться. Никогда они не возвращались к этой истории. Так же как никогда более Денис не приходил в дом к Кириллу. Исключения — дни похорон его родителей. Но это произошло спустя несколько десятилетий, когда ворошить дела минувших дней уже не было необходимости.
А вот Кирилл, наоборот, легко влился в семью Дениса. Казалось, его не смущает дом без ремонта, бледный чай без сахара, жареная картошка, прикуску с солёными огурцами.
Прошло беззаботное лето, вслед за ним попрощалось с ними и бабье. Но дружба не прекратилась. Она только крепла с каждым днём. Три километра — большое расстояние для тех, кто не имеет молодых и быстрых ног. А если ещё знаешь, как сократить расстояние, срезая путь дворами, то от трёх километров и вовсе остаётся два. Именно столько было между гимназией Кирилла и школой Дениса. В учебное время они встречались реже, но всё же довольно часто. Их дружба крепла день ото дня, словно снежный ком, который мнёшь и мнёшь руками, пока он не станет крепким, как камень. В детстве не отдаёшь отчёта подобным вещам, не дорожишь ими, не боишься потерять. Мир принимаешь, как данность, со всеми его вводными в виде радостей и печалей.
В мае Денису было не до игр — много работы в огороде. Кирилл помогал, зная, что играть друг уже не выйдет. Но пока копошились на грядках, кидали в лунки картофель, игры придумывались сами собой. Однажды Денис привычно забрался на багажник велосипеда и скомандовал:
— Трогай, ямщик!
А «ямщик» повёз его в неизвестном направлении. Один раз остановился и достал нарисованную на листочке карту, сморщив нос, сверился с маршрутом.
— Ты чего там задумал? — весело хохотнул Денис.
— Скоро узнаешь.
Им оставалось ехать пять минут.
— Слезай! — скомандовал Кирилл.
— Ну и что тут интересного?
— Пошли, узнаешь, — Кирилл прислонил велосипед к забору.
Они зашли в ворота небольшого дома. Кирилл поднялся на крыльцо и громко постучал. В доме послышался шум и на крыльцо вышел мужчина в потёртом трико и растянутой тельняшке.
— Вы к кому, малые?
— У вас тут объявление: продам велосипед, — начал было Кирилл.
— А ну, да, есть такое, — перебил его мужчина в тельняшке. — Счас!
Он спрыгнул с крыльца и зашёл в сарай. Через несколько минут он выкатил к ним небольшой велосипед с зелёной рамой.
— У него тут только колёса спущены, подклеить нужно, — сказал он. — Ехать на нём нельзя — сперва подклеить. Где-то у меня насос валялся, счас найду, — мужчина снова скрылся в сарае.
Денис, непонимающе смотрел на друга. Зачем ему ещё один велосипед?
— А ещё вот тут спица погнулась, — вспомнив, сообщил мужчина, протягивая насос.
— Ага...
— У меня сын на нём ездил, да только укатил с мамкой в неизвестном направлении и стоит уже без дела третий год. Как зайду в сарай, так спотыкаюсь об него... Надоел! — сплюнул мужчина. — Ну что, малые, берёте?
— Да! — Кирилл сунул руку в карман шортов и вытащил небольшой мешочек.
— Ух ты! Да тут ночь пересчитывать надо, — хохотнул мужчина.
— Там всё точно, — серьёзно ответил Кирилл.
— Верю... Попутного ветра, малые. Чем заклеить-то найдёте?
— Найдём, — кивнул Кирилл и обратился к Денису. — Ну чего застыл? Кати давай свою развалюху...
Денис покорно взялся за руль велосипеда и выкатил за ворота.
— Это что мне?
— Конечно! Устал я катать тебя на багажнике, ты вон ешь за троих, толстеешь, того гляди обода погнёшь. Катайся теперь на своём, — желая казаться беспечным, сообщил Кирилл.
— А деньги откуда?
— С обедов отложил, — всё так же беспечно ответил друг.
А Денис впервые в жизни расплакался, как девчонка, и ему было совсем не стыдно — Кирилл поймёт.
Всю следующую неделю они приводили в порядок железного коня Дениса. Подклеивали, счищали, выпрямляли, смазывали. И когда день первых испытаний был назначен, Денис достал банку с краской и написал на зелёной раме «ДРУК».
— Эй, ты чего?! — закричал Кирилл. — На конце «Г»!
— Вот же чёрт! Забыл! — смутился Денис и хотел было стереть последнюю букву, но Кирилл остановил его снова.
— Оставь. Гляди, первая Д — Денис, а последняя К — Кирилл. Зашифрованное название. И никто не знает об этом.
Гораздо позже они придумали значение и для оставшихся букв. Правда, они менялись от игры к игре. Неизменным оставалось значение Д и К.
Кирилл написал и на своём велосипеде «ДРУК», и это было крепче, чем побрататься кровью.
И как бы жизнь ни трепала, в какие дали не заносила, каких испытаний бы не готовила, а Денис знал, что у него есть Друг. Друг, который всегда остаётся человеком в мире, где, казалось бы, всё подчинено бездушным денежным ассигнациям.
~~~~~~
Вкусного кофе и настоящих друзей нам всем на пути! Это третья история серии «Шестнадцать историй, рассказанных на рассвете».
Ссылка на предыдущие ниже: